17. Конни

Тело Габриэля напряжено. Бедра, на которых я удобно располагаюсь, слегка раздвинуты, словно удобное сиденье, но грудь, на которую опираюсь, кажется каменной стеной.

Он выдыхает, и тело медленно расслабляется.

— Пришла подарить мне удачу, принцесса?

Я смотрю через покерный стол, а затем на его руку, покоящуюся рядом. Габриэль крепко сжимает игральные карты.

— Похоже, она тебе понадобится.

— Я и так везунчик, — говорит он и обнимает меня другой рукой.

Габриэль заключает меня в ловушку, не предполагающую выхода.

Остальные игроки сосредоточены на картах или напитках, но некоторые бросают любопытные взгляды в нашу сторону. Интересно, поверили ли его друзья новостям, услышав о нашем браке? Позвонили ли ему и спросили: о чем ты, черт возьми, думал? Признался ли им Габриэль, что мы все это сфальсифицировали?

По другую сторону стола его брат смотрит на нас долгую секунду, прежде чем взглянуть на карты. Он хорошо это скрывает, но слегка удивлен. Увидев меня и Габриэля вместе, поняв, что мы близки, несколько испугался.

Я полностью расслабляюсь на груди Габриэля. Это требует усилий. Он — незнакомый, большой мужчина, с которым я мало знакома.

Если бы год назад кто-то сказал, что я буду сидеть у него на коленях, представляясь женой, потому что я и есть его жена, я бы высмеяла этого идиота.

Габриэль переворачивает карты, чтобы посмотреть на них, касаясь подбородком моего уха. Я тоже их вижу. У него есть основания для стрита²³, но если не получит нужных карт, ничего не останется.

Я поворачиваю голову вправо, касаясь губами края его челюсти. Интересно, мужчине тоже дается наша близость с трудом? Сложно ли держать меня коленях?

— Можешь подстраховаться, сбросив четверку, — шепчу ему на ухо.

Некоторое время он не реагирует, но затем незаметно кивает.

— Тоже играешь в покер, Конни?

— У меня два старших брата.

Я смотрю вниз, на руки, что держат в плену, — одна покоится на картах, а другая на краю стола. Он засучил рукава черной рубашки, и в таком свете загорелые предплечья кажутся широкими и мускулистыми.

Он не сделал ни единого движения, чтобы прикоснуться ко мне.

Если мы хотим убедить его брата…

Я ерзаю на коленях, разворачивая ноги в стороны, чтобы было легче смотреть на него. Габриэль снова напрягается, расслабляясь только тогда, когда я перестаю ерзать. Я обвиваю его шею рукой, и ладонь ложится на противоположное плечо.

Пальцами я начинаю поправлять воротник рубашки.

— Конни, — бормочет он, не отрывая взгляд от карт.

— Знаешь, стоит как-нибудь сыграть в покер, — шепчу я.

Он издает еле слышный гудящий звук.

— Только ты и я?

— Да, — я наклоняюсь ближе и улыбаюсь, как будто говорю что-то непристойное. — Может, так сможем договориться о разводе.

Он смеется. Звук струится по груди и разливается во мне.

— Могу придумать вещи и поинтереснее, чтобы поставить на кон.

Я провожу пальцами по его волосам. Густым, темным и слегка вьющимся на затылке. Погружаю пальцы в пряди, как будто делала это уже бесчисленное количество раз. Словно мы всегда так сидим.

Мое сердце бьется быстро. Публичные проявления привязанности никогда не были моим коньком, но сейчас, прикасаясь к Габриэлю… Я чувствую себя опьяненной игрой, представлением и выпитым пивом.

В восторге от того, что дразню его.

Габриэль окинул только что приехавшую меня, взглядом. Я это видела и почти уверена, что не ошиблась. А на днях ревновал. Это что-то, да значит.

А вот что именно, я пока не готова понять.

Он обнимает меня за талию, обогревая сквозь прозрачную ткань блузки.

— Ты устраиваешь настоящее шоу, — бормочет он.

Я кладу голову ему на плечо и бросаю взгляд на брата. Джейкоб смотрит на карты, но каждые несколько секунд бросает на нас взгляд, словно на автомобильную аварию, от которой не может оторвать глаз. Его брат Томпсон с женой Коннован. Не могу представить, какие разговоры он вел по этому поводу — с матерью, братьями и сестрами, с другими сотрудниками «Томпсон Интерпрайзес».

От мрачного восторга по спине пробегает дрожь.

— У нас достаточно зрителей, — бормочу я.

Я провожу пальцами по коже головы Габриэля и наблюдаю, как на его шее появляются мурашки. А рука на моем животе напрягается. Но Габриэль ничего не говорит.

Я смотрю через плечо на остальных гостей вечеринки. Большинство не обращают на нас никакого внимания. Компания близ стола с закусками затеяла какую-то игру, правда, какую именно, сказать не могу.

