Глава XV

– Я вижу, ты все просчитал, – с легкой завистью заключил князь, – что же, так и порешим. Солнце начало клониться к закату, когда молодые люди оказались у дома Ксении в Лежневе. Заведя лошадей в конюшню и задав им корма, Авдий вслед за возлюбленной вошел в дом, где Феодосия Павловна с прислугой готовились вечерять[18]. Увидев дочь, мать негромко запричитала и обняла девушку: – Ксюшенька, милая, как ты похорошела, хоть и похудела немного. Смотрю, даже щечки слегка зарумянились. Слава Богу! – она встала на колени и помолилась на образа, расположенные в углу столовой. – А я так ждала вас, так ждала, и все просила Господа помочь вам, вот вы и явились! Меланья, быстрее неси съестное на стол, причем самое вкусное. Мать девушки повернулась к молодому человеку и поклонилась ему, благодаря за то, что сохранил дочь целой и невредимой, сделал ее более здоровой. Ели немного, так как уже подкрепились в усадьбе князя Голицына. Ксения спросила мать: – А где батюшка, что-то его не видно? – Он только приехал и снял сапоги, как явился вестовой от князя. Тот требовал, чтобы Василий Демьянович быстрее снова прибыл к нему для серьезного дела. – Значит, мы где-то разминулись, – с сожалением произнесла девушка. – Значит так, милая. Да вы ешьте, ешьте. – Спасибо, мама, но мы уже поужинали на кухне дачи князя, так что сыты. – Ну, как знаете, вот хоть кваску из погреба попейте, еще не успел нагреться. В этот момент сторож-работник Митяй заглянул в столовую и сообщил: – У ворот стоит конный офицер. Говорит, что прибыл в гости к Ксении Васильевне и Авдию Назаровичу, требует пустить его в дом. Пускать, или нет? Мать удивленно смотрела, ничего не понимая, но дочь быстро сориентировалась: – Да, Митяй Дормидонтович, проводи офицера сюда, а лошадь определи в конюшню и накорми ее. Через минуту бравый лейб-гвардеец вошел и, сняв треугольную шляпу и перекрестившись на образа, поздоровался с хозяевами. Ксения взяла у офицера плащ, шляпу и шпагу с походной сумкой, положила их рядом, на виду, а ему предложила с дороги ополоснуть руки и умыться. Она повела его в соответствующую комнату. Когда прибывший офицер вернулся и по привычке поправил усики, Ксения попросила мать оставить их и подала гвардейцу руку, пальчики которой он поцеловал. Повернувшись к Авдию, капитан стоял в нерешительности, ведь еще несколько дней назад он отчаянно бился с ним в поединке на шпагах. Молодой человек, видя эту нерешительность офицера, сам подал ему руку: – С приездом, капитан, милости просим к столу, откушай, а потом поговорим, – они терпеливо ждали, пока тот насытится, сами пока пили квас. Вдоволь наевшись и вытерев руки о полотенце, лежащее на столе, офицер, наконец, повернулся лицом к молодым людям: – Благодарствую за угощение, очень вкусно и сытно, как у моей матушки под Новгородом, словно дома побывал, – он положил руки на край стола, скрестив пальцы. – В общем, как договаривались, подвыпил слегка и трепанул в лучшем московском трактире, а потом в полиции, что, мол, ожидает императрица приезда купца с деньгами. И знаете, был сам удивлен, насколько явно прислушивались! Видно, и вправду всех подкупил этот чертила, давно бы его пора на дыбу[19] или виселицу, а он по Москве-матушке ходит да посмеивается. Уверен, информация ушла куда надо, а для верности я еще во Владимире, в «Уютном домике», такую же трепотню развел. Молодые люди и капитан весело рассмеялись – молодость брала свое. – Значит так, Александр Сергеевич, завтра в обед выступаем. Я жду нападения на дороге от Владимира до Андреевского, но уже за Суздалем нужно будет нам с тобой быть в полной готовности, так как других боевиков в обозе не будет: отец будет защищать дочь, а сержант Георгий Измайлов серьезно ранен, разве что постреляет из пистолета немного, когда к самому обозу начнут подбираться. Думаю, будет человек десять, не более. Трудно собрать и провести значительно большее количество людей, да еще