ГЛАВА 16

От жгучего брюнета, облаченного в строгие черные одежды, веяло силой. Нет, не так. Скорее мощью. Темной и беспощадной.

Появление Агафтии никогда не вызывало у меня столь жуткой реакции, хотя тетушка тоже руководила ковеном. Видать, в магии колдунов и ведьм есть значительная разница.

Первым неосознанным желанием было съежиться и залезть под стол, стать незаметной, спрятаться, раствориться. Конечно же так я не поступила. Наоборот, расправила плечи и смело встретила прямой взгляд отца Лукаса. Если он думал меня запугать, то не на ту ведьму напал! На открытый вызов во мне просыпалось упрямство и хотелось отвечать тем же.

Уголки губ еще одного незваного гостя изогнулись в намеке на улыбку. Словно бы ему понравилась моя реакция.

Образ старшего из рода Дэ Кадари за десять лет как-то померк в памяти. Теперь же я жадно рассматривала мужчину, мысленно отмечая схожие с Лукасом черты. Природа не поскупилась одарить колдунов грубой красотой, мужественностью и мрачным обаянием — запретным оружием против женщин.

В отличие от сына, отец придерживался консервативного для седьмого королевства образа. Длинные волосы свободно ниспадали на широкие плечи. Темные, точно ночь, пряди в отблеске магических светильников отливали темно-синим. А вот цвет глаз Лукасу наверняка достался от матери. Ведь верховный колдун дейринского ковена поражал пронзительным светло-серым, почти бесцветным, взглядом. Жутким до противной дрожи в коленках.

— Приветствую всех собравшихся, — чинно кивнул мужчина.

И голос, с приятными бархатными нотками, у отца и сына были схожи, не считая небольшой разницы. Жесткость, властность, смертельная сталь в тоне Лукаса появлялись лишь в моменты ярости, у его же отца слышались и воспринимались, как нечто само собой разумеющееся.

— Ты почему здесь? — Лукас привстал, опираясь руками на столешницу. Во всей его позе читалось напряжение.

Мужчина неопределенно пожал плечами.

— Что-то стряслось в ковене? — не унимался хозяин особняка, чем заставил отца едва заметно скривиться.

— Мне уже нельзя проведать сына просто так?

Если бы не его красноречивый взгляд в мою сторону, возможно, такая версия и прозвучала бы в разы правдоподобнее. Голос Лукаса мгновенно заледенел.

— Раньше ты таким желанием не горел.

— Никогда не поздно начать исправлять собственные ошибки. Ведь так, сын?

В этом вопросе отлично угадывался намек на оплошность Лукаса в прошлом. И судя по тому, как мой колдун неистово сжал руки в кулаки и нехорошо прищурился, не почудилось.

— Все по воле Всеблагой богини, — сквозь зубы проскрипел в ответ.

— И она воистину благосклонна к своим детям, — на этот раз в кивке не сквозило фальшью.

— Лаенван Дэ Кадари, очень лестно, что вы решили почтить нас своим вниманием, — проворковала Флорентия, одарив верховного колдуна дейринского ковена безупречной улыбкой. — Какая приятная неожиданность!

— Флорентия, вы, как всегда, прелестны, — ответил он, вежливо запечатлев целомудренный поцелуй на ее запястье, чем тут же вызвал ее жеманное хихиканье.

— Вы скрасили этот вечер, верховный.

— Разве я похож на столичных кумушек?

Ведьма зарделась в неловкой попытке отшутиться:

— Скажете тоже! Вы всегда отличались тонким чувством юмора!

В острой тишине за столом ее смех показался слишком громким.

— Отчего вы здесь? Для помощницы Ниарона в столице не осталось работы?

— Неужели я не могу позволить себе недельку-другую для отдыха?

— Чтобы навестить моего сына в глуши? — скептически заломил бровь Лаенван. — Оригинальный способ отвлечься от рутинных дел.

— Люблю нетронутую природу, — беспечно отмахнулась блондинка. — Это так волнительно!

Ее многообещающие улыбки, казалось, никоим образом не впечатляли верховного колдуна. И хоть внешне он оставался неизменно учтиво-вежливым, но за соблюдением правил приличий в пристальном взгляде чудилась смертельная опасность.

— Похвально, Флорентия. Приятно удивлен вашим рвением! С завтрашнего дня я лично обеспокоюсь путешествиями. Здесь чудные горы, моя дорогая! Наслаждение незабываемыми видами вам обеспечено.

— Право, не стоит утруждаться…

— Истинный ценитель природы не простит себе, если хотя бы трижды не пройдет самыми дикими тропками. Разве я могу стоять в стороне, когда столь прелестное создание в шаге от разочарования?

