Глава 31

Я внимательно вгляделся в собеседника. Теперь стало понятно, почему его лицо показалось мне знакомым. Это был тот самый мужчина, который стал жертвой пары бандитов. В прошлый раз, спасаясь от Ольгиного мужа, я «приземлился» у него на балконе и вышел через его дверь.

– Здравствуйте! – кивнул я. – Только, извините, мне некогда, я спешу.

– В часть?

Я кивнул.

– Знаете, после того, что вы для меня сделали, я просто обязан вас отблагодарить. Давайте подброшу вас на своём автомобиле.

Я прикинул: на машине всяко получится быстрее, чем пересаживаясь с автобуса на автобус. Да и на маньяка мужчина вроде не был похож.

– А давайте, коли не шутите, – сказал я.

– Какие уж шутки. Пойдёмте, моя машина припаркована поблизости. Домчу с ветерком.

Мы вышли из подъезда. Мужчина махнул рукой:

– Вот она, моя ласточка.

Я присмотрелся. Явно не новый седан бежевого цвета, заднее крыло помято и небрежно отрихтовано.

Проследив мой взгляд, собеседник пояснил:

– Наши с вами общие знакомые постарались. Потом при случае расскажу вам эту историю.

Он нырнул в автомобиль и открыл со своей стороны пассажирскую дверь.

– Садитесь.

Я опустился на сиденье из кожзама. Рука автоматически поискала ремень безопасности – привычка, вдолблённая ещё с ранних лет отцом. При всей безбашенности натуры он отличался крайней осторожностью в вопросах управления автомобилем, говоря, что бережёного бог бережёт.

Однако ремня не оказалось.

– Не волнуйтесь, я вожу аккуратно. Модель у меня, как видите, раритетная, на таких ещё не было принято ставить ремни безопасности. А потом я как-то привык, – сообщил собеседник.

И только тут до меня дошло. Он откуда-то знал мою фамилию. Хотя… Если учесть, что морду Ланского часто полоскали по телеканалам после того, как его упрятали в тюрьму, неудивительно, что многие знают и помнят меня в лицо.

И всё-таки я не постеснялся задать ему вопрос:

– Откуда вы знаете, кто я?

Он усмехнулся.

– Профессия обязывает.

– Профессия? – нахмурился я.

Мужчина кивнул.

– Именно. Что ж, имею честь представиться: капитан Санкт-Петербургского отделения по охранению общественной безопасности и порядка Гартинг Аркадий Михайлович. И да, прямой потомок того самого Гартинга.

Фамилия, в отличие от названия ведомства, ничего мне не говорила. А вот сама контора…

– Охранка, – невольно вырвалось у меня.

Причём это были лично мои воспоминания, а не Ланского. В детстве я читал много книжек про революционеров и смотрел художественные фильмы об их борьбе против царизма. И там подпольщикам очень часто приходилось сражаться с пресловутой охранкой.

Собеседник поморщился.

– Знаю, что особых симпатий к моему ведомству испытывать не принято, но на правах старшего по возрасту и званию хотел бы попросить вас не называть его так. Да, понимаю, что полное название звучит довольно долго, так что для удобства величайте просто Охранным отделением. Тогда я не обижусь.

– Приношу извинения, господин капитан. Случайно получилось, – повинился я.

– Договорились, – усмехнулся он и как-то странно посмотрел на меня, словно что-то проверяя. – И да, мы, конечно, оба люди служивые, но ведомства у нас всё-таки разные. Я – полицейский чин. Вы, – он внимательно осмотрел меня, – я слышал, успешно сдали экзамен и стали солдатом императорского батальона особого назначения. Так что обращайтесь ко мне запросто – по имени-отчеству, без чинов.

– Хорошо, Аркадий Михайлович. Без чинов так без чинов.

– Отлично, – улыбнулся он. – Думаю, мы с вами сработаемся.

– Что значит – сработаемся? – удивился я.

– А какой может быть смысл в этом выражении, кроме прямого? Вы спасли мне жизнь. Я оценил это. С этого дня вы – внештатный сотрудник Охранного отделения со всеми вытекающими последствиями.

– Стоп-стоп! – заговорил я, перебивая собеседника. – Не могу понять, какая здесь связь! Охранка… простите, Охранное отделение занимается политическим сыском. Но где политика, а где я – простой солдат?!

