Глава 12

Я всегда знала, что шаткий мир в котором живу может разрушиться быстрее, чем карточный домик, но я старалась не думать об этом, отгоняла мысли прочь. Все неприятное было запечатано за семью замками, я запретила себе думать об этом. За последний месяц я научилась быть рядом с Лукой Гроссерия, различать его интонации: те, при которых его нельзя ослушаться и те, когда его еще можно уговорить… Выучила, когда не стоит мешать или нарушать его покой за работой. Таким образом, следуя правилам Дьявола и не навлекая его гнев на себя, я чувствовала себя спокойно и даже счастливо.

Океан, фрукты, солнце — никаких забот, сплошной релакс.

Было необычно просыпаться на его груди, ощущать его сильные руки на себе, властно прижимающие к рельефной груди, контролирующее меня даже во сне. Спящий он не был такой грозный, более расслабленный и спокойный, не желающий крови… Днем он умел давать приказы подняв бровь или прищурившись, и никто не перечил, все знали точно чего он хочет.

— Захар останется с тобой. — прошептал он в самое ухо. — Он продолжит тренировки с тобой…

Последние две недели Лука занимался со мной, учил ближнему бою и самообороне. Он безупречно владел разными техниками боевых искусств.

Меня радовала только новость, что со мной останется именно Захар, человек которому я доверяла.

Я прижалась голой спиной к его груди, ощущая кожей его волосы. Лука тут же жадно обхватил мою грудь, лаская ее. Мне было невыносимо грустно от мысли, что он оставит меня тут одну.

— Я буду скучать. — прошептала я одними губами, зная что он меня не услышит и не увидит мое лицо со спины. Но руки Хищника замерли, а я перестала дышать, боясь шевелиться. Он взял меня за подбородок и запрокинул голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Я нервно сглотнула, дрожа и уходя в омут бездонной синевы.

— Я тоже буду скучать. малышка. — медленно, пробуя слова на вкус, произнес он. Внутри меня что-то предательски дрогнуло, накрывая с головой.

Майлз.

Не все понимают прелесть Бали. А я вот любил этот остров за тишину, что он дарил, как освобождал голову от ненужных мыслей и залечивал душевные раны. Океан с каждым отливом уносил куда-то в свои глубины боль и сомнения. Становилось легче дышать.

За полторы недели на этом острове я отдохнул на год вперед. Мы с Аланом покутили, как в лучшие годы своей молодости. Захар не делал ничего, что было не санкционировано его господином, презирая человеческие пороки, такие как: пьянство и блуд. Лука никогда не участвовал в пьянках, это был ни его конек.

Алан еще до конца не протрезвел, поэтому с зеленоватым лицом он попивал балийское пиво, делая глубокие вдохи. Я не скрывая злорадства подтрунивал над ним:

— Ал, соберись, ты же врач!

Друг запустил в меня камушком, намекая как я бешу его.

Лука вышел из дома в белоснежной рубашке и черный брюках, в руках он держал пиджак. Темные очки прятали его глаза и шрам от ранения. На нашем фоне, помятых и разбитых, он выглядел английским денди.

— Могли бы и не бухать так вчера! — недовольно скривился он, рассматривая зеленое лицо нашего врача. Я тут же заухмылялся. Лука недовольно закачал головой. — От Вас разит перегаром…

Захар в футболке и шортах подошел к нам, весь его вид осуждал наши разгульные лица. Идиалист недоделанный.

— Захар, мне нужно тебе говорить, что ты отвечаешь за нее головой? — цербер покачал головой, пряча руки в карманы. Его лицо было очень серьезным и сосредоточенным.

— Поедем? — спросил я. — Машина готова. Мы тоже.

Алан пошатываясь, встал, отряхивая брюки от пыли и направился к машине. Я потушил окурок, тоже вставая, осматривая виллу. Хотелось бы попрощаться с Алисой, но она не вышла и я не стал спрашивать почему. Это меня не касалось.