Флорентия побледнела.

— Прошу простить мое невежество, юная леди, — Лаенван повернулся ко мне. — Нас не представили…

— Ниэла Дэ Альмани, моя жена, — встрял Лукас. — Богиня благословила наш союз.

На несколько неловких мгновений воцарилась ужасающая тишина. Вместо ожидаемой вспышки гнева или хотя бы негодования, верховный колдун дейринского ковена… улыбнулся. Не возьмусь судить искренность этой реакции, но всеобщее удивление своим поведением ему удалось вызвать.

— Рад видеть вас в полном здравии, леди, — вкрадчиво заявил он. — Ослеплен вашей красотой, Ниэла. Вы очень похожи на матушку.

Я тяжело сглотнула:

— Вы знали мою мать?

— Не близко, — ответил Лаенван и требовательно обратился к сыну: — Дата ритуала единения перед ковеном уже назначена?

Я растерянно повернулась к Мадириссе, что в молчаливой поддержке выбрала за столом место рядышком со мной. Лицо ведьмы заиндевело в безучастной маске, взгляд застыл в одной точке. Ее руки, доселе чинно сложенные, как принято по этикету, на коленях, сейчас беспощадно комкали в кулаках край скатерти.

— Мы обсудим это позже в моем кабинете, отец, — обращение Лукас едва не выплюнул. По всему заметно было, что близкими семейными отношениями между мужчинами и не пахнет. — Нехорошо держать тебя голодным с дороги.

— Распоряжусь насчет еще одного прибора, — подала голос Мадирисса и медленно разжала непослушные, белые от напряжения пальцы.

Зал она покинула торопливо, стараясь не встречаться глазами с отцом воспитанника. Последний же, напротив, загадочно посмотрел ей вслед, словно вознамерился прожечь дыру в неестественно прямой спине женщины, точь-в-точь между лопатками.

— Кажется, Мади не слишком мне рада, — задумчиво пробормотал себе под нос Лаенван.

Лукас хмыкнул:

— У ведьм прекрасная память на обиды.

Я едва сдержала смех в ответ. Кто-кто, а мой колдун это точно знает!

— Да? — холодно поинтересовался его отец. — И что же такого я успел натворить?

Место за столом мужчина выбрал как раз напротив того, где недавно сидела Мадирисса.

— Даже и не знаю, — постукивая себя по подбородку, протянул Лукас. — Может, не стоило удерживать ее в своем доме, когда я пригласил Риссу стать моей экономкой?

— Да я особо и не удерживал… Может, что и крикнул в гневе, ну так и не помню уже…

— Например, что взрослому колдуну давно без надобности престарелые нянюшки.

Казалось, Лукас откровенно наслаждался заметной неловкостью отца.

— Я просто боялся потерять ценные кадры.

— А потом напиться и кричать ей вслед, мол, еще одна крыса бежит с корабля. Скажешь теперь, что злиться у нее нет повода?

Лаенван кашлянул в кулак.

— Не будем об этом, — быстренько сменил тему он. — Как дела на границе?

— Как и прежде. Относительно спокойно.

Далее разговор потек скучающе небрежно ни о чем и одновременно обо всем, часто задевая околополитические темы. Флорентия активно поддерживала беседу. По крайней мере старалась. Умный вид совершенно не защитил ее от демонстрации собственной глупости. Пусть и жила ведьма в столице, а кроме балов да светских сплетен не особо в чем-то разбиралась. Правда, Лаенван, Лукас и Альфред поражали джентльменской снисходительностью, акцентировать внимание на глупости собеседницы не стали.

Мадирисса вскоре вернулась. Без запасного прибора почему-то. Кроме меня, казалось, этого никто и не заметил. Тем более что экономка быстро осознала собственную оплошность и сотворила посуду магией, пока мужчины обсуждали очередной вопрос.

Ужин проходил неспешно. Кроме меня и Риссы, казалось, все остальные искренне наслаждались компанией и едой. Последняя, к слову, была изумительно прекрасной, чего не скажешь о гостях. Глаза бы мои не видели некоторых из них!

Пока, храня безмолвие, внутренне кипела от негодования, ненароком ловила Лаенвана на пристальном разглядывании экономки. Его загадочные взгляды из-под ресниц сбивали меня с толку. Мадирисса же вовсе не замечала столь странное внимание или же делала вид. Диалог она не поддерживала, к еде больше не притронулась, так и продолжала сидеть изваянием до конца трапезы. Словно заледенела. Мнимая холодность и отстраненность, которую я заметила в ней при нашей первой встрече, и близко не пугала меня так сильно, как теперешняя пустота в безупречных чертах женского лица.

