Глава 16

Вадим уходит, а я отворачиваюсь к окну. Нервными движениями запахиваю халат на максимум и завязываю двойной узел, словно в этом есть смысл. Хотя так всегда — непроизвольно занимаешь руки, когда не знаешь, что делать. Я знаю одно, что не хочу видеть их вместе. Не хочу вести насквозь фальшивый разговор и разыгрывать перед мужем пошлую и ужасную комедию. Вадим не заслужил.

И сцену в клубе не заслужил… Черт, только не сейчас! Не надо вспоминать. Хотя как? Как Вадим посмотрит на меня, если узнает, что на самом деле произошло вчера на кожаном диване?

Меня передергивает от одной мысли. Мне физически плохо, когда я вспоминаю то, что произошло в проклятом вип-зале. Ведь я трезва сейчас, во мне нет ни алкоголя, ни порочного дурмана, чтобы мне казалось волнующим случившееся. Ошибка… ужасная ошибка. И что теперь в голове у Кирилла? Там и так был ад, а я нашла отличный способ и подлила еще топлива. Я смотрела ему в глаза, когда чувствовала Вадима и стонала от его прикосновений. Я подпустила его так близко, что ближе придумать сложно. Он все равно что был в нашей постеле, он видел меня с мужем и… и участвовал.

Что теперь делать с этим?

Кирилл же решит, что это зелёный свет. Что я соскучилась по нашим грязным играм и на этот раз даже первой придумала достойное развлечение. Вот он, уже на пороге нашего дома, чтобы подхватить мою игру. Ведь так? Кирилл приехал именно ко мне, а не другу, будь он хоть сто раз лучшим.

— Ого, да тут можно заблудиться, — сзади наплывает весёлый голос Кирилла, который входит в просторную гостиную, соединённую с кухней, вместе с Вадимом.

Я даю себе пару мгновений, чтобы привыкнуть к тому, что Кирилл в нашем доме, и оборачиваюсь к гостю. Да, гость, вот отличное определение для него. И ничего больше.

— Тут можно поесть. Ты голодный? — спрашивает муж, натягивая на себя синюю олимпийку.

— Кофе, — кивает Кирилл и переводит взгляд на меня. — Здравствуй, Мира.

Он смотрит внимательно и с явным подтекстом, где красным шрифтом идёт вчерашняя выходка. Я почти вижу отражение своего обнаженного тела в его зеленых глазах, которые горят огоньками предвкушения. Кирилл поворачивает голову в мою сторону, когда Вадим отходит к столешнице, и хитро улыбается мне, закусив уголок нижней губы. Он всегда так делает, это его чертов фирменный знак.

— Здравствуй, — я отвечаю ему ровным голосом, но коротко качаю головой, показывая своё раздражение.

Я не буду играть в эту низость. Нет.

— Как доехали вчера? — спрашивает Кирилл то ли меня, то ли мужа.

— Быстро, — Вадим кивает. — Я заснул в клубе.

— Что? Правда? — Кириллу кажется это чертовским веселым, и он широко улыбается, вдруг напоминая мне беззаботного парня из дней, когда он мог рассмешить меня одной фразой или ироничной улыбочкой, которая безумно ему шла. — Нашел место, приятель. Мира, наверное, удивилась.

Он переводит взгляд на меня, заостряя его по пути, так что он полосует по мне острой бритвой.

— Удивилась? — спрашивает Кирилл, прищурив глаза. — Прекрасный же муж?

Отлично. Он втягивает меня в диалог, чтобы я не ушла.

— Прекрасный, — коротко подтверждаю я и подхожу к мужу, чтобы помочь ему с гостеприимством.

— Но я не просто так напросился в гости, — произносит Кирилл, и Вадим оглядывается через плечо, заинтересовавшись. — Вадим рассказывал мне, что ты давно занимаешься фотографией.

Я чувствую опасную тему и опускаю руки вдоль тела, чтобы они случайно не выдали меня. Вадим слишком близко.

— Я погуглил и впечатлился, — продолжает Кирилл как ни в чем не бывало, — это правда прекрасно…

— Благодарю.

