Глава 27. Моника.

Смотрю, как парни кубарем влетели в гостиную, снося по пути все небогатые пожитки, а в голове из всех бредовых идей лишь одна полуразумная. Так и хочется набрать кастрюлю ледяной воды и окатить безумцев отрезвляющим потоком.

На размышления особого времени нет, но всё же я догадываюсь, что спасибо за холодный душ мне никто не скажет.

Разве что Док. Ему бы было любопытно изучить «редкую поведенческую реакцию двуликих, оказавшихся в нелепом положении», - так и слышу я его монотонный голос.

В то время, как у вервольфов уже и клыки повыскакивали, и когти наращиваться стали со сверхзвуковой скоростью. Вроде заживление у них хорошее, успокаивала я себя, понимая, что разнимать их могу попросить одних лишь Орков да Троллей. Ибо Нереиды удерут в обморок еще у входа в гостиную. А Дока я звать боюсь. Я его инициативности вообще теперь побаиваюсь. Мало ли на какие опыты он пустит этих милых зверюшек с ощетинившейся шерстью, временами робко выглядывающей у них на плечах и спине. Доку ведь ничего не стоит, к примеру, пришить их друг к дружке, дабы соорудить для меня идеального партнера.

Или для Миники…

В том, что Мижель каким-то беспросветно-ошибочным боком тоже является моим нареченным Зверем, я уже почти не сомневалась.

Что-то мне одинаково паршиво, кого бы из этих двоих я не представляла с Серой профурсеткой…

Даже на их травматичный поединок было не так больно смотреть, как на мои мучительные фантазии о ком-то из парней в томных поцелуйчиках Миники.

Жуть, какими могут быть врединами ревнивые Сирены! Мне совершенно точно терпимее смотреть на когтистые тумаки и зубастые удары головой, чем на алые следы помады от губок МиниКики!

Подумаешь, волчьи конечности вырисовываются!

Однако, когда у Гиймона вдруг вылез посиневший хво-о-ост…

Прям раз, и выстрелил хвостище из разорванных штанин! Аккурат посреди окружностей.

Вот тут-то мне и поплохело… Чё-то не готова я, девы, с этой пушистостью дело иметь. Отчетливо догнала я и, испугавшись, что оно и после боя у парня не пройдет, пошла на отчаянные меры:

- Сто-о-оп!!! – закричала я на скалящихся балбесов в изодранной и свисающей клочьями одежде, с вздыбленными прическами и сигнальными огоньками вместо зрачков.

- А ну-ка разошлись по разным углам, быстро! – наслаждаясь, чудесным затишьем, продолжила я выкрикивать свою звездную речь. – Достали здесь мебель крошить. Кто ее потом чинить будет, а? Знаете, сколько берёт безглазый русал за реставрацию?! Где я ему такое количество полудохлых пиявок найду? Он же на два ведра ставку повысил!

- Зачем?! – зарычал внезапно Гиймон, прожигая меня синим огнем.

- Да кто ж его знает? – пожала я плечами. – Может, на зиму запасается.

- Русал? – кажется, это было единственное, что уловили покрасневшие от гнева ушки Мижеля. – Такое тоже бывает?

- Зачем ты пошла к нему?! – послышались низкие полутона в рыке Гиймона, означающие его запредельную ярость. – Чем ты вообще думала??

- К Русалу? Так он бы сюда не дополз сам. А Нереиды отказались тащить его в бочке, как прошлым летом, - по инерции оправдалась я перед взбешенным Смотрителем.

- Он обо мне, - подсказал Мижель, оглянувшись, чтобы убедиться, что ему есть, куда падать. И лишь потом грузно рухнул на опрокинутое вверх тормашками мягкое кресло. Слово «мягкое» в данном случае дань уважения мастеру позапрошлого века. Тот чудом ухитрился напичкать подушечки этого некомфортного предмета мебели тонной не гниющих водорослей.

- А-а-а, - прикусила я губу, мучительно вспоминая, какая часть моего тела принимала основное участие в решение связаться с Мижелем. – С ним? – переспросила, не отыскав ответа.

Вместо него в голове стучало: «Врежь ему. Врежь сама! Серый, видно, не все мозги на место ему вставил, раз Гиймон считает, что может, в чем-то тебя обвинять!»

- И как? Довольна? Этого ты хотела, чтобы мы поубивали тут друг друга, и ты смылась, наконец, в своё море?! – напрочь забыл оборотень о своём Сером противнике, принявшись надвигаться на меня. – Чего ты добивалась?!

- Вижу, ты еще больше попал, чем я! - хохотнул внезапно Мижель, с трудом поднимаясь и ковыряя к кувшину с водой. – По самую морду влип! Да, Ги?

- Ыррр-р! – ответил Синий, швырнув в приятеля металлической кружкой, подвернувшейся под руку.

К счастью, потасканный Мижель сохранил инстинктивные реакции, помогшие вовремя увернуться. Отскочив, он лишь слегка расплескал воду из глиняного сосуда, который продолжал держать в дрожащей от усталости руке.

Отсалютовав им Гиймону, Серый вдруг признался:

- Да не трогал я ее, - заулыбался он, предложив бывшему сокурснику, - пить будешь? Нет? Ну как знаешь. Короче, вы тут дальше сами, - захромал он к дверям.

