Глава 14

Существо в углу походило на меховой мешок: бесформенное и какое-то несуразное, покрытое с ног до головы плотным волосяным покровом. На первый взгляд плюшевая внешность могла смутить своей миролюбивостью, но потом взгляд падал на массивные, выступающие вперёд челюсти, и становилось ясно, что питается сей зверёк отнюдь не травкой и вряд ли даёт молоко.

– Батыр, ты знаешь, что это за хрень? – спросил я.

Напарник отрицательно покачал головой:

– Понятия не имею, Лан. Как и ты, вижу его в первый раз. Но в этом как раз нет ничего удивительного: тут через день встречаешься с чем-то новым.

– Слушай, а как он раскладушкой в нас захреначил? У него ж только ноги, – задумался я.

Действительно, у этой твари была всего одна пара конечностей, а раскладушка, насколько я помнил, сначала зависла в воздухе, пусть и на долю секунды, и лишь потом полетела. То есть вряд ли этот загадочный «мешок» отфутболил её.

Вывод напрашивался сам собой: кажется, мы столкнулись с телекинетиком. Насколько мощным – другой вопрос. Хотя если судить по тому, что он стал бросаться в нас предметами, а не, к примеру, оторвал от пола и не звезданул друг об дружку, видимо, тварь не так уж и сильна и оперирует небольшими весами.

Пока я размышлял над природой этого существа, телекинетик дёрнулся и приоткрыл глаза. И тотчас же Батыр всадил в него пулю, причём в упор. Монстрик ещё раз подёргал лапками, словно по нему пропустили электрический ток, и окончательно затих.

– Какого хрена ты его пристрелил? – недоумённо спросил я.

– Лан, сколько тебя учить: любая непонятная хрень опасна! – процедил сквозь зубы наставник. – Поэтому убивай первым, если не хочешь, чтобы завалили тебя. Сначала стреляй, потом разбирайся.

Я вздохнул. Батыр днём и ночью вдалбливал мне в башку эти простые правила выживания. Да, каждая строка этих правил написана кровью, так что с солдатской мудростью ветеранов «Объекта-13» не поспоришь.

Однако мысль убивать всё, что живое и шевелится, из чистой осторожности, не приводила меня в дикий восторг. Наверное, в будущем это пройдёт, и я достаточно огрубею, чтобы стрелять, не рассуждая, во всё, что будет непонятным и потому опасным, но пока прошло слишком мало времени с того дня, как я тут оказался.

– Готов! – удовлетворённо отметил Батыр, потыкав телекинетика стволом. – Прихватим с собой на базу, пусть учёные с ним возятся. Глядишь, и премия за него перепадёт. А то, что дохлый, так оно и к лучшему: меньше проблем!

О том, что за интересные находки солдатам иногда платят денежные премии, я узнал в первый же день. Правда, пока материальных затруднений я не испытывал. Когда находишься на казённом коште, тратиться по большому счёту не на что.

Тут-то меня и осенило.

– Батыр, а где наши? Чего они на стрельбу не сбежались?

– Действительно, – насторожился наставник. – Надо проверить.

Я метнулся было к ближайшему окошку, но он меня остановил.

– Погодь, Лан.

Я послушно замер.

– Лучше я сам. И да, пригнись и не отсвечивай.

Батыр достал нож, проделал им небольшой разрез и стал смотреть в него.

– Что там? – не выдержал я.

Ответ последовал не сразу, наставник ещё с минуту глядел в разрез.

– Снаружи никого нет, – наконец сказал Батыр.

– Как «никого нет»?

– Так! И не слышно ничего. – Он грязно выругался.

– Давай сами выйдем и посмотрим. Может, наши что-то увидели, – предположил я.

– И смылись без нас? – криво ухмыльнулся Батыр. – Не верю я в эти суеверия, Лан. Ладно, не будем метать икру раньше времени. Попробую вызвать по рации.

Но на связь вышли только экипажи обеих БМП, остальные бойцы вместе с прапорщиком как в воду канули. По просьбе Батыра одна из машин для наблюдения подъехала чуть ближе, но никого обнаружить не удалось. Покидать БМП он категорически запретил, не желая новых потерь.

– Байда какая-то! – со злостью сказал Батыр. – Мистика!

Уж кто-кто, а я давно перестал удивляться в этом мире любым вещам, включая мистику.

Мой взгляд упал на телекинетика.

