14
«Малыш, злишься?»
Прячу телефон в задний карман джинсов и сжимаю пальцами переносицу. Ужасный вечер, ужасная ночь, не менее паршивое утро. Чтобы добраться с элитной окраины до моей пятиэтажки, пришлось встать чуть свет. С учетом того, что вечер в доме четы Соколовых плавно перетёк в ночь и светские гости не спешили расходиться по своим пафосным домам.
После того как Гейден вместе с Викой отчалили( я слышала, как зверски ревел двигатель его машины, когда он ударил по газам), Саша подливал и подливал себе алкоголь. До тех пор, пока не стал клевать носом и чуть не заснул лицом в салате с авокадо и креветками.
Я всё меньше хочу проводить с ним время. Боже, дай мне сил. О какой ширме там говорил Гейден?
Может, Соколов считает, что, если приведёт в дом порядочную девушку, его правильные родители закроют глаза на его косяки?
Понятия не имею.
Просто поразительно, как мир с картинок в социальных сетях Саши отличается от реальности, в которую я попала.
Вместе с его матерью довели Соколова до комнаты и оставили спать там в позе звезды. Эвелина любовно стащила с сыночка ботинки и всячески хлопотала над ним. Охала и ахала, словно такое случилось в первый раз.
На моей памяти уже в третий, а у на её — впервые? Никогда не поверю.
Зато после того, как я осталась с её сыном в комнате, больше не выходила к гостям и не мелькала у них перед носом, мой рейтинг в глазах родителей Саши явно подрос. Потому что сегодня утром, пока Соколов спал, а я ждала такси, замерзая в тонком платье, Эвелина пригласила меня заезжать к ним ещё.
Только вот я уже не знаю, так ли мне нужно носиться с начинающим алкоголиком.
Мои родители не знали меры, и что из этого вышло?
— С вас сто пятьдесят рублей, — бодро говорит бариста в кофейне на первом этаже нашего ТЦ.
Парень приветливо улыбается, откидывая со лба свои кудряшки. Флиртует, игриво стреляя глазами. Со вздохом думаю о том, что неплохо было бы начать отношения вот с кем-то типа его. Попроще, без толпы пафосных родственников и без порочного испорченного друга, от взглядов которого у меня того гляди исчезнут трусы.
Мирон Гейден. Чтоб его… во всех своих неудачах с Сашей я виню именного его.
Потому что, когда Мирона не было в городе, всё было совсем иначе.
До открытия торговой галереи ещё десять минут, но это кафе обычно начинает свою работу раньше, для своих. Потом за кофе к ним выстраивается гламурная очередь мажорчиков, не протолкнуться, и цены, кстати, начинают кусаться.
— У меня сегодня седьмой стакан, должно быть бесплатно. — Протягиваю скидочную карту с отметками.
— Убери, угощаю за счёт заведения, — улыбается кудрявый и подмигивает.
— Спасибо!
— На номер телефона могу рассчитывать? — спрашивает парень и протягивает мне мой капучино с кокосовым сиропом.
— М-м-м… не слишком ли много за один кофе?
— Тогда возьми ещё конфету. С кокосом и белым шоколадом.
Хохотнув, отрицательно качаю головой и, забрав свой стакан, иду в сторону экскалаторов.
Вот ведь, есть нормальные парни на белом свете. Но почему-то именно меня такие совсем не привлекают.
Сегодня ночью, лёжа в просторной ванне, доверху наполненной горячей водой и ароматной пеной, я раз за разом прокручивала всё, что случилось в этой комнате.
Я и Гейден. Его тело на моём теле. Его дыхание на моих губах. Мой потоп в трусиках, его каменный стояк, бесстыдно тёршийся о мой живот.
Он не успокоится, пока не завалит меня в свою кровать или любую другую. Или пока не поимеет у любой другой вертикальной или горизонтальной поверхности.
И боже… я либо свихнувшаяся нимфоманка, либо просто идиотка, но только, когда думаю об этом, в животе словно разливается что-то тёплое.
Мирон умеет обращаться с объектами своих желаний. Вон как Вика поскакала, стоило только немного поманить пальцем.
Вибрация в кармане не утихает. Соколов строчит сообщения, как на печатной машинке.
«Знаю про свой косяк…»
Хорошо бы никто больше не знал, что ты до сих пор ни разу не трогал меня как нормальный парень. Иначе клеймо неидеальной репутации обеспечено.
