Глава 4. Моника.

Подводного замка тут, увы, не нашлось. Жить нам с сестрами предлагалось прямо под открытым океаном, то есть Великим Синим озером, как его называли местные.

Тут же были установлены громадные ракушки с достаточно мягкой постелькой из лепестков подводных растений. Стоял огромный коралловый стол со стульями причудливой формы. Правда, напоминали они больше унитазы, что заставило задуматься о моей новой анатомии... Прочая мебель тоже особой оригинальностью от всего остального не отличалась:

Куски рифов с пробоинами вместо полок заменяли комоды. А замысловато изогнутые панцири гигантских крабов – применялись тут как кресла, диваны, плиты для готовки, отхожие места... в общем ничего особенного, всё как и полагается в морском царстве...

Единственно, что удивило – раковина фантастической мидии, приспособленная под стиральную машинку с перламутровой гладильной доской. Что, учитывая надетые на моих новоявленных сестренках бюстгальтеры, вызывало массу вопросов. Вряд ли торжественно возвышавшаяся стиралка могла быть тут приспособлением первой необходимости. Но, видимо, была!

Жаль, утюг найти не успела! - меня позвали обедать. Но я еще долго и пытливо выискивала его глазами, гадая, как же он может здесь выглядеть? И самое любопытное - как утюг сможет функционировать?..

А вот грусти почему-то не было. Теперь меня наоборот захватила какая-то эйфория. Хотелось все посмотреть, хорошенько обтрогать и временами даже обнюхать. По внезапно оконченной жизни тоже особо не тосковалось.

Попробовала было позлиться на мужа-топителя, но значительных успехов и в этой эмоции тоже не добилась. Идея погоревать, а тем более поплакать из-за его предательства и лжи вообще мгновенно провалилась с громким бультыхом.

- Из устричных бокалов лучше пить, чуть приподняв донышко, - посоветовала сидящая по-соседству зеленовласка, - тогда не захлебываешься после первого же глотка. А вообще скоро ты и сама привыкнешь – это только поначалу все непривычно.

- А ты тоже неместная? – спросила я у нее.

- Мы все тут пришлые изначально, - сразу поняла она, о чем я спрашиваю. – Да только некоторые уже настолько давно, что и не помнят своих миров. Вот и считаются исконными Сиренами. Как Одиноль.

- А ты помнишь? – спросила у нее, почувствовав, наконец, отголоски печали. Правда, чужой и вызывающей крайне мизерные капельки сочувствия.

Интересно, эта холодность ко всему – дополнительный бонус к загробной жизни? Или, точнее, к запучинной жизни. Однако и в том и в другом случае, я с радостью принимаю этот презент! Довольно удобно, знаете ли, перестать быть сентиментальной дурочкой, которую первый же встречный мошенник смог с такой легкостью кинуть! Вниз головой и прямо в воду. Даже камень к шее привязывать не пришлось! Я ж, наивная, сама незадолго до того ему созналась, что плавать не умею. Вот и подкинула, видимо, идейку – как быстро и, особо не заморачиваясь, он может избавиться от новоиспеченной супруги!

- Почти ничего не помню из той, прошлой жизни, - призналась зеленовласка. – Очень смутно некоторые события мелькают, как сон. Меня, кстати, Оусэль зовут. А ты Оника?

- Моника, - поправила я. – Приятно познакомиться.

- Мне тоже, сестрица, - улыбнулась она. – Но ты лучше привыкай уже к новому имени. Они у нас все на букву "О". Озерным девам нельзя по-другому называться. А если не свыкнешься с Оникой, тебе со временем совсем другое придумают. Как мне.

- А как же тебя звали в твоем мире? – спросила я у Оусэль.

- Не помню, - пожала она хрупкими плечами. – Да и какая теперь разница?

И правда, - подумалось мне. – Есть ли смысл теперь держаться за прошлое? Тем более что ничего хорошего я там не оставила. А плохое... Нет, меня даже мстить своему вдовцу особо не тянуло. Что-то мне подсказывает, что ему еще аукнется мое наследство...

А дальше началась официальная часть обеда. Или ужина. Я немного потерялась во времени. Хотя, правильнее будет сказать, я в принципе потерялась. В глубинных потёмках нового мира...

К слову, освещение тут было достаточно яркое. Его формировали светящиеся медузы, которые плавая у нас над головами, рассеивали переливающиеся волшебством лучи.

- Сегодня мы приветствуем новую сестрицу, - объявила роскошная Одиноль, поднимаясь и радостно виляя хвостовым плавником, - встречайте Онику Серенькую!

"Ам-м... А вот тут не поняла! С чего это я Серенькая? - не понравилось мне прозвище. - Типа как серая морская мышь?! Ничем особым еще не отличилась в смысле. Не произвела должного эффекта? Так я могу и впечатлить! Своим возмущением, к примеру!"