Лука кивнул, пожимая руку Захару на прощание и направляясь к машине. Он сел отдельно от нас на заднее сиденье, скрываясь за темными стеклами бронированного джипа. Я сел к Алану, тяжело вздыхая.

Ворота стали медленно открываться, готовые нас выпустить, и в этот самый момент в зеркало заднего вида я увидел Алису в длинной льняной рубашке, босую на пороге дома. Волосы были неаккуратно собраны в пучок, она провожала нас взглядом и нерешительно мялась у входа.

Я хотел открыть окно и помахать ей рукой, но передумал. Ворота были открыты и мы были готовы выехать. Но из машины позади выбрался Лука, направляясь обратно к дому, он неспеша поднялся по лестнице, одергивая рубашку, чтобы максимально прикрыть ноги златовласки. После чего распуская ее волосы, обхватил руками лицо и притянул к себе.

Я отвернулся.

Алан тоже наблюдал за ними.

— Невероятно. Если бы мы когда-нибудь делали ставки, кто из нас первый обзаведется серьезными отношениями — я бы поставил на кого угодно, но не на Луку… — Алан поднял бутылку пива будто произносил тост и отпил из нее.

— Я вот тоже об этом думаю. — ответил я.

— В вашем доме идут ремонтные работы, через месяц все будет готово, как на эскизах, которые Вы утвердили. — быстро отчитывался парень следующий за Лукой шаг в шаг в аэропорту, пытаясь успеть за ним. — Квартира готова к вашему приезду сегодня. Как Вы и просили, назначил встречу с Ренатом в ресторане "Игристое" на вечер.

Лука молча слушал его, больше для галочки, если бы парень не выполнил его распоряжения, то уже был бы мертв. Он был слишком молод и неопытен и хотел угодить своему боссу.

От спокойствия и нирваны ничего не осталось, Лука вернулся и его жесткая аура вместе с ним, он был готов рвать голыми руками, уничтожая все на своем пути. На парковке у самой машины, увидев Игоря, он коротко бросил:

— Давай в Горки, наведаемся к старому другу. Майлз, ты со мной.

Неожиданное решение, но я не стал ничего спрашивать. Пусть лучше выпустит пар не на мне. Не хотелось получать за его раздражение.

Лука поправил манжеты рубашки и воротник, разминая шею. Дьявол жаждал крови и сегодня он ее получит.

— Лу… - мужчина не договорил, потому что ему прямо в лицо прилетел мощный удар от Игоря, ломающий нос. Голова дернулась, как у тряпичной куклы и он отошел с запрокинутой головой. Мы зашли, пропуская Луку вперед. Он мягко ступая зашел в дом, ища хозяина. Его охрана уже лежала во дворе, не способная защитить работодателя.

Девочка с плюшевым медведем замерла у лестницы, прячась за мягкой игрушкой. Я подошел к ней, присаживаясь на корточки:

— Давай найдем маму и поиграем с ней? — я старался говорить как можно мягче, чтобы не напугать ее. Девочка протянула мне доверчиво руку и я пошел с ней на второй этаж, чтобы увести подальше от происходящего. Это шоу не для детских глаз.

Ее мама опасливо пряталась в ванной, глотая слезы. Я передал ей дочь.

— Побудьте наверху. Думаю ваш муж сам поднимется за Вами. — она кивнула мне, не желая перечить и я спустился на бал.

Лука стоял над лежащим жирным мужиком, распластанным по ковру и хрюкающим от страха. Его нога располагалась на руке мужика, Лука наступал на нее всем своим весом.

— Илюша, мне кажется, ты знаешь больше, чем говоришь. — голос Луки был тихим, но убеждающим и располагающим отвечать ему честно и без промедлений. — Или ты задался сделать дочь сиротой.