Но когда оглядываюсь, несколько человек с любопытством поглядывают на нас. Тодд. Эмма. Некто по имени Эван, с которым я едва знакома. Я вежливо улыбаюсь. Пальцы сильнее сжимают волосы Габриэля, обвиваясь вокруг густых прядей.

Он бросает на меня взгляд. Что?

Я разжимаю смертельную хватку и виновато ему улыбаюсь. Габриэль закатывает глаза и снова переводит взгляд на карты. Больше людей сбросили карты, остались только Джейкоб и Габриэль. Я откидываюсь назад и наблюдаю за разворачивающейся битвой.

Рядом с картами Габриэля стоит стакан. Скотч, бурбон, виски — не уверена, но я тянусь к нему и делаю большой глоток. Обжигает горло словно пламя.

— Захотелось пить, принцесса? — бормочет Габриэль.

Он только что собрал восьмерку, и благодаря этому у него почти стрит. Осталась всего одна карта.

— В горле пересохло, — говорю я.

Пряжка ремня впивается в бедро, и я снова ерзаю, утраиваясь поудобнее.

— Конни, — бормочет Габриэль.

Его рука с силой обвивается вокруг моей талии, и, двигаясь, я чувствую, как его большой палец касается нижней части моей груди.

Это происходит случайно, но меня охватывает жар.

— Что?

— Прекрати ерзать.

Именно тогда я чувствую это. Его. Он возбудился.

Моя рука замирает в его волосах. Я не ожидала… оно. Габриэль тоже замер, и атмосфера становится такой напряженной, что кажется, одно слово — и все рухнет.

Победа — темная и опасная штука. Он хочет меня. Может ненавидеть это, не доверять мне, но его тело не умеет лгать. Габриэль Томпсон испытывает ко мне влечение. Эта мысль проносится по моему телу ударной волной восторга.

Я расслабляюсь, прижимаясь к нему всем телом. От прикосновения меня пронзает трепет.

— Не обращай внимания, — бормочет он.

Его взгляд устремлен на игру, но даже так вижу, что Габриэль очень, очень хорошо осознает мое присутствие и каждое движение.

Я касаюсь губами его шеи. От мужчины пахнет сандалом, шампунем и чистой, теплой кожей.

— Не обращать внимания на что? — шепчу я в ответ. — На то, что ты меня хочешь?

— Конни… — мое имя звучит словно предупреждение. Его лицо старательно нейтрально, но рука, обнимающая меня за талию — совсем нет.

— Да? — спрашиваю я.

Все эти годы он издевался и насмехался надо мной. Издалека или вблизи, за выпивкой на мероприятиях и даже один или два раза за деловым столом. Случаев было немного, но каждый раз он находил способ задеть меня за живое.

Заранее извини, принцесса, но мы выиграем контракт. Слышал, папочка наконец разрешил тебе работать в фирме. Добро пожаловать в высшую лигу.

Раз за разом.

Но на этот раз я — та, кто издевается над ним.

Я снова ерзаю у него на коленях, не забывая покачать бедрами. Он выдыхает сквозь сжатые зубы.

— Ой, — шепчу я и снова целую его в шею.

Люди вокруг нас — его брат за столом, те, кто наблюдает за нами, и те, кому все равно… Делаю это для них. Представление.

Но также и для меня самой.

Потому что Габриэль Томпсон хочет меня.

Возможно, это единственная его слабость, которую я когда-либо обнаружу. И если мне это тоже нравится, если от прикосновения его кожи к моим губам бросает в жар, то я буду наслаждаться этим чувством так долго, как только смогу.

Он делает ход. Остались только он и его брат. Несколько других игроков сбросили карты и ушли — исчезли на террасе, окутанной дымом от сигар, или удалились на диваны с напитками в руках.

Габриэль кладет карты и поворачивается, прижимаясь губами к моему уху. Его голос тверд, словно сталь.

— Не знай я тебя лучше, принцесса, подумал бы, что ты пытаешься меня соблазнить.

— Я просто разыгрываю представление.

— Правда? — его рука на бедре распрямляется, пальцы сгибаются, захватывая меня в плен еще больше. — А этот наряд? Он тоже просто часть представления?

— Конечно, — бормочу я. — Я же идеальная жена.

Он стал еще жестче во время этого разговора? Ноющая боль пронзает тело от близости. Ее не было так давно.

А та единственная ночь, проведенная вместе... У меня остались воспоминания, пылкие, о которых я думала чаще, чем следовало бы. Как он выглядел. Ощущение его члена.

Но вот он здесь, подо мной, отделенный всего лишь несколькими слоях ткани.

— Идеальная? — бормочет он. — Скорее, мучащая.

Мой голос становится слаще.

— Тренирую тебя, чтобы дольше продержался.

Он поворачивается и смотрит на меня.

— Продолжай поддразнивать, принцесса, и придется доказать тебе, насколько я долгий.

Я чувствую тяжесть его взгляда.