- Куда?! – дёрнулся за ним Гиймон. – Не лезь к Минике.

- Ты уж определись, к кому именно мне лезть, а к кому нет, - хмыкнул Серый и не думая останавливаться.

- Мижель.., - бросил ему вдогонку Синий. - Ничего не было… Здесь. То есть после… ну ты понял.

- Нет, не понял, - обернулся парень, буравя его мрачным взглядом.

- После вашей помолвки, я к ней не прикасался, - изрек, наконец, Гиймон фразу поразборчивее.

- Помолвка разорвана, - глухо возразил Мижель.

- Плевать. Ты назвал ее своей. Я ее не трогал, - произнёс Озёрный, а меня закоротило.

«Не трогал! У Гиймона с ней ничего не было?? Супер-пупер! Хотя нет, стоп. Что значит, из-за того, что Мижель назвал Минику своей?.. Получается, будь она свободна, Гиймон бы предпочел её? Не-е, это не пупер, а чистой водицы пупеЦ!»

- Это не отменяет того, что уже было, - обоснованно оспорил сказанное им Мижель. – И я ничего не забуду, - предупредил он.

- И на это плевать, - пожал Гиймон плечами. - Но ты должен знать, что Миника не пришла бы сюда, если бы ты ее не прогнал.

- Скажешь, у меня не было на то причин? – криво усмехнулся Серый вервольф.

- Были, - кивнул Озерный. – Но их больше нет. И не будет.

- Я тебя слышал, - всё же развернулся Мижель на выход.

Теперь мы с Гиймоном остались в гостиной одни. Надолго ли?..

- С нее платье ветром сдуло? – опередил мой бескостный язык запаздывающую гордость.

- Что? – развернулся ко мне оборотень.

Его, видно, застопорило из-за моего вопроса. Потому что правильный ответ не сходился с приемлемым продолжением нашего общения.

- Да ладно, можешь не отвечать, - сжалилась я, собираясь последовать примеру Мижеля и пойти к… к Русалу, наверное. – Мне, по сути, без разницы, как вы этим занимались, не прикасаясь друг к другу. Ментально ли, путем ли перекидывания мебели или махая хвостиками, - понимала я, что этот непрекращающийся словарный понос, против желания, выдает с головой мой интерес к теме его вероятной измены, но ничего не могла с собой поделать.

- Я уже сказал, что не прикасался к ней, - в два шага догнал меня Гиймон, не дав выйти за дверь. – Ты всё это… поэтому? Из ревности пошла к Мижелю?

- Я пошла прогуляться. Тут становилось тошно и душно. А оправдываться я не собираюсь. Считай, как знаешь. И да, я могу идти к кому захочу!

- Нет, не можешь, - задрожала на его губах довольная усмешка, когда нас отделяли всего какие-то жалкие сантиметры.

- Из-за браслетов? – хмыкнула я, стараясь не поддаваться окутавшему меня вмиг аромату штормовой бури с тонкими нотками мускуса. - Они и не думали мешать моему общению с другим.

- Потому что браслеты не для этого. Но ты не будешь общаться с другими.

- Почему это?

- Потому что ты – моя.

- В смысле? – разинула я рот от подобного заявления.

- Я много думал. И знаешь, наверное, все-таки стоит попробовать. Мне, конечно, будет нелегко. Из-за Ми… в общем, не просто всё это. К тому же ты еще и Сирена. Но, кажется, другого варианта у меня всё равно нет. Так что я подумал…

«Я, я, мне, мне», - слышала я в его речи монотонный бит.

- Ты мне сейчас предложение значимое делаешь? – с серьезным видом уточнила я.

- Наверное… Я пытаюсь сказать, что…

- И в чувствах признаешься? – допытывалась я.

- В чувствах? - заклинило снова волчью челюсть, не способную говорить о ключевых вещах в отношениях. – Если для тебя это важно, то я попробую объяснить…

- А знаешь, что? – остановила я излияния отчаявшегося одиночки.

- Что?

- Не пойти бы тебе… к Гоблину под хвост! – брякнула я, пустившись наутек.

Вниз! Бегом!

Полагаю, оборотень ни за что не спустит мне такого ответа на свою обреченную попытку связать со мной жизнь! – грело меня парадоксальное злорадство, когда я представляла вытянувшееся лицо Гиймона.

- Не надоело бегать? – остановил меня возглас, прозвучавший где-то в районе сто сорок второго однотипного утёсика, пройденного мною за кратчайший период времени.

Я ж потом так и топала, куда ноги тащат, пока меня не притормозил размеренный тембр Дока.

- Вот уже несколько дней за тобой наблюдаю, Ника, - сказал он, присев на ближайший камень. – И с каждым разом порывистость твоих выскакиваний из Башни растет в геометрической прогрессии.

- И что из этого следует? – хмурясь на Дока, сложила я руки на груди.

- Что тебе пора принимать решение, - поймал он воздух пальцами, в которых тотчас же появилась плотная сиреневатая бумага, вымазанная в мерцающей пыльце того же оттенка.

- Что это? – с опаской уставилась я на коварно подмигивающие буковки в непонятном тексте.

- Договор...