Он присел на корточки, склоняясь над ним и увеличивая давление на руку. Илюша заверещал сильнее, его звуки были больше похоже на визг беременной женщины, чем на крик взрослого мужчины. Он был в истерике, а Лука распалялся сильнее.

Схватив его за шиворот и резко распрямляясь, Лука поднял тушу на ноги, тут же запуская его в стеклянный бар, словно мяч в кегли. Илья протаранил стекло, разбивая его собой вдребезги, падая, изрезая себя. Он начал истекать кровью сильнее.

Майлз

— я прошу помощи, Лука. Больше не знаю у кого! — голос Рената был низким, посаженным. Он говорил торопливо, как все люди, которые сильно нервничают. Запинался и толком не мог объяснить что хочет. Иногда Лука брал на себя роль крестного отца. К нему приходили люди и просили помочь, а он решал — будет ли он это делать.

— мой Юрист изучит документы, попытаемся решить твою проблему мирным путём.

— а если не получится!?

— заставим следовать закону не мирным путем.

Лука сидел напротив говорившего, откинувшись на диване. Если бы я не был с ним все это время, не поверил бы, что человек не спит уже почти два дня.

— спасибо тебе, когда он сможет посмотреть?

— завтра. Вышли все на почту Майлза, он перенаправит. Ответ тебе тоже даст Майлз, когда будет результат.

Лука никогда не показывал своих финансистов и юристов, оставляя их за ширмой, тем самым защищая их от нападков нечисти. Юрист Луки — Жак, гомосексуал, отучившийся в Сорбоне, всегда жил и живет сейчас в Париже. Всю необходимую работу для Дьявола он делал удаленно и без замечаний.

— Спасибо. — Ренат затрясся в судорогах благодарности. У парня был рост метр девяносто, и он был достаточно крепко сложен. Но на фоне двухметрового Луки он казался жалким малюткой.

— Можешь идти.

Парень поспешил удалиться пока Дьявол не передумал совершить благое дело. Когда он ушел друг устало вздохнул, взглядывая на часы. И ему человеческое не чуждо.

— Нужно поспать. — наконец-то сказал он. — Поезжай домой, Майлз. Отдохни и выспись. Завтра как проснешься, отправь документы Рената Жаку, пусть посмотрит и скажет — можно ли ему помочь законным путем. Потом скатайся с человечком Рамазана, нужно посмотреть одного парня — есть подозрение, что он наш человек. Я пошлю с тобой ребят. Если это он — то ты знаешь, что делать…

— А ты?

Я закрылась в комнате, чтобы меня не беспокоили Захар с Илух, включила телевизор и забралась под одеяло. Лука так и не позвонил, а прошло уже три дня. Ни одной новости за эти дни, я была в информационном вакууме. И никто не считал, что я заслуживаю уважения и нормального отношения к себе.

Преподавательница йоги приходила исправно каждый день, и я упрямо игнорировала занятия, выражая так протест. Лука игнорировал меня, а я его распоряжения. Мне хотелось чтобы он разозлился и показал себя, но вместо этого, словно наказывая меня, он продолжал молчать.

У меня не было телефона, ноутбука, любой связи с внешним миром, что говорило о недоверии ко мне. Хотя куда я могла сбежать отсюда? Я была на чужом острове одна, как в ссылке. И виновник этого торжества бросил меня, не объясняя причин, и не считая нужным хотя бы узнать сейчас как я.

— Ненавижу… — прошептала я, запуская книгой в стену и замечая над картиной черный квадратик, напоминающий камеру. Я встала, чтобы подойти ближе и убедиться, что мои глаза меня не обманывают…

Майлз.

Я помню как все началось, это было словно вчера. День, когда мы все изменились, стали такими какие есть сейчас…

октябрь 2002 год.

— ты сдавать карты будешь? — Вова пихнул меня в плечо, принуждая отвлечься от видеоклипа с красивыми девушками. А чем еще заниматься на службе? Это был заслуженных выходной. Уже и карты надоели. А вот видеоклип с девчонками в купальниках мне не надоедал никогда в отличие от прыщавого Вовы.