«Мои предки от тебя в восторге.»
Лучше б в восторге был ты!
«Увидимся в универе, у меня есть для тебя подарок, малыш…»
Его совсем не смущает то, что я не отвечаю?
«Мы вместе, малыш?»
Я не знаю.
Отношения с Сашей казались мне хорошим вариантом, продуманным стартом для вхождения в тот круг людей, от которых я изначально была далека. Я хочу иметь обеспеченного парня, что в этом зазорного? А в будущем и богатого мужа.
Я зациклена на деньгах, потому что в моей жизни их постоянно не хватает.
Захожу в бутик, включаю свет. Сегодня я первая и открываю магазин. Нужно незаметно повесить платье на место и пройтись отпаривателем по измятой ткани. Пока Соколов дрых, я застирала платье, и в принципе выглядит оно теперь ничем не хуже, чем до вчерашней катастрофы. Вот что значит дорогая качественная вещь.
Снимаю с кассы нулевой чек и оставляю его рядом с включённым компьютером, а сама ныряю в подсобку. Там у нас стоит сейф и ещё один компьютер, на которым мы заполняем отчеты и можем просматривать камеры наблюдения. Платье из сумки я доставала в слепой зоне и теперь хочу убедиться лишний раз, не запалилась ли где.
Отпариваю его и вешаю в центр рейла на складе.
Уф, можно сказать повезло-пронесло.
Отпив кофе, вытаскиваю деньги из сейфа — пересчитать. Танька что-то говорила насчёт нехватки какой-то суммы. Интересно, нашла её? Или сама вложила?
Несколько раз пересчитываю небольшую пачку денег и с каждым разом всё больше холодею.
Пот мокрой неприятной струйкой скользит по спине, и я сильнее хмурюсь, сверяясь с журналом. Инкассация сдана правильно. Живоглот любит, чтобы основная выручка сразу уходила в банк, а не лежала в сейфе. Но денег явно не хватает. Из журнала на меня смотрит совсем иная сумма закрытия, не та, что сейчас у меня в руках.
Убираю часть денег назад в сейф и беру немного для размена. Дверь в подсобку распахивается, на пороге возникает всклокоченная и невыспавшаяся сменщица.
— Привет! — говорит Таня, зевает и взмахивает рукой в знак приветствия. — Капец, думала, опоздаю. Как потусила?
Привалившись плечом к стене, внимательно за ней наблюдаю. Невысокая, старше меня года на три, с гладкими тёмными волосами по плечи, всегда подстриженными ровным срезом, на ногтях идеальный телесного цвета маникюр. Совсем недавно она подкачала себе губы, и теперь они выглядят немного неестественно припухшими. Аккуратный нос, румяные щёки. Про таких, как она, говорят «ухоженная». В наш бутик подбирают девочек определённого формата, все мы чем-то друг на друга похожи. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Как говорит Живоглот: «Магазину нужно товарное лицо, и это вы».
Работать с Таней мне нравилось больше, чем с остальными. Может, потому что она вводила меня в курс дела первой? Научила всяким приёмам и фишкам, и в нашу смену мы всегда делили чаевые, если такие были от клиентов, поровну.
А теперь у нас недостача. Интуиция кричит и сигналит о том, что у нас в магазине завелась крыса. Неужели она?
— Тань, в сейфе пятнадцати тысяч не хватает. Ты не выясняла почему? — решаю сразу перейти к делу без сантиментов.
Я давно поняла, что деньги просто так не исчезают, всегда этому есть объяснение и причинно-следственные связи. Должны быть.
Сменщица открывает шкаф, собираясь повесить туда свою короткую кожанку, и оглядывается через плечо. Переводит взгляд с купюр, зажатых в моей руке, на меня. Медлит, а потом подозрительно сощуривает глаза.
— Ангелина, вчера всё было ровно, когда я уходила. Пересчитай ещё раз.
— Я уже пересчитала.
— Пересчитай ещё раз, — с нажимом и лёгкой паникой произносит Таня, с громким хлопком закрывая дверцы шкафа.
Мы молча смотрим друг другу в глаза, стиснув зубы.
— Хорошо, но ничего не изменится, — стараюсь произносить ровно, а сама мечтаю запихать ей эти несчастные тысячи в глотку и вытолкать всю дурь.
Вижу же — врёт.
— Если не изменится, позвоним Живоглоту. Ты, кстати, платьице вернула?
— Стрелки не переводи.