напасть и ограбить обоз. – Возможно, – согласился капитан, – но все равно это очень много, ведь они будут хорошо вооружены. Да и сами не простые мужики-лапотники, кой-какая выучка у них все же будет. – Да ладно тебе, капитан, с такой-то подготовкой и техникой фехтования, как у тебя, нам никакие бандиты не страшны, – подмазал ему Авдий. – Твоя техника гораздо сильней и эффективней, – прозвучало в ответ. – Не дашь ли несколько уроков, я бы с удовольствием поучился у тебя. Уж не преподавал ли тебе знаменитый Бальтазар Фишер? – Ты мне явно льстишь, – засмеялся Авдий и протянул капитану руку. Они обменялись крепким рукопожатием. Он хотел еще поговорить с гвардейцем, но заметил, как того клонит ко сну. Сказывались бессонные ночи в седле. – Дорогая, давай проводим Александра Сергеевича в его комнату, пусть отдохнет. Ему нужно получше выспаться. А мы сходим еще к твоей матушке. Гвардейца расположили на ночлег в одной из комнат большого дома купца, а молодые люди пришли на женскую половину. Мать еще не ложилась, и дочь обратилась к ней: – Мама, прошу твоего благословения, я хочу стать женой Авдия, так как сильно люблю его. Мать несколько растерялась, но по глазам было видно, что она ждала чего-то подобного. Она ласково посмотрела на дочь, затем перевела взгляд на молодого человека. – Вы тоже хотите мне что-то сказать? – Да, Феодосия Павловна, я люблю Ксению и прошу у вас ее руки. – Господи, дети мои, что же вы пришли, когда нет Василия Демьяновича, – несколько засомневалась она. – А впрочем, мы уже говорили с ним об этом, и он не будет против. Только, молодой человек, вы же знаете, что Ксения тяжело больна и не может в полной мере справлять свои супружеские обязанности. Вас это не пугает? Не буду скрывать, лучшей пары для нашей дочери мы бы и желать не могли. Что вы скажете мне на это? Что я должна буду передать своему супругу? – Не стану от вас скрывать, – глядя в глаза Феодосии Павловне, произнес Авдий, – окончательно вылечить здесь ее будет невозможно, поэтому я заберу ее с собой, туда, где она точно будет спасена. Но вы ее никогда не сможете больше увидеть. На глазах матери показались слезы, и она несколько раз кивнула: – Я чувствовала, молодой человек, что вы не из нашего мира. Это мне сразу сказали ваши глаза – таких глаз нет у русских людей. Но где же ваш дом? Куда вы повезете дочь, можете сказать? Авдий отрицательно покачал головой: – К сожалению, матушка, не могу. Только знайте, она будет счастлива в моем мире, а я буду всегда любить ее и никому не дам в обиду. Это я вам могу точно пообещать, прошу поверить мне на слово. – Как же я могу вам не верить, если вы уже дрались на дуэли из-за моей дочери и сейчас помогаете ей. Вот смотрю на нее и не узнаю – так она переменилась за эти дни! Феодосия Павловна сняла со стены старую икону и подошла к вставшим на колени Ксении и Авдию. Она со слезами радости три раза перекрестила их иконой, благословив. Авдий, не вставая, нежно поцеловал обе руки матери возлюбленной и поблагодарил ее за дочь. – Я так понимаю, стелить нужно приказать для вас в одной комнате? – поинтересовалась мать. – Да, мама, мы уже близки с Авдием и фактически несколько дней муж и жена, но свадьбы не будет. Мой суженый тебе только что объяснил причину. Наверное, для всех я скоро пропаду без вести, и вы с батюшкой, потужив на людях обо мне, продолжите жить дальше, зная, что я живу где-то далеко, куда вам невозможно будет добраться. Мать, выслушав такое странное признание дочери, вздохнула и пошла давать Меланье соответствующее распоряжение. Через полчаса молодые люди лежали на широкой, застеленной периной кровати. Сон никак не шел к ним, и они просто лежали, повернувшись друг к другу. – Ты чем-то опечален? – настороженно спросила она. – Мне жаль твою мать, она терзается неведением, хотя очень хороший человек! Пойми меня, если я скажу, куда ты отправляешься, и она затем кому-нибудь передаст эту