— Нет, я серьезно. Я хочу сделать заказ, ты же работаешь с рекламщиками?

Я смотрю на мужа, задерживаю взгляд на его волевом лице, которое сейчас как спасительная гавань, и Вадим прочитывает мою усталость.

— Кир, притормози, — говорит он другу. — Мира ещё не проснулась.

— О, сорри, меня бывает несет… Когда видишь такую красоту, сразу хочется себе.

— Садись лучше, — Вадим указывает на большой стол и подходит к нему с чашкой кофе для Кирилла.

Они садятся, а я остаюсь позади. Наверное, это утро расплата за вчерашнюю слабость. За тот поцелуй, который я бездумно позволила себе, переоценив свои силы. Да, с него всё началось. Он повел Кирилла за мной и позволил то, что случилось в вип-зале.

— Мой юрист звонил, — Кирилл для разнообразия решает задеть строго деловую тему. — Он все-таки хочет переписать дополнительное соглашение…

— Черт, Кир, найди нашего юриста. Твои англичане сведут меня с ума.

— Он голландец.

Я смотрю на мужчин, которые мирно беседуют с дружескими колкостями, и подмечаю детали. Вадим не стал садиться на стул, а облокотился на край стола и собрал руки в замок на груди. У него расслабленное тихое лицо, он с интересом слушает Кирилла и то и дело усмехается, заостряя улыбку босса на губах. Кирилл же иногда смотрит на него, но чаще вдаль перед собой, словно хочет запомнить детали интерьера, и крутит ложку в беспокойных пальцах.

Длинные сильные пальцы. С четко очерченными костяшками. С почти квадратной формой ногтей, которые растут чуть вниз. И стертые едва различимые линии на широких ладонях, по которым не прочитать судьбу. Я неожиданно для себя вспоминаю столько мелочей из его внешности, что кажется, что я бережно хранила его портрет и не позволяла выцвести ни одной детали. Спрятала в шкатулку на замок, как главную драгоценность, и отложила до других времен.

И у меня так много его фотографий. С фокусом на его плечи. Торс. Руки. Мышцы.

Некоторые я даже использовала на личных выставках, так что Вадим их видел, но не знал, кто модель. Я и сама делала вид, что забыла. Мало ли кто был в моей мастерской и чья фактура мне пригодилась… Без лица же.

Но теперь и лицо перед глазами. Не отвернуться. Кирилл почти недопустимо красив для мужчины. Природа остановилась в шаге от разделительной черты, за которой уже перебор и чересчур. Он крепкий и широкий в плечах, но на фоне того же Вадима смотрится почти ручным. Обманчивое впечатление, которому не дай бог довериться. И он выше мужа, у него более утонченный силуэт, который он прячет в молодежной небрежной одежде, играя в образ своего парня.

Да, Кирилл такой. Любит казаться проще и бесхитроснее, чем есть. Даже слабее. До поры до времени. А Вадим — это мужской монолит. Кусок гранита.

Я все-таки их сравниваю. И ловлю себя на странном и нереальном ощущении, словно две мои параллельные жизни вдруг нашли точку соприкосновения. Прошлое и настоящее. Дикое и родное. Они не могут находиться в одной комнате, но это происходит на моих глазах, и я начинаю путаться в ощущениях. Когда я была с Кириллом, мне казалось, что больше ничего невозможно, что мир на нем кончился и перестал иметь значение. А с Вадимом я забыла, что когда-то жила другой жизнью.

— Мира, — зовет муж, поворачивая ко мне голову, — Кириллу нужно показать город. Придумаешь программу?

— Я сама приезжая, — я изображаю самый мягкий тон, на который только способна сейчас и смотрю поверх плеча Вадима, потому что взглядом я точно “хамлю”. — Но что-нибудь придумаю.

— Я хотел бы увидеть твою студию, — тут же отзывается Кирилл. — Она же лучшая в городе.

— Да, отличная идея, — кивает Вадим. — Кирилл в отличие от меня любит искусство… Понимает в нем.