И вскочив вслед за рыжей нахалкой, я решительно подала голос, перекрывший восторженные рукоплескания в мою честь:

- Стоп-стоп-стоп! Вынуждена опротестовать врученное звание, - заявила я во всеуслышание.

Пусть сразу знают, что затюркать меня в глубинки не удастся!

– Я отказываюсь зваться Серой. С чего бы это вдруг такой колоритной личности как я, посереть, не успев погибнуть?

- Ну так, «Седая», как нам казалось, звучало бы скучнее, - хлопая обескураженными ресничками, пояснила за всех Оэльда.

- Седая? – наконец-то, дошло до меня, что вечно болтающиеся перед глазами белёсые пряди вовсе не издержки подводного бытия, а мои собственные обесцвеченные лохмы! – Это я что же, от ужаса поседела, пока вы меня с кораллов стаскивали?! – обратилась я с претензией к главной русалке.

- Нет, что ты! – замахала Одиноль ручками. – Ты такой урод... уродилась. Сама. Сестры к этому не причастны, ручаюсь.

- Зеркало! – потребовала я, подавляя страх после оговорки рыженькой бандерши.

Как ни странно, отражающее приспособление мне немедленно принесли. А две девы, державшие огромное зеркальце, украшенное жемчугом по окружности рамы, еще и подплыли поближе, услужливо показывая мне самое себя во весь рост.

Глаза открывать было страшно. Не то, чтобы я планировала в новой ипостаси женихов клеить, но все же не хотелось бы по утрам причесывать Бабушку Ягу в отражении.

Так что к себе новой присматривалась по кусочку: сначала правым глазком отметила впечатляющий бюст, перекрывший обзор на остальные достоинства морского облика. Затем, приоткрыв левый глаз – встретилась уже с небывалой красоткой, щурящейся на меня из зазеркалья. А следом, изумленно распахнув веки, я столкнулась со сказочным подарком! С самой собой в образе еще одной обворожительной барби, в чьё точеное тельце поместили бойкую меня!

Так-с, покружилась я перед зеркалом, задорно помахивая серебристым плавником, заменившим мне ноги. А счего это они мои прелестные локоны серыми обозвали?

- Я согласна на Серебро! – возвестила, обращаясь к напряженным сестричкам.

- У нас не принято выплачивать дань сестрам. Даже тем, кто недоволен подарком Озёр, - растерянно ответила Одиноль.

Я, конечно же, не взятку за оскорбление чести и достоинства имела в виду. Но идея сорвать побольше деньжат на начальных этапах обустройства лишней не казалась. Однако Рыжая Главарьша между строк о другом немаловажном проболталась вроде бы:

- А кому принято? – испытующе спросила я на всякий случай. - Платить дань.

Нужно же быть готовой к набегам воинственных акул или кому там русалки налоги выплачивают?..

- Ну-у, прекрасные мореплаватели временами требуют награду за-а-а...- смущенно покраснев, нырнула рыженькая в долгую паузу, - как бы это сказать...

- За интим?? – вытаращилась я на нее.

- Мм? – восторженно уставились на меня. – А это как?

- О, сестренка что-то новенькое умеет! - с благоговейным восторгом впились в меня взгляды озабоченных Сирен.

- Расскажешь потом? Пожалуйста-пожалуйста! - послышались мольбы скучающих барышень.

- Да все о том же она! - пояснила брюнетка, которая как выяснилось позже, и была той самой Оливией, все еще помнившей немного свое прошлое. – У нас тоже так называли совместное упузырение.

«Оу! Домой хочу! - всхлипнул мой вконец вскипевший мозг. – Не хочу платить каким-то грязным мореплавателям за опузыривание! АААА! Выпустите меня из этого безумного сна! Кажется, я уже даже вверх брюшком всплыть согласна. Почти...»

- Чего это с ней? – раздалось рядом.

- М-да, опять глазки выпучились и шатает ее странно...

- Думаю, от счастья! – хлопнула Одиноль в ладошки. - Наверное, давно ни с кем не упузыривалась, бедняжка... Все решено! Первый же утопленник – достанется нашей новой сестрице!

- Да-да-да!

- Ура!!! Пусть это будет роскошный Волк!

- О, да! Отличный подарок ко дню возрождения! – поддержали остальные Сирены, снова покровительственно окружив меня горемычную и усадив обратно за веселую трапезу фанаток мокрых волков.

А в висках продолжали эхом звенеть певучие слова зеленовласки, незаметно подплывшей ко мне в общей суматохе:

- Если не свыкнешься с "Оникой", дадут тебе чужое имя. И позабудешь ты и добро, и зло.

- Моего мира? - решила я, что поняла подсказку.

- Всё позабудешь, - тихо пропела она. - И зло, и добро... Как я...

И эта печальная песнь без рифмы и надежды, плотно засела в памяти, став незримым маяком последующих дней.

"Да, - сказала я себе. - Оника всё же лучше или хотя бы привычнее, чем все эти однотипные «-эль».