Глава 12

Дверь кабинета врача захлопнулась за моей спиной.

– Ну как? – участливо спросил фельдфебель с простой русской фамилией Иванов. Не удивлюсь, если его ещё и звали Иваном Ивановичем, уж больно шло ему это имя.

– Врач сказал, ничего серьёзного. Годен к дальнейшему несению службы без ограничений, – отрапортовал я.

– А ты легко отделался, Ланской. Не зря говорят: новичкам везёт, – сказал Иванов. – Раз годен без ограничений, ступай за мной. Будем тебя определять.

Мы подошли к лифту с массивными дверями. Как удалось выяснить с первых минут пребывания, основная, научная часть «Объекта-13» находилась под землёй. Не знаю, из каких соображений – быть может, так легче сопротивляться агрессивной внешней среде. Но могу себе представить, каким титаническим и опасным был труд тех, кто его строил, и сколько здесь в процессе полегло народа.

А вот административные здания и казармы расположились на поверхности, что меня порадовало. Клаустрофобией или боязнью подземных пространств я не страдал, но наверху мне казалось как-то веселей и даже уютней. Почти все строения, оказавшиеся на пути, смахивали на форты или маленькие крепости. Собственно, так оно и было. Стены были в выщербинах от пуль; чувствовалось, что тут частенько разворачивались нешуточные сражения.

Несколько раз мимо, лязгая гусеницами или шурша шинами, проезжала техника. Я привык, что наша пехота обычно располагается на броне, то есть бойцы сидят на бронемашинах, а не внутри. Здесь это не практиковалось, даже на марше. Хотя в остальном БМП или БТР были похожи на советские, которые я помнил по фильмам и фотографиям. Возможно, в этом мире их конструирование пошло по тому же пути.

И как всегда, там, где «бронепоезд не промчится, тяжёлый танк не проползёт», топала на своих двоих пехота, поскольку стальные птицы, увы, не летали.

По дороге Иванов рассказывал, где и что находится на территории. Сразу чувствовалось, что это не учебка, а боевая часть: отношения между унтерами и нижними чинами были намного проще уставных, хотя панибратство, конечно, запрещалось. А к офицерам разрешалось обращаться без титулования, то есть не употребляя всех этих «благородий».

– Здесь находится штаб, – показывал фельдфебель. – Сбоку столовая с «чипком», недорогим, кстати. Склады под землёй, их не увидишь. Вон там КТП и парк. Брони у нас до хрена, правда, по понятным причинам, постоянно приходится пополнять. Хорошо, что Большая земля на нас не забивает, новую технику шлют исправно. Слева кочегарка. Зимы здесь, скажу я тебе, Ланской, те ещё. Дубак конкретный, на моей памяти до минус сорока доходило и так целый месяц держалось. Выходишь на улицу, и яйца звенят, – усмехнулся он.

Я с грустью вздохнул. Зима, конечно, хорошо: пушистый снежок и всё такое. Но это пока ты сидишь в тепле или вылезаешь наружу на какое-то время: на лыжах, скажем, прокатиться, или на коньках покатать. А вот тащить службу на морозе… Романтика мигом из башки выветривается.

– Эти два здания – казармы, вернее, раньше были казармами, – поправился Иванов. – Лет десять назад их переделали в общаги. Комнаты на двоих, душ, тёплая вода и всё такое. Но я предпочитаю по старинке, в бане. Тем более парилки у нас на любой вкус: хочешь – русская, хочешь – сауна или хамам. Хотя хамам, как по мне, чистое баловство и извращение.

Я машинально кивнул, хотя считал, что посидеть и погреться в хамаме после тренировки – самое то.

– Вон там целый посёлок для научных работников и прочего важного персонала, – мотнул головой в сторону почти кукольных домиков фельдфебель. – Хотя большинство днюет и ночует на работе, так что внутри никого не встретишь. И да, ты не смотри, что дома с виду как игрушечные, стены у них – о-го-го, не всякий снаряд возьмёт. Ну и всякие охранные системы на каждом шагу. Короче, лезть не советую. Это я на тот случай, если насчёт баб приспичит, – предупредил Иванов.