– Политика – она везде, – философски заметил Гартинг. – И на гражданке, и в армии. Порой она может принимать весьма причудливые формы. Мы не только ищем бунтовщиков и неблагонадёжных лиц, но также расследуем случаи чудовищной коррупции, которая охватила многие сферы нашего общества. Иногда нам приходится работать инкогнито – под прикрытием, как говорят в киношных детективах. Хотя… Зачем я вам это рассказываю?

Я пожал плечами.

– Действительно, зачем?

– Вы единственный человек в городе, который действительно знает, кто я такой и какое учреждение представляю.

– Откуда такое доверие? – хмыкнул я.

– Результат тщательного анализа вашей личности, Ланской. Кроме того, – он ухмыльнулся, – уж коли судьба свела нас, глупо терять такой шанс. Мы можем быть полезны друг другу.

– То есть готовите меня в филеры, да? – грустно протянул я.

– Филеры?! – удивлённо воскликнул Гартинг. – Боюсь, ваших нынешних талантов не хватит, чтобы освоить эту непростую профессию. Здесь нужны большой опыт оперативной работы, умение оставаться невидимым для объекта и масса других важных вещей… До филера вы не дотягиваете, Ланской. Вот годиков через пять-десять…

– А если я откажусь?

Он нахмурился.

– Тогда практически мой коллега штабс-капитан Голиков узнает о некоторых деталях ваших ночных похождений. Как думаете, понравятся ему эти пикантные подробности?

– Вы не посмеете, – твёрдо сказал я. – Это шантаж.

Гартинг пожал плечами.

– Шантаж – не шантаж, какая разница! Моральноэтические аспекты волнуют меня меньше всего. На вашем месте я бы не испытывал судьбу на прочность. Если мне кто-то нужен, я вцепляюсь в него бульдожьей хваткой. А вы мне очень нужны, Ланской.

Как любой опытный водитель, он умудрялся одновременно делать несколько дел, например, управлять автомобилем и разговаривать так, что я постоянно находился в поле его внимания.

– Какой от меня толк Охранному отделению? – недоумённо спросил я.

– Вы крупно подставились, когда спасали меня: вызвали гнев у самого Гвоздя. Ну а после того как, прямо скажу, довольно грубо и неделикатно решили эту проблему, на вас неминуемо выйдет тот, кто стоял за спиной Гвоздя. Именно этот человек мне и нужен, Ланской. Вы – наживка, с помощью которой я его поймаю.

– Всю жизнь мечтал быть чужой приманкой, – с грустной иронией произнёс я. – Надо было тогда не вмешиваться и спуститься на этаж ниже. Подумать только, сколько геморроя я бы избежал!

– Вы неверно оцениваете ситуацию, – сказал Гартинг.

– Разве? – иронично заметил я.

Он кивнул:

– Да.

– У меня сложилось совершенно иное мнение.

– Вы услышали только о кнуте, но у меня для вас есть и пряник!

– И какой же? – внимательно уставился я на него.

– Охранное отделение – достаточно влиятельное ведомство. Мы не всесильны, увы, но наш начальник вхож к его императорскому величеству. Два раза в неделю он делает ему доклад по утрам. И я склонен полагать, что если в случае нашего с вами успеха генерал замолвит словечко его величеству, у вас появится большой шанс снова обрести многое из того, что вы потеряли: титул, свободу, возвращение в лоно семьи. Не придётся рисковать жизнью в батальоне смертников. Ну как, Ланской, по рукам?

– По рукам! – кивнул я.

Не скажу, чтобы этот капитан мне нравился, но если есть возможность вернуться к нормальной жизни, почему бы не попробовать это сделать. К тому же я и без того влип по самые уши в грязную историю, и покровитель Гвоздя жаждал заполучить мой скальп.

– Позавчера меня пытались убить, – тихо произнёс я.

– Каким способом? – заинтересовался Гартинг.

Я рассказал, как в меня метнули «звёздочку». Даже показал её, поскольку сам не знаю почему прихватил смертоносный предмет с собой в самоволку.

– Вы уверены, что это не чья-то злая шутка? – спросил капитан в конце.

Я пожал плечами.