– Батыр, обрати внимание, этот хмырь до сих пор не разложился. Какой был, такой и остался.

– Точно, – кивнул он. – Значит, это не магическая тварь, а какой-то естественный мутант. Только прежде мне почему-то не приходилось о таких слышать.

– Может, всему виной его сородичи? – прикинул я.

– Всё может быть, Лан. Только это гадание на картах. Что именно произошло снаружи, пока непонятно. Ясно лишь одно: ничего хорошего. Ну не могут полтора десятка крепких и хорошо вооружённых солдат взять и просто так испариться с лица земли!

Я мысленно с ним согласился. Если такое произошло, то снаружи явно творится какая-то эпическая хрень.

– Что делать, командир? Не думаю, что куковать в палатке до морковкина заговенья – удачная идея, – с надеждой уставился я на напарника.

– Та же хрень! – согласился Батыр, но не спешил ничем меня обнадёжить. Похоже, ничего путного в голову ему не приходило, как и мне. Ситуация была одновременно трагичной и какой-то дурацкой.

Я снова посмотрел на дохлую тушку телекинетика.

– Можно попробовать, а?

Батыр уже догадался, что мне взбрело в башку, и кивнул.

– Валяй, только осторожно.

Я с готовностью подхватил волосатое тельце. Оно, к моему удивлению, оказалось лёгким… ну, не как пушинка, это, конечно, перебор, но у меня возникло чувство, что у твари вместо внутренностей просто закачанный воздух, как у мяча. То есть весила она значительно меньше, чем могло показаться на первый взгляд.

Подойдя к выходу, я быстро высунул руку, выбросил телекинетика наружу так, чтобы трупик находился в зоне видимости, и стал ждать.

Поначалу ничего не происходило, тело просто лежало на земле. Потом вокруг него внезапно закрутился лёгкий вихрь, и за доли секунды от трупа осталась лишь горсточка пыли, которая тут же была развеяна ветром.

– Батыр, ты это видел? – потрясённо спросил я, не веря своим глазам.

– Видел, – вздохнул он. – И поверь, увиденное меня не обрадовало. Сбылись самые мои хреновые предчувствия. Это жопа, рядовой Ланской.

– В смысле? – недоумённо спросил я.

– В коромысле! – резко ответил Батыр. – Кранты нам. Про аномалию «темпус аппаратус» слышал?

– Про машину времени? – уточнил я, вспомнив более популярный перевод с латыни.

– Ага. В общем, тут гуляет этот ё…й «темпус», и потому нам кранты, – повторил Батыр. – Эта фиговина ускоряет процессы в живом организме в тысячи раз, словно кидает в будущее. Похоже, сначала «яйцеголовые» привлекли к себе его внимание (а то и сами вызвали в результате своих экспериментов!), а потом наши случайно нарвались. Ничему не удивлюсь!

Он помолчал, переведя дух.

– В общем, пиши завещание, Ланской. Слава богу, твои потомки его прочитают: неживые объекты «темпуса» не интересуют. А вот мы для него всё равно что конфетка для ребёнка, обязательно потащит в рот.

Я не стал вдаваться в детали. Видимо, аномалия если и реагирует именно на живое, то не на всё: с травой, к примеру, ничего страшного не приключилось. Вероятно, необходимы и какие-то иные признаки, например, мозговая деятельность.

Хотя стоп! Какая может быть мозговая деятельность у выброшенного мной наружу трупешника телекинетика? Тогда другая хрень, на уровне ДНК или чего-то другого в этом духе. Ну не физик я теоретик, и даже не биолог, не знаю таких тонкостей!

– Слышь, Батыр, а может, эта самая аномалия погуляет себе, погуляет и нах… свалит? – предположил я.

– Если и свалит, то не при нашей жизни, – вздохнул наставник. – Эта хрень будет пастись тут до последнего.

– Но ведь она сразу никого не истребила, – резонно заметил я. – Мы тут несколько минут шастали, всё проверяли, и ничего…

– Эти аномалии, они… ну, бывают как живые. Так же любят поиграть с жертвами, повредничать. Застать тебя врасплох, а потом жахнуть. И она знает, что мы здесь, я это душой чую. И потому дождётся, когда мы сунемся наружу. Уж поверь моему опыту, Лан, – горестно заключил Батыр.

Я присвистнул при мысли о перспективах. Стоит лишь сделать шаг – и вуаля, даже пыли не останется. Смерть, конечно, быстрая, но легче от этого почему-то не стало.