Я бросил на дома тоскливый взгляд. Признаюсь, такие мысли появились у меня практически сразу, как только я узнал, что на базе есть женщины, причём некоторые, как та, что чуть не погибла сегодня, довольно красивые. И пусть она была старше меня лет на десять, а то и все пятнадцать, выглядела просто сногсшибательно. Как говорил в таких ситуациях Цыган: я б ей вдул!

И здесь я был с ним согласен процентов на двести. Когда ещё доведётся увидеть вблизи красотку и тем более потрогать!

– Теперь о главном – кормёжке. – Судя по тону, Иванов пытался настроить меня на позитив. – Кормят у нас как на убой. Повара молодцы, стараются. Ананасов в шампанском и рябчиков не обещаю, но еда отменная. Наши нормы – всем нормам нормы! Ну, на выходе, конечно, сухпай, как без него, но опять же не типовой, а созданный специально под боевые условия. В общем, жрательно.

– Жрательно – это хорошо!

Стоило мне только это произнести, как тут же заурчал желудок, что не укрылось от внимания фельдфебеля.

– Сейчас заселю тебя, и можно сходить в столовку. Тем более ты у нас практически герой, заслужил внеочередной приём пищи.

Заселение прошло в штатном режиме. Действительно, казарма больше напоминала студенческую общагу, чем воинское учреждение. Комнатки были хоть маленькие и типовые, но вполне комфортные. В принципе, жить можно.

На вопрос, где мой сосед, Иванов ответил, что тот на боевом выходе, вернётся через пару недель.

– И часто тут бывают боевые выходы? – заинтересовался я.

– Почитай каждый день. Яйцеголовым на одном месте не сидится, подавай им всё новую информацию. Постоянно по всей округе лазим. Но ты пока зелёный, тебя вот так, из огня да в полымя, слишком рискованно.

Загрузив меня кучей всякой информации, Иванов ушёл. А я минут десять посидел в комнате, чтобы свыкнуться с новым жилищем, разложил невеликий скарб по полочкам и ящичкам шкафа и потопал в столовку. Война, как говорится, войной, а обед по расписанию. А если ещё и вне его допом, так совсем замечательно.

Очереди в столовке не было. Я взял поднос и встал на раздачу. Выбор блюд оказался значительно лучше, чем в учебке: одних супов насчитал с полдюжины. Взял себе тарелку густого борща со сметаной, печёный картофель с мясом, на третье кофе и булочки с корицей. Пахли они умопомрачительно, хотя, возможно, это моё обоняние так обострилось за время службы в армии, как и восприятие цветов. Раньше спокойно реагировал, а теперь всё, что отличается от защитного, повергает в своеобразный культурный шок, аж по мозгам долбит.

Чуть погодя рискнул сходить на раздачу ещё разок и притащил солидный шарик мороженого, щедро политый клюквенным сиропом. Сочетание сладкого и кислого – м-м-м, лучше не придумаешь! И вроде каких-то пару часов назад я даже не верил, что останусь хотя бы живым, не то что здоровым, а сейчас меня охватило чувство покоя и умиротворения.

Правда, и то и другое улетучилось, когда я вспомнил о судьбе погибших парней, о смерти поручика. Такие вещи творятся здесь сплошь и рядом, каждый божий день.

Иванов сказал, что хоронить на территории «Объекта-13» не принято, тела мёртвых отправляют в цинковых гробах на Большую землю. Впрочем, бывало и такое, когда хоронить, собственно, было нечего. В таких случаях проводилась ритуальная церемония.

М-да, от хорошего настроения теперь не осталось ни следа. С удовольствием бы хряпнул стопку-другую, но на базе царил строгий сухой закон, он касался даже яйцеголовых.

Помяни, как говорится. Рядом появился мужчина в белом халате, накинутом поверх классического костюма.

– Здравствуйте!

Я поднял на него взгляд.

– И вам не хворать.

– Простите, ваша фамилия Ланской?

Я кивнул.

Мужчина радостно просиял.

– Отлично. Я так и понял. Я заходил в казарму, и мне сказали, что вы отправились на обед. Позвольте представиться: Черкасов… из тех самых…

Хоть я и не понял, о каких тех самых речь, но сделал вид, что приятно удивлён.