– Если бы я не увернулся, мне точно было бы не до шуток. Работал профессиональный убийца. И я не думаю, что неудача его остановит.

– И что самое плохое, у него есть возможность подобраться к вам близко, – понимающе протянул Гартинг.

– Да, это кто-то из моих сослуживцев. Не удивлюсь даже если офицер или унтер. Да я вообще ничему не удивлюсь! У вас в Охранном отделении ведь должно быть что-то вроде досье на возможных киллеров, – с надеждой посмотрел я на Гартинга. – Если я вычислю убийцу до того, как он доберётся до меня, будет гораздо легче прищучить его нанимателя.

– Не думаю, что киллера нанял тот же вельможа… Видите, я не скрываю тот факт, что за Гвоздём стоял кто-то из аристократов… Скорее всего, это посредник.

– Возьмёте посредника – ниточка приведёт к тому, за кем вы охотитесь, – резонно заметил я.

– Всё не так просто, Ланской, – скривился Гартинг. – Иногда цепочка оказывается такой запутанной… Но попробовать стоит. Я сделаю запросы. Если нам повезёт, очертим круг подозреваемых.

– Мне очень нужна эта информация.

– Она у вас будет, – пообещал собеседник.

– Но как?

– Это уже не ваша забота, – ухмыльнулся капитан.

Я обещал принести Санникову «булькающий» гостинец, поэтому по дороге попросил Гартинга остановиться возле магазина и купил пару бутылок водки.

Он высадил меня неподалёку от части. Осталось только проникнуть в часть, причём на сей раз идти через КПП было опасно: на дежурство заступил другой унтер, а как он относится к «самоходчикам», проверять на собственной шкуре не хотелось.

Оставался единственный вариант – через забор. За время службы мне удалось изучить места, где он не такой высокий, а путанка слегка примята. Кроме того, существовали ещё и народные средства для его преодоления, так называемые перелазы. В моём случае это означало широкую дощечку, заныканную в особых местах, о которых, само собой, знал каждый рядовой. Если приставить перелаз к стене, она перестаёт быть серьёзным препятствием и берётся на раз-два.

Хоп! – и я уже был наверху. Спрыгнул со стены, затаился и, убедившись, что моё приземление никто не запалил, трусцой ринулся к казарме, благо до неё было метров пятьдесят. Правда, эти самые метры я преодолевал, обливаясь потом от волнения.

Дальше было проще: прошмыгнул мимо притворившегося ветошью дневального (парень, походу, был проинструктирован на мой счёт), забежал в каптёрку, скинул с себя гражданку и переоделся в форму. Всё, готов к труду и обороне.

Санников нашёл меня сам, почти сразу, как только я появился в располаге. Вид у ефрейтора был несколько встревоженный.

Я сообщил ему, куда заныкал пакет со спиртным.

– Потом, Лан! Не до водки сейчас. Короче, тебя ищут.

– Запалили? – испугался я.

– Слава богу, нет. Минут десять как хватились: в командировку отправляют.

– «Объект-13»? – понимающе посмотрел я на Санникова.

– Он самый, пропади пропадом! В общем, Кострикин подсуетился, тебя в его взвод перевели, а они сегодня на задание отправляются.

– Что за задание, знаешь?

– Тебе какая разница! – махнул он рукой. – Скажут. Вроде какое-то научное оборудование будете сопровождать. Его по железке повезут, наши охраняют.

– Значит, ту-ту – на поезде покатаюсь, – криво ухмыльнулся я.

– Ага, мля, на паровозе! Давай собирайся, пока тревогу по тебе не забили! – погнал меня ефрейтор.

Я прикинул, что, пожалуй, командировка – оно вроде как к лучшему. Подальше от киллера и остальных врагов. Надеюсь, по возвращении Гартинг раздобудет для меня информацию, и тогда будет легче вычислить того, кто открыл на меня сезон охоты.

Нас было чуть больше дюжины, включая батальонную знаменитость Арнольда Кострикина, который первым протянул руку, чтобы со мной поздороваться, когда я примчался на вызов. Мы выстроились в одну шеренгу перед явно засидевшимся в поручиках офицером лет сорока. Он носил трудновыговариваемую фамилию фон Тизенгаузен и слыл жутким уставником и педантом.