— Я знаток, — Кирилл вновь щурит взгляд в мою сторону. — И ценитель. Проверишь меня?

— Верю на слово.

— Это зря, — недобро усмехается Вадим на мою реплику и достает из кармана сотовый, который завибрировал. — Это такой пройдоха… Так, я на минутку, извините.

Муж выходит из комнаты, по пути отвечая кому-то строгим официальным голосом. А Кирилл тут же плавно разворачивается на стуле.

— Сиди, где сидишь.

Моя просьба уходит в песок, потому что он все равно поднимается на ноги.

— Чашка? — он взмахивает ею в воздухе. — Не хочу доставлять лишних хлопот.

И он идет ко мне, чтобы поставить чашку в раковину.

— Или сразу в посудомойку? — спрашивает Кирилл с дурацким участием, будто в этой проклятой чашке весь наш спор и конфликт. — Мне несложно.

— Не приезжай к нам больше.

— Хочешь спалиться? Будет странно, если я впервые окажусь в родном городе друга и начну игнорировать его дом.

— Спалиться, — я с нервом повторяю слово, которое он выбрал, и делаю шаг прочь.

Но Кирилл ловит меня за локоть и заставляет остаться на месте.

— Что я делаю не так? — произносит он совсем другим тоном, тем самым, которым наговорил режущих откровений в коридоре клуба. — Тебя же тянет ко мне, я вижу…

— Нет, это ты тянешь меня к себе, — и я смотрю на его пальцы, которые не дают мне сдвинуться с места. — Я выпила вчера в зале, и только из-за этого…

— Вздор, — шипит он со злостью. — Ты же ничего не говоришь Вадиму. Задумайся, наконец, почему? Сказать за тебя, малышка? Ты не хочешь ломать игру, тебе нравится, что происходит.

— Нет.

— Хватит, Мира. Или ты хочешь больше? Созрела?

И он силой подтягивает меня под себя. Я не так давно стояла в той же позе с Вадимом, только он держал с нежностью и щемящей осторожностью, будто я хрустальная, а Кирилл вдавливает мою поясницу в толстый край столешницы собственным весом и связывает ладонями мои руки, заведя их за спину. Я безвольно прогибаюсь под его мощью и чувствую, что наши бедра впиваются друг в друга.

— Так? — Кирилл переводит горящий взгляд на мои губы. — Теперь правильно?

— Я закричу.

— Хочешь я увезу его? А потом вернусь, — Кирилл ведет подбородком вверх, подсказывая мне правильный ответ. — Трахнуть тебя здесь? Или в вашей постели? Там, наверное, шелковые простыни, я возьму тебя прямо на них. Выебу. Так, Мира? Тебя заводит такое дерьмо…

— Вадим!

По взгляду Кирилла я вижу, что он не ожидал, что я позову мужа. Он выпускает меня из рук и делает шаг назад, не отрывая воспаленного взгляда от моего лица. Он тяжело дышит, пытаясь найти ровный ритм, и проводит ладонями по лицу, успокаивая кожу. И я замечаю, что рукава его телесного тонкого джемпера сбились вверх, оголив накаченные руки. Я вижу черную татуировку, которую он набил после нашего расставания, и которая для меня как чужая деталь.

Кирилл видит мой внимательный взгляд и его направление, и вздрагивает всем телом. Он резким взмахом опускает рукав на место, но я успеваю заметить то, что он хотел скрыть. Ведь он набил тату не для красоты, он перекрыл ею другой след. Длинный застарелый шрам тянется от запястья и рваной линией суицидника уходит выше, к локтю…

— Что это? — спрашиваю я его, позабыв обо всем остальном и о том, что вот-вот должен вернуться Вадим.

— Так модно.

— Что, Кирилл?!

Он резко качает головой и делает глазами беспокойную дугу от пола обратно к моему бледному лицу.

— У меня не получилось, как видишь.

Кирилл смотрит как безумец и вдруг смеется нервным смехом, который жестоко бьет все его тело.

— Господи, Мира. Не надо так на меня смотреть, я жив.