– Позвольте подсесть к вам.

Не дожидаясь моего согласия, он опустился на соседний стул. Подноса при нём не было, так что я сделал вывод, что господин Черкасов, кем бы он ни был, явился просто по мою душу. Осталось лишь узнать, на кой ляд она ему понадобилась.

– Елизавета Васильевна пришла в себя и попросила разыскать своего спасителя.

Видя мой абсолютно непонимающий взгляд, учёный снизошёл до пояснения:

– Это моя коллега, сотрудник лаборатории. Она находилась с вами в одной машине, когда всё произошло. В общем, она полагает, что вы спасли ей жизнь, и хочет с вами встретиться.

– Кхм… – В горле у меня запершило. И тут до меня дошло, кого имеет в виду этот господин в белом халате. – Надеюсь, с ней всё в порядке?

– Благодаря вам Елизавета Васильевна, можно сказать, легко отделалась. А вот её непосредственный руководитель, большой учёный господин Курбатов, увы, скончался. Такая потеря для науки, – печально произнёс Черкасов.

– Мне очень жаль, – только и нашёл, что ответить, я.

– Его смерть – большая утрата для всех нас, – проговорил собеседник и тут же спохватился: – Да, Елизавета Васильевна хочет увидеть вас, чтобы сказать спасибо. Она в настоящее время находится в госпитале. Палата номер пять.

– Хорошо, что не шесть, – сказал я.

Черкасов посмотрел на меня с удивлением. Всё ясно, с творчеством Чехова тут незнакомы, мог бы догадаться сразу.

– Не обращайте внимания, – попросил я. – Так, вырвалось не к месту. А к Елизавете Васильевне точно можно зайти? Врачи не будут возражать?

– Не переживайте, проблем у вас не возникнет, – пообещал учёный.

Он посмотрел на часы, извинился и ушёл.

Поскольку Иванов сказал, что до вечерней поверки я совершенно свободен, мысль навестить раненую показалась мне не такой уж плохой. Правда, идти с пустыми руками было не комильфо. Деньги бабушки и дедушки так и не успели потратиться, так что по пути я заскочил в «чипок» и купил коробку шоколадных конфет. Надеюсь, не получу ими по башке от медперсонала.

Госпиталь – он и в Африке госпиталь. Всегда тянет держаться от таких учреждений как можно дальше. В пустом коридоре пахло лекарствами и хлоркой. Отделений тут не было, так что палаты шли просто под номерами.

Вот эта улица, вот этот дом. Посмотрим, что за девица красная в нём. Я постучал, получил разрешение войти и толкнул дверь.

Скажу сразу, на царевну Умирающий Лебедь Елизавета Васильевна походила мало. Скорее наоборот, это была пышущая здоровьем женщина, что называется, в самом соку. И некоторые лёгкие телесные повреждения отнюдь не помешали нам перейти в постельную фазу отношений быстро и по обоюдному согласию.

Это был настоящий огонь! Никогда бы не подумал, что способен на такое. И давненько мне не было так хорошо.

Когда мы в очередной раз откинулись друг от друга, она с улыбкой спросила:

– Надеюсь, после всего, что с нами произошло, ты не возомнил чего-то такого?

– Чего, например? – закосив под дурачка, поинтересовался я.

– Ну, будто можешь претендовать на что-то большее…

– Не возомнил, – честно признался я. – Я привык брать только своё, чужого мне не надо.

– Ах ты! – засмеялась она так задорно, что я ощутил даже не второе, а третье или четвёртое дыхание и снова набросился на неё, награждая таким образом и себя, и Лизу за те испытания, что нам довелось пройти.

К вечернему построению я ощущал себя измочаленным и выжатым как лимон. Но мне было хорошо, а душа парила где-то в небесах, поэтому почти всё время я довольно щурился и улыбался, как пережравший сливок кот.

Первая ночь на новом месте не преподнесла сюрпризов. Я дрых как суслик, не видя снов.