Увидев меня, он сразу прикопался к тому, что я носил куртку заправленной в брюки. Это действительно было нарушением формы одежды, но так было гораздо удобнее, и многие офицеры смотрели на это сквозь пальцы. Арнольду прилетело за выпрямленную пряжку ремня: она была полусогнутой, однако последняя солдатская мода требовала, чтобы пряжка была плоской. Кроме того, некоторые солдаты подшивали кепи так, что они начинали напоминать польские конфедератки. Фон Тизенгаузен снял с одного такую и, врезав со стороны изнанки кулаком, вернул кепи к уставному первозданному состоянию.

– Чую, он нас по дороге затрахает, – шепнул мне сосед по строю, белобрысый парень с большими карими глазами.

Собственно, так оно и получилось. Где-то через час я уже был готов лично попросить киллера, чтобы он грохнул меня и избавил от мучений. (Вот только где бы его найти, сволочь такую, когда он так нужен?!) Где-то через два я превратился в бездушный автомат, только и способный, что выполнять команды.

Муштра продолжалась почти до самой отправки на станцию. И только когда мы погрузились на скамью армейского бортового грузовика, фон Тизенгаузен слегка умерил пыл. А я вдруг понял, что отправляюсь на первое в своей жизни боевое задание, что на мне тяжеленный солдатский броник, на башке каска, а за плечом штурмовая винтовка системы Мосина – далёкий потомок легендарной трёхлинейки.

К сожалению, Калашникова в этом мире ещё не было, или он не сумел внедрить своё гениальное изобретение.

Но, видимо, такая судьба у наших конструкторов – вечно придумывать надёжное и дешёвое оружие. Говорят, эта винтовка по всему миру идёт просто нарасхват.

Нас привезли на станцию. Разумеется, на грузовую, а не на вокзал. Она носила забавное название Кошта, и я понятия не имел, как это расшифровать и на каком оно вообще языке. Там мы увидели состав, который нам предстояло охранять: тепловоз, два пассажирских вагона, предназначенных для учёных, что-то вроде собачьей будки (это уже для нас) и три открытых платформы. На них, укрытое тентом, находилось самое ценное – то самое оборудование, что было необходимо для изучения «Объекта-13».

Что это за гаджеты и каково их назначение, нам, разумеется, не сказали. Да и не больно-то было интересно, по правде говоря. Только объяснили, что сторожить надо как зеницу ока и не дай бог умудримся что-то из любопытства потрогать или сломать. Один только вид нашего «фон-барона» сразу отбивал такое желание на корню. Даже боюсь представить, что он тогда устроит… Наверное, мы будем проклинать тот день, когда родились на свет.

Ещё нам сунули в руки по тоненькой методичке и велели изучать, до того как последует приказ грузиться. Я без особого интереса стал листать. Написана она была тем самым казённо-суконным канцелярским языком, способным вызвать у нормального человека лишь лютую скуку. В ней перечислялись подстерегающие впереди опасности и особенности территорий, прилегающих к злополучному «Объекту».

Но то ли проклятый безумный поручик фон Тизенгаузен так загонял меня, что смысл прочитанного ускользал от меня, то ли я после бурной ночи и разговора с Гартингом устал как собака и в принципе не был способен воспринимать информацию. Непроизвольно стало клонить ко сну, я заклевал носом.

– Лан, ты чего? – кто-то толкнул меня локтем.

Я поднял голову и замутнённым взглядом увидел ухмыляющегося Кострикина.

– Да так, – неопределённо промямлил я.

– Лучше книжку изучай, пригодится, – посоветовал он.

– Веришь, не до того, – признался я.

– Что-то ты мне не нравишься, – задумчиво покачал головой батальонная знаменитость. – Какой-то больно вялый. С тобой всё в порядке?

– Нормально. Скоро очухаюсь, – пообещал я.

Но вот пробил час икс, последовала команда готовиться к отправлению. Фон Тизенгаузен лично проследил за тем, как мы занимаем свои места, а первая караульная смена готовится заступить на дежурство.

Я мысленно попрощался с частью, Череповцом, с Ольгой и даже Василисой. Не знаю, когда ещё вернусь сюда и вернусь ли вообще.

Призывно загудел тепловоз. С лязгом дёрнулись вагоны. Состав медленно набирал скорость.