Глава 9

Я вздрогнула от того, как натянулись, врезаясь в тело, и порвались мои кружевные трусики. Мне захотелось сжать ноги, но он так близко и стоит между моими коленями, что я чувствую сквозь его джинсы, как он возбуждён. Я вцепилась в плечи Жени дрожаще выдыхая. Это безумие! Что мы делаем… что мы… А он уже целует мою грудь, задрав футболку до самой шеи, вжался в неё лицом и обнял меня, не давая вырваться. А я и не хочу, не могу… Меня разрывает от желания, от полыхающего пламени у меня между ног, которое порабощает остатки разума. Я лишь сильней вцепилась в его волосы, не давая оторваться от моей груди. Женя зацеловал её, зализал и почти съел мои соски, прежде чем смог оторваться и вдохнуть, но я тут же потянула его лицо к себе, потому что всё, о чём я могу думать это его поцелуи, которые мучили меня в кошмарах и наяву, заставляли грезить и сходить с ума. Вспоминать его вкус и ловкий наглый язык, который пытается вылизать мои гланды. Как я… как я жила без этих поцелуев так долго. Я как наркоман, дорвавшийся до дозы, и хочу теперь умереть от передоза, корчась в конвульсиях экстаза. Я хочу ещё. Ещё! Я втиснула руки между нами, чтобы начать расстёгивать его джинсы, тугая пуговица ни в какую не хотела выпускать го на волю, а я чувствую, какой он большой и твёрдый внутри одежды. Но он должен быть не там… Не там! Рванув вместо джинсов его футболку на спине вверх, я вонзила в него ногти и провела, тут же чувствуя восторженную дрожь в его хриплом дыхании на моей коже. – Сними… сними… – у меня не осталось законченный осмысленных фраз в мозгу, только мешанина из желаний и нечленораздельных стонов. Женя, почти не отрывая от меня рта, расстегнул и, наконец, спустил джинсы. Я не дала ему толком выбраться из белья, и сама схватилась рукой за его член. Он протяжно застонал, давя звук моими губами. А у меня чуть не случился преждевременный оргазм от ощущений. Вокруг темно, а я практически вижу то, что держу в своей руке, я вспоминаю мельчайшие детали этого великолепного, идеального члена, побывавшего во мне везде, где только было можно, и запомнившегося оттого навсегда. Я чувствовала, как его трясёт от нетерпения, и я не могла не сливаться в этой дрожи с ним, даже ждать не могу лишней секунды, поэтому резким движением и он уже во мне. Там, где я его жду и хочу, глубоко и до конца, всего полностью… ещё больше! Он вошёл и замер, потому что я сжалась внутри, и сдавила его бёдрами. Ещё одно движение и меня разорвёт, и он сжал мою спину пальцами с такой силой, будто едва держится на самом краешке. Я открыла рот, запрокидывая голову, чтобы не закричать на самом деле. Женя поднял голову, взглянув на меня, и провёл пальцами по моему лицу, смял губы, притянул к себе и очень нежно поцеловал. А потом начал двигаться, резко и быстро врезаясь в меня бёдрами. Он скользил членом внутри, пошло хлюпая смазкой, которой уже целое море. Настоящий потоп и пожар одновременно. Я хочу, я теку, я умираю и вздрагиваю от каждого толчка. Я хочу кричать от восторга, но не могу, поэтому лишь запрокинула голову, открыв рот. Женя тоже едва может дышать, сдерживая шум, рвущийся из лёгких. Только тонкий звон пуговицы его джинсов где-то возле его коленей и влажные быстрые шлепки, только сердца, грохочущие на весь дом. У меня уже сводит все мышцы, сжимаются пальцы на ногах, я не могу ни стонать, ни дышать. Внутри меня всё горит, и расползается сжимающее напряжение… Женя склонился к моему плечу, прикусив собранную на шее футболку, чтобы ни звука не вырвалось из его рта. Это так ужасно… это так… Я сейчас… На лестнице раздались шаги, кто-то спускался из спален, ступенька громко скрипнула, и мы оба вздрогнули. Я сжалась от испуга, а Женя впился пальцами в мои ягодицы. Внезапно оторвал меня от столешницы и, вжав в себя, вдруг куда-то понёс. Через секунду или даже меньше мы нырнули в чёрный провал открытой двери кладовки, и Женя вжал меня в стеллаж спиной. Обнял, так словно нас сейчас растащит ураганом в