Надеюсь, его брат наблюдает, думаю я, и сокращаю расстояние между нами.

Губы Габриэля на краткий миг замирают от удивления, но затем он целует меня с силой, способной оставить синяки. Рукой мужчина притягивает меня ближе к своей груди. Он пахнет алкоголем.

Кто-то зовет его по имени. Габриэль поднимает голову, и я моргаю, ошеломленная внезапным приливом света и людей.

Ты контролируешь ситуацию, — говорю я себе.

Реакция моего тела совершенно естественна. Было бы странно, ощущая его длину и толщину, не отреагировать. Это не обязательно должно что-то значить… даже если мне нравится произошедшее немного больше, нежели следовало бы.

— Твой ход, — говорит Джейкоб.

Голос его спокоен, но сквозит раздражением.

Габриэль усмехается.

— Извини, — произносит он. — Мы все еще находимся в фазе медового месяца, — он переворачивает карты.

Стрит. Раздается несколько впечатленных вздохов и один слышимый свист.

— Продолжай, — говорит он брату.

Джейкоб переводит взгляд с меня на Габриэля, а затем снова на свои карты. Он переворачивает их.

Черт подери.

У него тоже стрит, только более высокой комбинации. Лица вальта, дамы и короля кажутся почти насмешливыми на зеленом сукне покерного стола.

— Извини, — говорит Джейкоб. — Тебе следовало бы уделять больше внимания игре.

Габриэль усмехается. Он выглядит совершенно расслабленным, я слышу раздражение, пронизывающее его голос.

— Я достаточно удачлив.

Джейкоб отодвигается от стола. Он бросает на нас последний оценивающий взгляд, прежде чем достать сигару из кармана костюма.

— Повезет в другой раз, брат.

— И тебе, — говорит Габриэль. — Младший брат.

Глаза Джейкоба на мгновение вспыхивают, но затем он улыбается.

— Было приятно познакомиться с тобой, Констанция, — говорит он мне на прощание.

Я наблюдаю, как Джейкоб скрывается в направлении балкона.

— Думаешь, он повелся? — шепчу я.

Габриэль обыденно тасует карты.

— Как минимум, удивили.

— Сначала он проявлял отвращение.

— Да, — говорит он, но кажется довольным.

Моя рука на его плече сжимается.

— Но кое-кто точно повелся.

Его пылкий взгляд скользит ко мне.

— Ладно. Я хочу тебя, — говорит он. — Но можешь ли ты честно сказать, что ни разу не думала о той ночи? Не прокручивала в голове все эти годы?

Мягкий выдох вырывается из меня.

— Да, — бормочет он, — думала. Я вижу это в твоих глазах. Когда бы мы ни встречались, ты тоже чувствовала это… насколько хорош мог бы быть секс. Могу пообещать тебе, принцесса, сейчас он будет намного лучше, чем тогда.

Я изо всех сил стараюсь найти твердую почву под ногами.

— Потому что много тренировался? — это должно было прозвучать язвительно.

Он поднимает бровь.

— Ревнуешь, Конни?

— Нет.

— Конечно, ревнуешь, — он наклоняется, пока между нами не остается всего пара сантиметров. — Когда я впервые тебя трахнул, мы оба были пьяны. Когда поженились, тоже оба были пьяны. Но поверь, Конни, в следующий раз, когда я тебя трахну, ты будешь трезвой и выкрикивать мое имя.

Жар пробегает по телу, и я чувствую, как подо мной пульсирует его эрекция. Внутри все сжимается от этих слов.

Я наклоняюсь ближе, губы всего в паре миллиметров от его.

— В твоих мечтах, Томпсон.

Он бросает взгляд на мое глубокое декольте, где на бледной коже разлился румянец, а грудь быстро вздымается и опускается от учащенного дыхания.

Он криво улыбается.

— Ты можешь лгать себе, но мне не солжешь.

Мне нужно уйти. Нужно высвободиться из его объятий, его тела и слов. Эта игра слишком опасна.

— Ты всю жизнь была хорошей девочкой. Спать со мной стало самым ужасным, что ты когда-либо совершала, не так ли?

— Льстишь себе, — говорю я.

— Конни, — произносит он. — Стань плохой снова.

Я наклоняюсь ближе, позволяя губам коснуться его уха. Прижавшись к Габриэлю, я чувствую, как мужчина задерживает дыхание. Ждет, что я скажу.

— Выйти за тебя замуж уже было достаточно плохим поступком, — шепчу я.

Когда отталкиваю его, Габриэль меня отпускает. Я пробираюсь сквозь группы гостей и направляюсь в гостевую ванную. Мне нужна закрытая дверь, холодная вода и возможность отдышаться.

Сражаться с Габриэлем нелегко. Даже побеждая, я остаюсь с чувством уязвленности. И сегодня он, возможно, сбросил свои карты. Габриэль хочет меня.

Но то, что удалось это выяснить, заставляет чувствовать, словно я проиграла.

Поскольку тоже хочу его.