информацию, возникнет непредсказуемая временная аномалия[20], мир может погибнуть. – А что такое – временная аномалия? И вот в этот момент Авдий задумался: «Не рано ли я откровенничаю с ней? А если она даст задний ход и придется забирать ее силой, это было бы крайне нежелательно… Нет, зря ты сомневаешься в ней, на кисейную барышню, без конца меняющую свое мнение, она однозначно не похожа. Она очень умная и решительная, не подведет. Да и признаться все равно придется, уж лучше пусть идет на все сознательно, надо решаться», – и он ей объяснил все простым, доступным языком. – Понимаешь, я живу в будущем, именно в 2041 году, сюда попал совершенно случайно в результате аварии аппарата, на котором должен был быть доставлен в другое время. Но, как теперь понятно, это был промысел Божий, я должен был встретить именно тебя, и это произошло. Что мы имеем теперь? Не вмешайся я в ход развития событий, ты должна была бы умереть через год или даже меньше, поэтому оставлять тебя здесь никак нельзя, иначе нарушится естественное течение времени. Так же и в отношении матери. Тот, кто узнает от нее, что дочь спас попаданец из другого времени, будет совершать какие-то действия, основываясь на этих знаниях. Круг таких людей будет расти, в результате они изменят ваш мир не в ту сторону, а это значит – изменят и будущее, которое уже раньше наступило. Возникнет непредсказуемая ситуация, называемая временной аномалией. Ксения смотрела на любимого изумленными глазами. «Ведь он такой земной, и даже кровь из раны алая текла! – думала она. – А оказалось, что из другого мира!» – А ты сомневался во мне, держал паузу, размышляя. Неужели все еще не веришь? – Я люблю тебя и хочу, чтобы ты пошла со мной по доброй воле, а не по принуждению, поэтому думал, как бы не напугать тебя тем, что расскажу. – Глупенький, – улыбнулась она своей обворожительной улыбкой, – я не могу уже жить без тебя, и мне все равно, в какой мир ты меня возьмешь с собой. Лишь бы ты сам был рядом – это для меня важней всего. Что касается моих родителей, то они, я вижу, уже готовы к этому, потому что очень любят меня. Он лег на спину и лежал так, размышляя, она оперлась на локоть и слегка нависла над ним: – Скажи, а как я буду жить в этом вашем новом для меня мире? Ведь на меня будут смотреть, как на диковинную штуку, или ты меня где-нибудь спрячешь? – Изолировать тебя придется только первое время, пока будет производиться лечение. Да и то, если выяснится, что болезнь имеет открытую форму и является заразной. Дальше будешь жить как все: ходить по улицам, делать покупки в магазинах, лавках по-вашему, кататься на авто и электромобилях. И здесь многое будет зависеть от тебя самой, от твоей тяги к знаниям. Она засмеялась. – Да тяга-то у меня есть, и еще какая! Вот только как быть с разницей в развитии, ведь такой большой промежуток, – она подсчитала в уме, – двести восемьдесят шесть лет. – Не переживай, – успокоил он ее, – голова у тебя такой же величины. Главное, суметь ее правильно заполнить, и тогда все встанет на свои места, никто ничего и не заметит. Он положил левую руку на подушку, и она легла на нее, тяжело вздохнув. – Авдий, а когда мы отправимся в твой мир? И как мы туда попадем? На сей раз вздохнул уже он: – Не знаю, думаю, скоро, так как меня наверняка попробуют спасти и прибудет посланец из нашего мира. Возможно, он будет не один. – Как все это интересно! – прошептала она. – Уж быстрее бы, ужасно хочется посмотреть на будущее, в котором ты живешь. – Не торопи события, здесь еще много дел предстоит. – Я готова, ты только не отталкивай меня от себя, я пойду за тобой куда угодно. – Да какое уж тут отталкивание, – тихонько засмеялся он, – мы теперь не разлей вода. Через несколько минут они глубоко заснули. Под утро прибыл из поместья отец с уже готовым собранным обозом. Князь даже дал часть денег на патенты. Остальное купец должен был добавить сам. Отдохнув пару часов, Василий