– А разрядить аномалию как-то можно? – принялся искать выход я.

– Понятия не имею. Я о таком не слышал. Если только атомной бомбой долбануть, но вроде никто не пробовал. У тебя есть с собой атомная бомба?

– Две. Одна в кармане, вторая в разгрузке, – хмуро бросил я.

– Во-во, у меня такая же история, – пропустил мой сарказм мимо ушей Батыр.

– Тогда почему она нас до сих пор не тронула?

– А хрен его знает. Развлекается, сука! Я ж тебе говорил, она вроде нас. Тоже со своим характером и прибабахом. Иной раз и с чувством юмора попадаются. Любят пошутить над нашим братом. Вон и зверюгу сюда загнала, играется, как кошка с мышкой. Когда надоест, заберётся сюда и прихлопнет.

– И сколько у нас времени?

– Спроси чего полегче, Лан.

Мы снова замолчали.

– И что, совсем-совсем нет инструкций, как поступать в таких случаях? – не выдержал я, задав вопрос, волновавший меня с того самого момента, как я узнал о существовании этой аномалии и своими глазами увидел, на что она способна.

– Инструкции-то есть, но в них прописано, как поступать, если ты заранее обнаружил аномалию, а не уже попал в неё, – не порадовал меня Батыр.

– И что там написано?

– Ноги в руки – и валить на хрен как можно дальше. Аномалия за тобой не побежит, она орудует на небольшом участке, как раз где-то с эту базу, – прикинул он. – Вырвешься за пределы круга – считай, повезло. Не вырвешься – звездец, причём гарантированный.

– Зря мы с тобой мохнача выкинули, – взгрустнул я. – Был бы шанс: его в одну сторону, сами – в другую. Пока аномалия его жрёт, глядишь, и смылись бы.

– Вряд ли, – покачал головой Батыр. – Тут скорость нужна, как первая космическая. Восемь кэмэ в секунду пробежишь, Лан?

– Если буду спасать жопу, дам все восемь, – хмыкнул я.

– Ну-ну…

Батыр замолчал. У него был задумчивый вид человека, принимающего тяжёлое решение. Наконец он встрепенулся и произнёс:

– В общем, так, Лан, выбора у нас нет. Парни с БМП нам при всём желании ничем не помогут. Предупредим, чтобы сюда не совались. Сидеть здесь вечность – тоже не вариант. Никто нас отсюда не вытащит. Но ты прав, нужно что-то делать. Поэтому… Поэтому я выскочу первым и постараюсь отвлечь аномалию на себя. Ты моложе меня, быстрее – есть шанс, что успеешь, пока «темпус» мной перекусывает…

У меня от его слов даже в горле запершило: не ожидал я такого самопожертвования. Да со мной вообще никогда ничего подобного не происходило, чтобы как в героическом кино.

Но тут Батыр как-то странно посмотрел в мою сторону, и пазл сложился, до меня дошло.

– Не надо! – тихо попросил я.

– Что? – вскинулся с вызовом он.

– Не надо, – повторил я. – Я же видел твой взгляд. Знаешь, не зря говорят: глаза – зеркало души.

– При чём тут мои глаза?! – вспылил он, стараясь больше не смотреть на меня.

– При том. Ты хотел вырубить меня или вообще грохнуть, скинуть этой дряни и под шумок схилять отсюда. Таким образом, у тебя появился бы маленький, призрачный, но всё-таки шанс. Я ведь прав, да?

– Прав, – грустно признал Батыр. – Извини, Лан. Я твой наставник, мой долг – оберегать тебя. Но всётаки это джунгли, тут выживает сильнейший…

– И что, внутри ничего не дрогнуло?

– Дрогнуло, Лан, но… такова жизнь.

– Ты меня разочаровал, наставник!

Он опустил голову, в его руке появился нож. Батыр думал, что проделал это незаметно, однако я предугадал ход его мыслей и оказался к этому готов.

– А я не люблю разочаровываться в людях, – продолжил я как ни в чём не бывало. – Пусть всё решит слепой случай.

Граната с выдернутой чекой упала на пол палатки. Это произошло будто при замедленной съёмке. Ещё чуть-чуть – и рванёт так, что от нас мокрого места не останется.

– Бежим! – выдохнул я и первым устремился к проходу, опередив Батыра на тысячные доли секунды.