— А то что? — с вызовом говорит Таня, ехидно улыбаясь. — Пожалуешься своему парню? Лучше денег у него попроси, за недостачу можно получить по полной.
Змея. Или вернее овца в овечьей же шкуре. Даже волчицей не назовёшь, нутром не вышла. Красивая, холёная и гнилая. Иногда я жалею о том, что у меня нет подруг. Не с кем сходить в кино, посплетничать или поплакаться в жилетку, что хочу совсем не своего парня, а его лучшего друга. А потом жизнь в очередной раз напоминает мне, что настоящих друзей не бывает. Не в моей жизни, это точно. В моей жизни все случайные попутчики, и по большей части от них нужно держаться подальше.
— Если получу по полной, то я с тобой поделюсь. Подумай об этом, — скалюсь в ответ.
— Кто тебе поверит, детдомовке?
Делаю шаг, мечтая впиться в красивое лицо девушки напротив ногтями и хорошенько располосовать его. Но вместо этого беру её за ладонь и вкладываю смятые купюры. Таня дёргается, пытаясь вырвать руку, с силой стискиваю её пальцы и, смотря в бесстыжие глаза, подведённые аккуратными чёрными стрелками, говорю:
— А ты рискни проверить, кто… Пересчитай всё, что лежит в сейфе, сама, может, у тебя сойдётся?
— Сука.
— Взаимно.
Оставляю её одну и выхожу в зал.
Поправляю платье на манекене, несколько вешалок меняю местами, чтобы размеры висели по возрастанию, и стискиваю кулаки.
Работа хорошая, смены легко сдвигать, с учебой совмещать получается, и платят для нашего города неплохо. Но чую, долго я тут не протяну и придется искать новое место. Таня работает здесь давно, знает других девочек, и, если захотят, они с легкостью могут обернуть ситуацию так, что крайней в пропаже окажусь я. И фиг отмажешься потом.
Спустя двадцать минут сменщица выходит из подсобки и встаёт за кассу.
— Нашлась недостача? — спрашиваю у неё.
— Да.
Больше до конца смены мы не разговариваем.
Хоть я и получила своё, поставила эту змею на место, чувствую, мне ещё аукнется это. Теперь каждый раз, приходя на работу, я буду подсознательно ждать, когда мне всадят нож в спину.
В универ приезжаю на взводе.
Помимо работы, настроение портит нескончаемый поток сообщений от Соколова. Мне кажется, он опять напился и неадекватен. В автобусе, по дороге на учебу, меня обругала какая-то старая карга, потому что, задумавшись о своём, я не сразу передала водителю её деньги за проезд.
Вбегаю в аудиторию уже со звонком, обгоняю преподавателя лишь на каких-то несколько шагов, и то, по всей видимости, он даёт мне это сделать. После того как дверь закрывается, входа на его занятия нет.
Падаю на своё место и, не отдышавшись, лезу за ноутбуком в сумку. Достаю также бутылку воды и блокнот для записей.
Телефон выключаю.
Обвожу взглядом притихших в ожидании лекции одногруппников и ребят с поточного курса. Гейдена нет.
Хоть где-то сегодня везёт.
Открыв документ на ноуте, начинаю записывать за преподавателем.
На перемене спускаюсь к кофейному автомату и беру чёрный американо, отдающий помоями. Совсем не тот кофе, которым угощал меня сегодня утром красавчик бариста в ТЦ, но, чтобы не заснуть на предстоящем семинаре у куратора, мне нужен допинг. Хоть какой.
Зевнув, захожу в аудиторию и сбиваюсь с уверенного шага.
Сердце — предатель! — сладко замирает, а глаза впиваются в фигуру в чёрном, сидящую на нашем месте.
Чёрт!
На моём месте у окна!
Я не видела его с вечера у родителей Саши, когда он уехал оттуда в компании Вики.
Сначала облапал меня, чуть не поцеловал, а потом трахал её. Ну не в карты же играть он с ней поехал, действительно?
Внутренности обжигает кислотой, и виной тому не дрянной напиток у меня в руках.
Ненавижу Гейдена и… и я достаточно честна перед собой, поэтому признаю — ревную.
Не должна его ревновать, я даже думать о нём не должна. Но как объяснить, что на него я злюсь в разы больше, чем на Сашу?
Лицо Мира опущено, на глазах чёрные зеркальные очки, которые он не трудится снимать в помещении. Одногруппники поглядывают на него с опасением, ещё не успели привыкнуть к чужаку. Плюс Мир со всеми держится в его излюбленной хамовато-отстранённой манере.
