22. Конни

Я просыпаюсь от приятного, мягкого ощущения солнечного тепла. Прошло уже много времени с тех пор, как позволяла себе спать с открытыми жалюзи. Комнату заливает свет, и мне тепло. Что довольно приятно.

Я прижимаюсь к источнику тепла, крепче сжимая твердую подушку. Она хорошо пахнет — чистый, теплый, сдержанно-мускусный аромат.

Что-то движется над рукой, и я выдыхаю с ленивым, удовлетворенным вздохом. Может быть, удастся снова уснуть.

Рука.

Вот что только что скользнуло по моей коже.

Глаза распахиваются, и с почти болезненной ясностью приходит осознание того, где и с кем я нахожусь.

Я лежу, положив голову на грудь Габриэля, обняв его за талию.

Вчера он лег спать в одних лишь трусах-боксерах, и я изо всех сил старалась не смотреть на полураздетого мужчину. Слишком много открытой кожи. Сильные ноги, мускулистая спина — стоило только взглянуть, и я тут же отворачивалась, даже если это причиняло почти физическую боль.

Но сейчас, когда я буквально лежу на его груди, избежать подглялываний невозможно.

Рука, обвив его талию, покоится на упругом животе. Я чувствую легкое, едва уловимое прикосновение, словно намек, щекочущий кожу. Боже, я, должно быть, близко к краю его нижнего белья.

Габриэль проснулся?

Я сосредотачиваюсь на одном: оставаться очень, очень неподвижной. Если удастся откатиться до того, как он откроет глаза, мужчина не узнает, что я проиграла пари. Не придется доводить сделку до конца, а приз, честно говоря, слишком дорог. Главное — выйти из брака с наименьшими побочными потерями.

Под щекой звучит его сердце: ровный, сильный ритм. Я никогда не была так близко к нему. Тот вечер в университете был другим — разорванная одежда, горячее дыхание, вспышки безумия. Тогда все было иначе. Не так. Без медленного, затягивающего слияния тел.

Боже, как же он хорошо пахнет. Как же ощущается.

И если сейчас шевельнусь, если попытаюсь отвернуться, Габриэль вполне может проснуться.

Но хочу ли я уходить?

Мысль о том, что придется заплатить цену, кажется мучительно близкой и… восхитительной. Лежать вот так — на нем, рядом. Мы могли бы снова заняться сексом. Так же, как тогда, на юридическом факультете. Возможно, после этого он захочет меня еще сильнее. А это уже само по себе — сила.

Наконец-то смогу потушить огонь, который слишком долго горел вокруг Габриэля Томпсона.

Я смотрю на него. Острый, выразительный разрез челюсти. Проснись. Проснись, и мы займемся сексом, чтобы я не призналась, как сильно этого тоже хочется.

Я издаю долгий, намеренно драматичный вздох.

И именно в этот момент слышу его смех — такой знакомый, даже если голос все еще хриплый ото сна.

— Наконец-то решила проснуться, принцесса?

Выстрел.

— Да.

Он смотрит вниз, и наши взгляды встречаются. Его волосы спутаны, густые, темные пряди вьются в разные стороны на подушке. Я слишком хорошо знаю, каково это — зарываться пальцами в его волосы, проводить ногтями по коже головы и чувствовать, как он дрожит от удовольствия.

— Похоже, ты на моей стороне, — произносит он.

С этим не поспоришь. Габриэль лежит на спине, а я устроилась на нем, словно тот — моя личная подушка. Не помню, чтобы двигалась ночью… но, очевидно, так и было.

— Упс, — шепчу я.

Мы не отводим взглядов. Молчание тягучее, опьяняющее. Каждая точка соприкосновения тел будто пульсирует.

Мужчина медленно наклоняется и проводит пальцами по моей щеке. Момент кажется хрупким — стоит миру издать хоть один лишний звук, и тот разобьется вдребезги.

— Тебе грустно, Конни? — шепчет он.

Дрожь проходит по рукам, разбегаясь по коже миллионами мурашек.

— Потрясена, — отвечаю я.

Он улыбается. Едва заметный изгиб губ, как будто чувствует: я испытываю совсем не то, о чем говорю.

— Интересно, — произносит он.

Моя рука все еще покоится на его теплой груди, но пальцы предательски раздвигаются, словно стремясь коснуться еще большей части горячей, гладкой кожи. В его глазах блестит ленивая насмешка — взгляд большого, опасного кота, изучающего добычу. Габриэль, только что проснувшийся, воплощает собой смертельное искушение.

Впрочем, я тоже.

— Когда планируешь обналичить деньги? — спрашиваю я, медленно поворачивая пальцы внутрь, пока ногти мягко, почти ласково, не впиваются в его кожу. — Чтобы я могла подготовиться.

Его взгляд скользит к моим раскинувшимся вокруг волосам. Должно быть, сейчас они представляют собой сплошной запутанный беспорядок.

— Желаешь, чтобы я заявил права на приз?

— Стремлюсь поскорее оставить это позади, — отвечаю я.

Но голос предательски дрожит, и, конечно, он это замечает.

Одним движением Габриэль переворачивает нас.

Мгновение назад я лежала на его груди, а в следующую секунду оказываюсь на спине, прижатая к матрасу, а он — надо мной. Его локоть упирается в постель, поддерживая вес, но под одеялом я все еще чувствую тепло его ноги, прижатой к моей.

Темные волосы падают на лоб.

— Покончить с этим? — уточняет он.

— Именно, Констанция, — говорю я, приподнимая бровь. — Может быть, тогда мы наконец сможем вернуться к актерскому мастерству.

— Ах. Трахнуться один раз, просто чтобы выбросить из головы.