От посиделок в гостиной после ужина я отказалась. Терпение было на исходе. В близости к Флорентии я с трудом удерживала контроль над непокорной магией. Лукас тут же вызвался провести меня к спальне. Удивительно, Лаенван одновременно с сыном предложил тоже самое.

— Должен же я поближе познакомиться с невесткой, — объявил колдун, предугадывая вопрос младшего Дэ Кадари.

Я скептически изогнула бровь. К чему такая любезность? Мадирисса едко усмехнулась — едва ли не первая эмоциональная реакция за весь вечер. Флорентия неуместно покраснела и елейным голоском пожелала мне спокойной ночи. Крепко сжатые в кулаки руки не дали обмануться в ее истинном стремлении поскорее свернуть мне шею, чем увидеть во здравии и благополучии.

— Раньше ты таким желанием не горел, — выдавил сквозь зубы Лукас.

— Раньше ты и не объявлял о готовности провести ритуал.

Ничего не ответив, мой якобы муж сцапал меня за ладошку. Свободной рукой завладел Лаенван, пристроив ее в локтевой ямке, точно бы я нуждалась в лишней помощи взойти наверх по лестнице. Галантностью и идеальными манерами верховный колдун дейринского ковена способен был растопить и ледяное сердце. Только в его неожиданно проснувшиеся родственные чувства или непонятное беспокойство о моем комфорте я верила столь сильно, как в то, что в первом королевстве снежных лордов когда-то наступит весна.

Приятная прогулка к комнате обернулась очередной неловкостью, мучительным молчанием. Напряжение между сыном и отцом было осязаемым.

— Пусть ничто не потревожит ваш крепкий сон, Ниэла, — с улыбкой пожелал Лаенван.

И явственное недовольство Лукаса не остановило его от поцелуя моей руки. Смельчак!

— Сын? — недоуменно обернулся он, когда тот не пошел следом. — Ты не спустишься со мной?

— Хочу должным образом пожелать сладких снов жене.

От его огненного взгляда томительный жар полз по моему позвоночнику, а в ногах чувствовалась непривычная слабость.

— Не стоит лишний раз смущать мистресс, — твердо заявил Лаенван. — Да и заставлять гостью ждать.

— Гостьей можешь и ты заняться.

— Не моя гостья — не моя забота, — пожал плечами мужчина.

Драконий блеск в глазах младшего Дэ Кадари вернул старшему благоразумие и остановил от дальнейших споров.

— Жду тебя в кабинете. Нам многое предстоит обсудить.

Приглушенное проклятие сквозь зубы — вот и все что вместо ответа позволил себе Лукас. А как только верховный колдун дейринского клана скрылся за поворотом, «муж» притянул меня в крепкие объятья и впился в губы яростным поцелуем.

Впившись пальцами в тонкую ткань его рубахи, я отдалась во власть чувствам.

— Ты — невероятная, — задыхаясь, простонал колдун. — Весь вечер сгорал от желания это сделать.

— А мне показалось, ты, как раз, был совершенно спокоен и полностью занят кое-чем другим.

— Чем это?

— Развлечением Флорентии, например, — упрекнула его я.

Хоть при виде этой белобрысой стервы у Лукаса не загорались глаза драконьим пламенем, а в груди у меня все равно щемило от плохого предчувствия. Да горький вкус прошлой обиды расцветал во рту. Капризная ведьмовская суть так и вовсе требовала жестокой расплаты.

— Тебе показалось, — улыбнулся Лукас. — Наоборот, я глаз с тебя не спускал, моя прекрасная девочка. Разве ты этого не заметила?

Отчего же? Мадирисса оказалась права в своей уверенности воспитанником. Интерес к Флорентии у него был наносной и насквозь фальшивый. За ужином я смотрела не только глазами, еще и сердцем, оттого и поняла. В отличии от белобрысой ведьмы, которая так кичилась собственной неотразимостью, что даже мысли не допускала о незаинтересованности ею мужчин.

Но Лукасу Дэ Кадари немного волнений тоже не будут лишними. Поэтому я спрятала довольную улыбку, задумчиво закусив нижнюю губу.

— Не заметила, — игриво покрутила пуговичку рубашки над поясом штанов мужчины, чем вызвала его судорожный вдох.

— Дразнишься?

— Разве что чуть-чуть, — улыбнулась, плавно прижимаясь к его груди.

Рокот дракона из груди колдуна послышался хриплым, громким стоном.