На столе перед парнем лежит огромный букет кроваво-красных роз.
Какая пошлятина.
Будто почувствовав, что я вошла в помещение, чуть приподнимает голову и смотрит поверх затемнённых стёкол прямо на меня.
Вздохнув, поправляю на плече сумку и иду к нему. То есть не конкретно к нему, а к своему месту!
— Что бы ты ни выкинул сегодня, знай — я не в настроении, — говорю я. — Вставай, я хочу сесть у окна.
— Проходи, — лениво произносит Гейден, даже не думая двигаться или выполнять мою просьбу.
Мог хотя бы коленки сдвинуть в сторону!
Делаю глубокий вдох, борясь с желанием опустить на его чёрную макушку свой кофе. Пытаюсь восстановить дыхание и не сорваться, превращаясь в бешеную суку.
Смотрю на красные бархатные цветы, потом на ухмыляющиеся тонкие губы. Скольжу взглядом ниже, на две серебряные цепочки, болтающиеся поверх чёрной футболки, и на неровный фиолетовый засос, украшающий мужскую шею.
Он с ней переспал…
А ты на что надеялась? Что Мирон Гейден будет ждать, пока ты раздвинешь перед ним ноги, и соблюдать целибат?
Мир понимает, куда я смотрю, и чуть приподнимает брови.
Самовлюблённый говнюк.
Сажусь на стол и, перекинув ноги, оказываюсь по другую сторону, рядом с Мироном. Предусмотрительно отодвигаю свой стул подальше и, достав ноутбук, отгораживаюсь от парня.
У меня от его близости звенит в ушах, теплеет низ живота и волоски на коже дыбом. Я напряжена до предела своих возможностей.
Ноздри щекочет тонкий аромат роз, и я скашиваю взгляд на цветы. Они меня раздражают.
Это для Вики? Она настолько хороша в постели? Настолько его впечатлила, что сам Гейден снизошел до букета? Если и так, готова поспорить — это первый букет в его жизни.
— Это тебе, — словно прочитав мои мысли, говорит Мирон и двигает цветы в мою сторону.
Мозгом понимаю, что не должна так остро реагировать на его близость. Но как только Мирон вторгается в мою зону комфорта, все чувства в разы обостряются. Все системы и выдержка сбоят и летят к чертям.
Хочу дотронуться до него, хочу забраться на его чёртовы колени и впиться в его губы своими. Почувствовать его язык, его руки, его вкус.
— Мне? — спрашиваю сипло. — Красивые. Спасибо.
— Это извинения. — Горячее дыхание обжигает щёку, а на моё колено ложится чужая рука. — Не от меня.
Меня словно током бьёт. Он опять меня касается и будто продал душу дьяволу, потому что тут же порождает во мне самые низменные желания.
Нужно отстраниться и надавать ему оплеух. Пусть держит свои клешни при себе, а этот букет засунет Соколову в задницу.
Мирон стискивает мою ногу пальцами, не давая вырваться, а я не могу сделать это слишком явно, потому что куратор уже зашёл в аудиторию и объявил тему семинара.
— Отвали… — шиплю.
— Кто же так извиняется перед любимой? — тихо произносит Мирон. Его губы почти касаются моего уха, ладонь ползёт вверх по бедру и останавливается у развилки. — Цветы, цацки, подарки. Он тебя покупает. Тебе это нравится?
Я вся горю. Внутри долбаный пожар, в животе спазмы, а бельё опять мокрое.
Подняв осоловелый взгляд на парня, облизываю губы, прикусывая нижнюю.
— Да. Нравится…
И я сейчас не об извинениях Соколова говорю.
— Знаешь, как бы я извинился перед тобой за свой косяк? — шепчет Мир.
Его пальцы почти касаются моего лобка. Свожу колени вместе, перекрывая ему доступ к чувствительным точкам.
— Как?
— Я бы трахал тебя языком до тех пор, пока ты не взмолилась бы о пощаде. Вот каких ты заслуживаешь извинений, Лина. А не долбаных цветов.
Мирон с силой вжимает пальцы в мою плоть, выбивая из меня тихий стон, и убирает руку.
Отворачивается от меня и шире разводит колени. Мой взгляд соскакивает с его бесстрастного лица на пах, и я сглатываю.
Он чертовски возбуждён и не собирается этого скрывать.