— Из твоей головы, — уточняю я.

Под одеялом я двигаю ногу, устраиваясь удобнее… и вот оно. Тяжесть прижимается к бедру, горячая, ощутимая даже сквозь ткань боксеров. Все внутри сжимается от знакомого, пугающего и манящего ощущения.

В прошлых отношениях я никогда не любила утренний секс. Но сейчас… сейчас более чем готова сделать исключение.

— Кажется, тебе это нужно, — произношу я, чуть сильнее прижимая бедро к его напряженной выпуклости.

Глаза Габриэля сужаются, блеск в них становится темнее, гуще.

— Представляешься моему члену, принцесса?

— Мы уже встречались, — бросаю я.

Плохая, катастрофически плохая идея. Во всех смыслах. Ничего хорошего из этого не выйдет. Секс только усложнит ситуацию, которая и так балансирует на грани хаоса.

Но рука будто живет своей жизнью, замирая от желания протянуться и обхватить член, просто чтобы увидеть лицо Габриэля в этот момент. Просто чтобы почувствовать.

Я выгибаю спину, прижимая грудь к его телу, через тонкую ткань камзола. Его взгляд скользит вниз, останавливаясь на линии прикосновения, а затем снова возвращается ко мне.

Габриэль протягивает свободную руку и обхватывает мою шею: большим пальцем с одной стороны, остальными — с другой. Хватка твердая, но не жестокая. Просто чтобы я почувствовала.

— Осторожно, Конни, — шепчет он, — иначе я подумаю, что ты нарочно проиграла пари.

— Может быть, мне просто нравится иметь над тобой власть, — парирую я.

Он приподнимает бровь, и пальцы на горле чуть сильнее сжимаются.

— Может быть, — медленно соглашается он. — Тогда я отплачу той же монетой. Не скажу, когда планирую объявить тебя своим призом.

Раздражение закипает, смешиваясь с тем желанием, которое никуда не уходит. Возбужденный член все так же давит на бедро, горячий и настойчивый.

Он замечает это. Замечает раздражение, замечает желание.

В уголках глаз вспыхивает веселый огонек.

— Хочешь держать меня в напряжении, принцесса? — произносит он. — Я сделаю то же самое с тобой.

Габриэль отпускает мое горло, откидывает одеяло в сторону и поднимается с кровати. Я наблюдаю, как он встает, растягиваясь, демонстрируя силу тела. Загорелая кожа выделяет мускулы, широкие плечи и крепкую спину.

Боже, он выглядит чертовски хорошо. Мужчина в самом расцвете сил.

Габриэль замирает у изножья кровати, не отводя от меня взгляда. Глаза горят, и я вынуждена опустить взгляд, чтобы избежать пламени, чтобы сосредоточиться на четких, обрисованных тканью боксеров очертаниях. Член выглядит тяжелым, возбужденным, и ткань предательски натянута.

Он медленно наклоняется, дергает резинку и засовывает под нее руку. Сжимает себя.

— Верно, — глухо произносит он. — Хочешь знать, насколько сильно ты меня привлекаешь? Как сильно я хочу тебя?

Я не киваю. Не отвечаю. Даже не уверена, что смогу пошевелиться. Но он ждет. Ждет, пока я не произнесу это вслух. Пока не признаю.

— Да, — выдыхаю я почти неслышно.

Свободной рукой он стаскивает с себя одежду, обнажая твердый член, увенчанный темно-красной головкой. Габриэль проводит по нему ладонью, медленно, сдержанно, словно услаждая больше ради меня, чем ради себя. Рука плавно скользит, предплечье сгибается с каждым движением.

Сила хватки выглядит почти болезненной.

— Это та самая сила, которая тебе нужна, принцесса? Знать, что именно ты меня довела до такого состояния?

— Да, — снова шепчу я, слова едва слетают с губ.

Колени плотно прижаты друг к другу, и я поднимаюсь на локтях, чтобы лучше видеть. В ту ночь, много лет назад, было слишком темно. Тогда я не увидела ничего. Не увидела этого. Не видела его — высокого, сильного, слишком самоуверенного. Мужчину, который нуждался во мне.

Сейчас он снова медленно, лениво скользит рукой по члену.

Длинному. Толстому. Идеальному. Я знаю, как он будет ощущаться внутри, и это знание пульсирует сладким ожиданием.

— Правильно, — произносит он и позволяет взгляду неторопливо скользнуть по моему телу.

Кофточку и шорты вряд ли можно назвать вызывающими, но и они ничего не скрывают.

— Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем ты попросишь забрать приз, — насмешливо добавляет он.

Габриэль еще раз проводит рукой по члену: уверенно, почти жестко, а выражение лица замирает в напряжении, прежде чем он снова натягивает нижнее белье. Разворачивается и, словно это ничего не значит, направляется в ванную.

Но прежде чем дверь закрывается, я не выдерживаю.

— В эту игру могут играть двое! — выкрикиваю я вслед.

Он на секунду замирает, делает глубокий вдох, и мышцы на спине сжимаются от этого движения.

— Валяй, — бросает он через плечо.

Дверь захлопывается, и через несколько секунд в ванной включается вода. Почти уверена — ледяная.

Я откидываюсь на спинку кровати и смотрю в потолок, не скрывая усмешки. Сейчас мне бы очень пригодилась одна из игрушек.

Подозреваю, он ближе к воспламенению, чем я. Хотя, пожалуй, разница ничтожна.

И это то преимущество, которое я не собираюсь упускать.

Взгляд скользит к чемодану и брошенному на кресло бикини, которое прихватила с собой на выходные. Возможно, стоит попросить Габриэля покатать меня на лодке.

Прежде чем покатаюсь на нем.