разные стороны. И он всё ещё во мне! Мы всё ещё трахаемся среди ночи на кухне в доме родителей моего парня… Эти мысли ураганом в шквалом молний понеслись от моего мозга по телу, я ощутила всё так явственно и ярко, что… согнулась в спазме и сжалась, сидя на его большом каменном члене. Рука вдруг накрыла мой рот, когда я запульсировала внутри, почти теряя сознание от невероятно яркого оргазма. Он двинул несколько раз бедрами, усиливая и разгоняя ощущения. Зажмурилась и от этого ощущения, отдаваясь ему и захлебываясь, словно они проглотили меня в полной темноте, не оставляя ничего снаружи, никакого внешнего мира, только полуодетое прижатое ко мне тело моего кота, который воткнулся в меня лицом и пытается сам не кричать. Я почти сразу почувствовала, как дёрнулся его член внутри. И он это ощутил, его спина напряглась, ягодицы сжались, и он… сдёрнул меня резким движением с себя, поднял выше и тут же прижал обратно. Я ничего не видела в этой тьме, но почти безошибочно накрыла его рот своим, чтобы не дать вскрикнуть. Он сам вжал меня сильней, а я ощутила, как между нашими прижатыми животами пульсирует его член, выталкивая сперму обильными струйками. Я обняла его крепко за шею, будто это не даст нам обоим упасть. Хоть я и знаю, что это он держит нас обоих. А меня саму размазало и расплавило от того, что я снова почувствовала его короткую оргазменную дрожь. И это так восхитительно и оглушительно хорошо, что захотелось заплакать от счастья. Я так скучала по этому! Я так скучала по нему! Господи, что он со мной делает? Зачем он такой? Что мы творим?! Кто бы ни спустился на кухню, он всё ещё там, даже свет над столешницей включил, и стоит ему сделать пару шагов в сторону, он увидит нас в кладовке. Наши сплетённые, мокрые и дрожащие полуголые тела. Женю со спущенными штанами и на нем голозадую порно-коалу, которая вцепилась руками и ногами и пытается не умереть от оргазма и страха одновременно. Мы замерли, дрожа, вздрагивая от усталости и напряжения, но боясь даже вздохнуть. Я едва видела слабый отблеск в его глазах в этой полутьме, но я понимала, что там отражается такое же ужасное осознание, как и у меня. Что мы наделали?! Стукнул стакан, возвращённый на столешницу. Погас свет, и шаги двинулись обратно к лестнице. Кто бы это ни приходил, он попил воды и пошёл обратно спать, не заметив нас. Женя протяжно выдохнул, когда всё стихло, и упал лицом на мое плечо. Я разжала ноги и с трудом опустила их вниз, они совсем не желали теперь сходиться. Руки так и остались висеть на его шее. Я почему-то не могу его отпустить, хотя уже надо бы. Безумное наваждение плавно отхлынуло, и мы отстранились, посмотрев друг на друга. И я даже не знаю, что сказать теперь, когда мы стоим в кладовке, наспех раздетые измазанные в смазке и сперме, липкие, взмокшие и… все ещё голодные. – Какой кошмар… – всё, что я смогла выговорить, глядя на него в почти полной темноте. Я видела чуть больше, чем его силуэт благодаря окну в кухне. – Я не жалею, – чуть слышно прошептал Женя, – но чувствую себя подлецом… – добавил скованно. Осторожно разжал объятья и опустил мою футболку, которая тут же прилипла к животу. Я чувствовала себя примерно так же, как и он. Всё ещё не могла отдышаться от афтершоков оргазма, греющих меня изнутри, но мы… Сотворили что-то ужасное и непоправимое. Женя сделал полшага назад и надел спущенные бельё и джинсы. Огляделся растерянно и, наклонившись, поднял с пола мой шерстяной носок. От этого меня прорвало, и я нервно и слегка безумно засмеялась, затыкая рот рукой. Меня ещё не трахали до потери тапочек… то есть носков. Женя осторожно выглянул, а потом вышел в кухню, пропав из вида. Я надела носок и попыталась пригладить всклокоченные волосы. Вышла из кладовки, тут же увидев, что он что-то ищет на столе, на полу, вокруг себя и даже под большим обеденным столом. – Что такое? – заволновалась я, хотя куда уж хуже. – Где они? – с полным ужаса голосом спросил он. – Кто? – Твои трусики!