Не сговариваясь, мы ринулись в разные стороны, положившись на авось и надеясь, что кто-то из нас вырвется из этого проклятого круга. А кому-то… кому-то придётся узнать, что сегодня не его день, а других уже больше не будет.

Я гнал, что было сил, смотря только вперёд, не обращая внимания на то, что происходит сбоку от меня и за спиной. Ветер свистел в ушах от бешеной скорости или так пульсировала кровь, не знаю, но у меня было ощущение сумасшедшего забега. Я превратился в стартующую ракету и шёл на отрыв от земли.

Прыжок, ещё прыжок. Я добрался до ближайшего кун-га, вскарабкался по нему, как обезьянка, и бросился дальше. Позади раздался сильный хлопок, меня всего обсыпало комками земли и пылью. Хорошо, что осколки не разлетелись за территорию лагеря, почти все приняли на себя кунги.

Меня уже ничто не могло остановить. Я гнал, гнал и гнал. И только когда почти поравнялся с нашими БМП, остановился, не веря в то, что всё, я вырвался на свободу. Почти сразу понял, что у меня больше нет сил, а в груди колет, и тогда согнулся пополам и стал тяжело дышать.

С БМП спрыгнул мехвод, подошёл поближе.

– Боец, ты чего?

– Я… я ничего, – только и смог выдавить я из себя.

– Вас же было двое. Где второй, Батыр? Он остался там, в лагере?

Я вспомнил, что мы не успели сообщить об аномалии. Не хватало, чтобы они ещё полезли туда за Батыром.

– Боюсь, что его больше нет, – признался я.

– Мы слышали взрыв. Вы нарвались на мину?

– Нет, это была граната. Она взорвалась… случайно… – Я понял, что нормального объяснения мне не найти, и, пользуясь тем, что пока не задают неудобные вопросы, продолжил: – Там в лагере аномалия, «машина времени». В общем, мы попробовали от неё удрать. Мне повезло, а Батыру… – Я помедлил, прежде чем соврать: – Короче, он отвлёк аномалию на себя и дал мне сбежать.

Даже не знаю, почему я сказал именно так. Батыр погиб, и, по идее, ему уже всё равно, но мне захотелось оставить о нём светлую память. В конце концов, он действительно долго возился со мной, ну а что касается остального… Кто знает, может, и мне придётся принимать такое вот шкурное решение в будущем. Хотя не приведи господь!

– Да… – Мехвод вздохнул и стянул с головы шлем. – Батыр всегда был настоящим мужиком. Тебе, салага, надо теперь до конца жизни на него молиться. Он ведь тебе жизнь спас.

– Обязательно, – пообещал я.

– Мы так понимаем, что живых больше не осталось?

– Да. Персонал лагеря и охрана погибли, потом ребята из нашего отряда. Уцелел только я.

– Гребаная служба! – сплюнул мехвод, и я понял, что согласен с ним как никогда. – Сколько классных мужиков тут погибло! – Он посмотрел на меня: – Перевёл дух?

– Ага, – кивнул я, прислушавшись к своим ощущениям.

– Тогда дуй на борт, поедем на базу докладываться. Там уже начальство с ума сходит.

Я полез в люк и, оказавшись на сиденье, невольно вздрогнул: было так непривычно находиться в десантном отсеке в одиночестве. Больше не было и не будет Батыра и других ребят, многих из которых мне так и не довелось узнать получше. Аномалия превратила их в пыль и развеяла по ветру.

Экипаж связался по рации с базой и, получив приказ, открыл по полевому лагерю огонь из всех стволов. Десятки снарядов и сотни пуль избороздили всё его пространство. Один из кунгов, в котором хранилась горючка, взорвался. Его примеру последовал другой. Ещё немного – и там бушевало уже целое пожарище.

– Вот так! – довольно сказал стрелок, поворачиваясь от прицела ко мне. – Аномалию, конечно, не разрядили, но зато больше сюда никто не сунется.

БМП стала быстро набирать скорость, увозя меня всё дальше и дальше от места, ставшего братской могилой для нескольких десятков человек. А я снова вспомнил слова об атомной бомбе, сказанные Батыром. Может, ну их на хрен, все эти учёные изыскания? Если не получается сбросить бомбу на «Объект-13» авиацией, можно, в конце концов, привезти заряд и подорвать его, чтобы разнести всё к ипеней матери. Так, наверное, будет больше пользы…