Вообще, нельзя отправлять парня в семнадцать лет служить в армию, как он может в таком возрасте отдавать долг родине? Он карманные долги то раздать не способен.

Лука собирал и разбирал автомат на скорость, оттачивая свои навыки. Его не интересовали девушки в купальниках, и наши игры в карты тоже. Он только вчера заарканил новую медсестру, что было не честно с его стороны, потому что предыдущую поимел он тоже, все сладкое забирал себе. Говнюк.

Стоило ему нарисоваться и посмотреть своими серенькими глазками, как девушки сами раздвигали ноги. Никаких комплиментов, кино и обещаний. Дьявол искуситель.

Дверь шумно распахнулась, в блок влетел майор с выпученными красными глазами, оглядывая нас.

— В автобус! — он вылетел быстрее, чем мы поняли, что команду он отдал не по уставу и что он в предынфарктном состоянии. Мы с Лукой переглянулись и запахивая камуфляжи поспешили к месту сбора. Все наши, не понимая происходящего, заправляясь на ходу, бежали к автобусам во дворе. Уже стемнело и только фары автобусов освещали улицу.

Мы служили всего три месяца, но нам повезло. Как оказалось, у меня была фантастическая меткость. Я мог прострелить нужную прожилку в березовом листике. Поэтому в основном практиковался в тире, оттачивая мастерство и почти не ходя в наряды. Что не сказать о Луке, его гоняли в хвост и в гриву. Парень с угрюмым лицом и не особо подчиняющийся бесил весь командирский состав. Практически все так и хотели стереть с его лица уверенность.

Мы сели вместе, ничего не говоря друг другу. Майор стоял у входа, весь белый. Мы тронулись.

Он обвел нас всех взглядом, не решаясь озвучить свои мысли, поборов своих внутренних демонов, он начал:

— У нас захват заложников в театре. Требования террористами еще не выставлены. Мне нужно два снайпера… Майлз, Вова, вы в деле! Когда приедем нужно занять самые удобные позиции, чтобы держать на контроле здание. Лука, Кирилл, Захар и Оливер, Вы поступите в распоряжение СОБРа, у них не хватает людей.

Я закинул в рот зубочистку. Заложники — это нехорошо.

— А известно сколько заложников? — спросил Оливер.

— Около девятисот. — прошептал майор. И у нас всех пробежали мурашки по коже от услышанного. — Это концертный зал Норд Ост.

— У меня мама с сестрой собирались туда сегодня. — хриплый голос Захара ввел всех в оцепенение. Мы все были просто пацаны, которые попали в войска специального назначения только за счет хороших физических данных, но не выдающейся смелости или желания там служить.

Девятьсот заложников. Девятьсот. Да я готов был напрудить в штаны только от этого факта, не то что делать что-то.

Лука сжимал автомат с такой силой, что костяшки пальцев побелели. И я разделял его чувства.

Мы не сказали больше ни слова всю оставшуюся дорогу, не было привычных шуток, не слышно было даже дыхания. Мне казалось, что я слышал местами молитвы, а кто-то всхлипывал. Я никого не осуждал.

Автобус остановился у театра, где уже было множество спецтехники и машин. Выходя из него и вдыхая ледяной, казалось бы, раздирающий меня воздух, я огляделся. Врачи, журналисты, СОБР и ОМОН — все стояли и переминались в нерешительности, не понимая что делать дальше. Каждый из этих людей сталкивался с этим впервые. Это были не учения, на кону была тысячи жизней.

В толпе в медицинском халате я увидел молодого студента медика, которого уже не видел три месяца. Алан стоял и курил, хотя до этого и сигареты в руках не держал. Я усмехнулся, все мои близкие были здесь.