Утро встретило меня обычной рутиной: подъём, зарядка, завтрак и прочие стандартные вещи, знакомые каждому, кто служил. Я познакомился с новыми товарищами, большинство из них уже были в курсе моих вчерашних «подвигов» в схватке с монстрами, так что входной порог в их общество я преодолел практически сразу.

Прежде салаг вроде меня здесь не было, на базе появлялись солдаты, прошедшие полный курс обучения, поэтому ко мне прикрепили «шефа», ефрейтора со сложно произносимой казахской фамилией, которую в части сократили до более простой и понятной – Батыр. Он с ходу взялся за меня. Начались изнурительные тренировки, по сравнению с которыми учебка казалась детским садиком.

Батыр, похоже, знал всё на свете. Несмотря на богатырскую фамилию, телосложение у него было… ну, скажем, среднестатистическое. Вроде даже животик имелся, который ефрейтор в шутку называл мешком с мускулами. Кстати, это было похоже на правду: пресс у него оказался просто стальной, я чуть не разбил об него кулак.

Основной специализацией этого воина с экзотической восточной внешностью были разведвылазки и сопровождение экспедиций учёных, так что постепенно я понял, к чему меня готовят, и в какой-то степени был рад. Опасно, конечно, но, блин, до чего ж здорово!

И от него же я впервые услышал о том, что внутри Периметра, оказывается, есть и другие люди, совсем не связанные с армией или наукой. Называли их почему-то ушкуйниками, хотя никаких ассоциаций с древними новгородцами у меня даже не возникло. Те, кто желал попасть в их ряды, покупал довольно дорогой патент, который давал возможность находиться на опасной территории и промышлять поиском пресловутого хабара.

Этот момент заставил меня ощутить лёгкий приступ дежавю и пробудил во мне некоторые хищнические инстинкты, особенно когда Батыр рассказал, сколько можно выручить за некоторые, самые дорогие артефакты. Это была не просто куча денег, а большая куча! Неудивительно, что нравы среди ушкуйников царили те ещё, доходило до грабежей и убийств.

– Некоторые из наших, кому не повезло дослужиться до личного дворянства, пошли в ушкуйники, – сказал Батыр. – У меня среди них полно знакомых. Только, скажу тебе, ничего хорошего там нет. Хороший хабар сам в руки не попадёт, за ним знаешь, сколько ходить нужно?! А если и выходишь, не факт, что донесёшь. Так что спокойно тащи свою лямку, солдат, а дальше будет видно.

Выбора у меня всё равно не оставалось, так что я последовал его совету.

Удивительно, что у меня ещё оставались силы на редкие, но такие бурные свидания с Лизой. Однажды ей даже удалось вызвать меня на откровенность. Само собой, я не стал говорить ей о том, что попал сюда из другого мира, но намекнул, что в моей истории всё не так просто, как выглядит. Кажется, её это даже заинтересовало.

И хотя говорят «век живи, век учись», в один не то прекрасный, не то ужасный день командир взвода счёл, что я достаточно подготовлен для первой вылазки за территорию базы. Маршрут был по всем меркам ближний: всех делов-то – смотаться до полевого лагеря километрах в тридцати от нас, забрать двух спецов с результатами их экспериментов, подкинуть остальным провизии и топлива и в тот же день вернуться «домой».

Выехали мы рано утром, всё уместилось в двух БМП. Выспаться в ту ночь мне не удалось, так что первую половину пути я отчаянно зевал, вызывая невольную усмешку у Батыра, который успел догадаться о моих любовных приключениях. Машина переваливалась с кочки на кочку, то и дело подпрыгивала, заставляя биться об низкий «потолок». Спасибо шлему: без него на башке живого места бы не осталось. Но все неудобства искупались предвкушением первого настоящего дела – печальную поездку, когда я прибыл на базу, брать в расчёт не стал.

Ночные магические твари отправились на покой, дневные ещё не проснулись, так что поездка во многом напоминала дачную, за исключением того, что ехал я всё-таки не на кожаном сиденье дорогого внедорожника, а в тесном металлическом нутре БМП. И конечно же, интуиция говорила, что долго эта идиллия продолжаться не может.

К глубокому сожалению, она оказалась права.