Демьянович начал собираться в дорогу. Имущество и деньги решили везти на одной, крытой грубой тканью повозке, на которой по очереди будут править сам хозяин и его батрак Митяй. Охранять имущество изнутри будет раненый Георгий Измайлов, которому еще рано было садиться в седло, поэтому в повозку положили два заряженных мушкета и несколько кремневых пистолетов. Авдий, Ксения и капитан-гвардеец поедут верхом и будут защищать повозку снаружи. До обеда время прошло незаметно, в трапезной неплотно поели, чтобы не растрясти живот, и ровно в полдень тронулись. Феодосия Павловна с домработницей Меланьей провожали их у калитки. – Васильюшко, береги себя и Ксюшу! – в слезах произнесла хозяйка, махая платком. – Не переживай, мать, все будет нормально, на государево дело едем, молись за нас, – хозяин прихлопнул вожжами коней, и повозка тронулась. Верховые шагом двинулись за ней. – Василий Демьянович, как заметишь каких-либо подозрительных людей, сразу зови меня и останавливайся. В схватку с нападающими ни в коем случае не вступайте – это наше с капитаном дело. Вам с сержантом и Митяем нужно охранять повозку. – Хорошо, зять! Ты ведь зять мне теперь, или Феодосия мне что-то не так объяснила? – на лице отца Ксении выразилось что-то похожее на ухмылку, он нервничал. – Нет, она сказала все так, а называть меня можете как угодно, только не оскорбляйте. – Да нет, оскорблять я тебя не буду, а просьба одна имеется. Дочь мне сохрани в этом деле. Я предлагал ей сесть в повозку, но она наотрез отказывается, хочет ехать верхом. – Не переживайте, если ей суждено будет умереть, то только после меня, а вот о деньгах в повозке уж сами подумайте. – Ну и ладно, – согласился Василий Демьянович и прикрикнул на лошадей, – но-но, заснули, что ли! Так, почти молча, проехали верст тридцать, затем немного отдохнули. Уже к вечеру под Суздалем попалось очень большое село – центр волости, в котором имелся даже кабак. Хозяин обоза вместе с капитаном зашли внутрь, чтобы выпить по кружечке пива, Авдий с Ксенией расположились на лавочке у стены, чтобы дать отдых ногам. Неожиданно, откуда-то появилась молодая женщина, которая шла быстрым шагом и ревела, ее влажные глаза были полны отчаяния: – Вот все-таки я успела, вы не уехали, – проговорила она, всхлипывая, – прошу вас, выслушайте меня! Авдий уже сразу понял, что наклевывается еще какое-то трудное дело, и вопрос был лишь в том, ввязываться в это во все или нет? Он молча смотрел на женщину. – Не смотрите, что я простолюдинка, такое горе может случиться и с богатыми. Авдий был человек мягкосердечный, добрый, ему не безразлична стала боль этой крепостной, а может быть, батрачки. Он посадил ее на лавку, а сам присел рядом на корточки: – Расскажи, милая, в чем твоя беда? Только подробнее, чтобы я понял. Женщина кивнула головой и поведала ужасную историю: – В нашем селе и в близлежащих деревнях уже несколько лет как пропадают дети маленького возраста, просто исчезают бесследно. Обращались в Волостное управление, и даже полицмейстер из Суздаля приезжал, проводили расследование, но ничего не помогло. И вот вчера у меня пропал Володюшка пяти лет. Всю округу с мужем и соседями обыскали, исчез сынишка, и все тут, – женщина вновь зашлась слезами. – Примите мои соболезнования, но мальчика, скорей всего, уже нет в живых! – с горечью сказал Авдий. – Искать же его прямо сейчас мы не можем начать, так как выполняем очень важное задание по приказу самой императрицы. Там тоже много людей погибло. – А я к вам не с такой просьбой. Я понимаю, что этого мальчика мне уже не вернуть. У меня еще семеро детей, защитите хоть их, когда выполните ваше задание. Ко мне прибежала девочка хозяйки кабака и взахлеб рассказала, что приехали богатые люди с оружием, вот я и побежала просить вас избавить нашу волость от нечисти. Если хотите, сейчас полсела сюда придет и подтвердят то, что я вам рассказала. Прошу, поверьте мне, – она вновь заплакала.