— Будь острожен. — Лука сжал моё плечо. Рядом с ним стоял Захар, здоровый крепкий парень, но потерянный. Не знаю, как бы я смог держаться, если бы мои близкие могли быть там.

Они пошли вглубь толпы, следуя указаниям. А я остался, чтобы определить на крышу какого дома залезть. До моего первого в жизни убийства оставалось сорок шесть часов. Тогда я этого еще не знал, но уже чувствовал холод смерти и ужаса.

Я провожал друга взглядом, врезая в память его юное лицо. Через сорок шесть часов это лицо станет старше и безвозвратно жестоким.

Лука 2002 год

У страха есть запах, он напоминает смесь пота и мочи, только более едкий и резкий. Его чувствуешь даже когда, задерживаешь дыхание. Он повсюду, пропитывает любую материю с которой соприкасается. И я чувствовал его повсюду.

Заставлял себя делать шаг за шагом и смотреть вперед сквозь запотевающую маску. В ней было плохо видно и душно, но передвигаться без нее было нельзя. Я сжал автомат, стискивая зубы, чтобы не допустить дрожи в руках. Нельзя поддаваться страху.

Сердце стучало, разгоняя адреналин. Было страшно.

"Ави́ну, щэба́шама́йимЙи́ткадэ́ш шимха́"

Мама каждый вечер читала молитву. Так может настало время прочесть мне ее?

Поднял руку, показывая что необходимо замереть и остановиться. Отчет пошел. У нас было десять секунд, чтобы найти в себе смелость и силы. Глубокий вздох.

"Та́во́ малькутэ́ха. Йеасэ́ ръцо́нъха ба-áретс ка-ашéр на-асá вашáмайим"

Опуская руку, я рванул вперед, выбивая дверь ногой, и не слыша ничего кроме звука своего сердца…

"Тэн-лáну хайóм лéхем хукéйну. У-селáх лáну эт ашматéйну, ка-ашéр солехи́м анáхну ла-ашéр áшему лáну."

Они пили в этой комнате, были на грани безумия. Один из них с густой рыжей бородой, втрое старше меня вскочил, и несмотря на то, что его шатало, наставил на меня в упор пистолет.

"Вэ-áль-тевиэ́йну лидэ́й массáх, ки-и́м хатзилéйну мин-харá. Ки леха́ Ха-ма́мелаха́ Вэ-ха́гъвура́ Вэха́-тифъэ́рэт ле-о́льмэ́й óлами́м. Амэ́йн"

Я нажал на курок, ощущая, как внутри все безвозвратно разрывается. Спаси наши души, Господи.

Погружаясь в грязь и измазываясь кровью, я думал о Малышке, о крохотном голубоглазом птенчике, которая могла быть здесь, подвергнута боли и унижению, как другие женщины в этом театре. Сколько ей сейчас? Мысль, что она может быть среди этой тысячи человек, терзала и заставляла не чувствовать боли, душевных терзаний, я просто шел вперед, нанося удар за ударом, прокладывая себе дорожку.

Я помнил ее совсем крошкой, смогу ли я узнать в толпе?

Майлз. Настоящее время.

— Лука сегодня в ударе — прошептала Габи, встречая меня у входа в его кабинет. Сегодня она выглядела особенно экстравагантно: в кожаных обтягивающих брюках и белом топе. Армянка явно не для меня так нарядилась.

Из кабинета Луки доносилось как он орет, можно было разобрать только отрывки фраз, но и они устрашали.

— А тебе зачем он? — я постарался выглядеть дружелюбным, поглядывая на помощника Луки, который был белее снега. Парню сегодня точно досталось от Босса. Лука не терпел секретарш, поэтому у него в подчинении был молодой парень с двумя высшими и опытом в спецназе. Но даже он тушевал перед напором Луки. Переодически он попадался под раздачу, но держался стойко и человеком был верным.

— Я по личным делам, котик. — томным голосом сказала она, растягивая свои красные губки. Ее привычка давать всем клички — котики или зайчики, птенчики и рыбки, раздражала.

— Боюсь, что ты и его личные дела не пересекаетесь. — я сел в кресло, рассматривая ее и невольно сравнивая с Алисой. Габи или Габриэлян Алина была хороша и грациозна, как кошка. Высокая с тонкой талией и пышными формами, она притягивала мужские взгляды магнитом. Такие женщины нравятся девяноста процентам мужчин с первого взгляда. Но как долго? Возможно Габи может удерживать внимание долго, но меня она только раздражала. Слишком очевидная и примитивная.

И Алиса… Малюсенькая с пышной грудью и невероятно красивым лицом, мягкими чертами лица и огромными глазищами, взирающими куда-то глубоко в душу. Она была олицетворением нежности. Пока молчала… Но стоило ей открыть рот или начать драться, как превращалась в грубого мальчишку. Но почему она цепляла сильнее? Врезалась в память и в самое сердце?

Габи облизала средний палец и показала его мне, демонстративно садясь напротив.

Лука вышел из кабинета, он был помят и небрит. Сегодня он был точно не в настроении. У него в руках был разбитый планшет, а рука в крови. Он прожигал просто взглядом, уничтожал. Крылья носа агрессивно раздувались. И ему был без разницы кому свернуть шею, просто ему хотелось крови.

— Кирилл, купи новый планшет. — он с размаха запустил остатками планшета в мусорную корзину, сбивая ее. Поворачиваясь к нам, он снял галстук и отправил и его в корзину, рыча на ходу — Габи?

— Узнала, что ты вернулся и решила проведать.

— Давай вечером, сейчас вообще некогда. КИРИЛЛ! — Лука рявкнул на помощника и тот встал, теребя ручку. — Забронируй стол на двоих вечером, напишешь где и когда мне в смс..

Габи буквально вся растеклась от услышанного, расплываясь в улыбке. Ей был выделен вечер. Она грациозно потянулась, демонстрируя свои прелести, подчеркнутые кожей и готовая удалиться.

Я выдохнул, отгоняя мысли, которые не должны лезть мне в голову. Это не должно меня касаться. Не мне читать нотации Луке с кем и как он должен встречаться. Но я начал вскипать, как чайник, из-за обиды к Алисе.

— Как успехи? — спросил меня Лука, когда мы зашли в его в кабинет, открывающий вид на всю Москву с тридцатого этажа. Он был минималистичный, но при этом уютен.

— Мы нашли азиата. Он сейчас у Игоря, подробненько все рассказывает ему. Содействует следствию. Скоро у нас все будет… Нужно подождать еще пару часов.

— Наконец-то хорошие новости. — он выдохнул, ложась на диван, запрокидывая голову. — Найди кого можно отправить в Цхинвал. Нужен человек с дипломатическими способностями и кому можно верить. Должен быть просто языкастым пронырой, клоузером.

— Ок. Ты спать ложился?

— Нет. — прохрипел он, закрывая глаза. Злость уступила раздражению. Лука никогда не показывал эмоции и чувства, которые испытывал, все они были скрыты внутри. Иногда мне казалось, что человеческое ему чуждо — Ты отправил документы Жаку

— Тебе не кажется, что трое суток без сна слишком много?

— Ты прав. Нужно выдохнуть. — он резко встал, поправляя пиджак. — Поужинаю с Габи сейчас.

Лука направился к выходу, останавливаясь у двери и поворачиваясь ко мне. Шрам придавал ему еще больше хищности, стирая остатки человечности. На Бали у него не было такого лица, там он был умиротворенным и даже счастливым.

Я хотелось спросить его, зачем ему ужин с Габи?

— Майлз, разберись, пожалуйста, уже с этим. Срок — сегодня! Или я разберусь со всеми Вами. — Его голос был таким ледяным и жестоким, пропитанным реальной угрозой. Дьявол умеет замотивировать.