— Накажу, — с хитринкой в глазах пообещал мне Лукас.

Я в предвкушении улыбнулась:

— Попробуй.

Еще один жадный поцелуй сорвать не удалось, помешал громогласный приказ Лаенвана, что раздался в коридоре так отчетливо, будто старший Дэ Кадари стоял рядом:

— Сын! Я жду.

Лукас взвыл, закатив глаза к потолку.

— Ненавижу родню.

Я хихикнула.

Клюнув меня целомудренным поцелуем в щеку, колдун сожалеюще выдохнул:

— Прости, родная. Отец не отстанет пока не добьется своего. Спокойной ночи.

Ответное пожелание прозвучало с явным сожалением. Отчаянно не хотелось отпускать Лукаса обратно. Но что поделать? Глава рода заупрямился решать дела ночью. Чтоб ему икалось до утра!

В спальне меня ждал не на шутку встревоженный Бука.

— Ну как все прошло? — потребовал объяснений мышь, едва я переступила порог.

— И не спрашивай даже.

— Неужели, настолько плохо? — помрачнел фамильяр.

И не будь искренней озабоченности моими успехами, отмахнулась бы, став готовиться ко сну. А так пришлось рассказывать, умеренно опуская лишние подробности.

— Святые бубенчики! Вот это испытание терпения ведьмы! Как ты не спалила Флорентию огненной магией ярости?

— С трудом сдержалась, — хмыкнула в кулак я. Пусть Бука возгордится моим умением контролировать силу и держать себя в руках. Ай, да я! Ай, да ведьма!

— Интересно, что такого важного они там обсуждают?

— Почему важного? — я замерла, так и не став вытаскивать шпильки из прически.

— Потому что не дотерпит до утра, — словно маленькой попытался терпеливо объяснить мышь. — Или думаешь старший Дэ Кадари на тебя красивую заявился поглядеть?

Я закусила губу, чтобы ненароком не ляпнуть: именно так и думала. Ну а почему бы и нет? Десять лет не виделись же…

— Может, у него и другая причина была, чем скоропалительная женитьба единственного сына, — тихонько пробормотала под нос.

Леший бы побрал отличный слух летучих мышей. Бука не только услышал мой шепот, но и возмутиться успел:

— Вот знал, что у всех ведьм раздутое ЧСВ!

— ЧС что?

— Чувство собственной важности, — менторским тоном протянул этот крылатый умник.

— Ну знаешь!

— Знаю, Ниэла, не утруждайся. Только жаль, что мы так и не узнаем, зачем заявился папаша твоего колдуна.

— Кто сказал, что не узнаем?

Бука было начал вновь разъяснять мне причины нашей неудачи, но на полуслове замер. Видать, наконец, уловил мое настроение и заметил хитрую улыбку, что скривила губы. Да, вредная ведьмовская натура вновь подняла голову!

Благодаря ей мы, как двое воришек, точнее один вор, а второй подпевала на плече, пробрались по темным коридорам прямиком к кабинету Лукаса.

Слава Всеблагой по пути нам никто из слуг не встретился, да и светильники были приглушены магией так, что в темноте движение выдавали лишь неясные тени на стенах. За несколько метров от добротной дубовой двери кабинета я замедлила шаги, стараясь бесшумно красться на носочках. А когда приложилась к холодной деревянной поверхности ухом, так и вовсе дышать перестала.

От предвкушения чего-то особенного в груди щекотало. Я напрягла слух и… ничего не услышала. Неужели они расположились не здесь?

— Не дыши, — приглушенно шикнула на фамильяра, что умудрялся пыхтеть мне прямо в ухо.

— Может, еще прикажешь задохнуться и умертвиться? — возмутился мышь.

— Главное, сделай это тихо.

Разразиться бранью Буке помешало одно: неясный шум по левую сторону от нас. В коридоре толком разглядеть ничего не удавалось: то ли приглушенный свет тому виной, то ли в моих глазах от страха резко потемнело.

— К-кто здесь? — пискнула я, судорожно соображая, как оправдываться буду, если попадусь Лукасу шпионящей за ним.

И как назло в этот миг светлую ведьмовскую голову не посещала ни одна находчивая мысль!

— Не шуми, — недовольно шикнул на меня голос.

Кстати, смутно знакомый.

— И ты здесь? — приглушенно ахнула я, когда из темноты коридора появилась женская фигура.

— Любопытство у ведьм в крови, — пожала плечами Мадирисса, словно доверила мне давно всем ведомую истину.

Я кивнула, пристроилась с ней рядом и вновь приложилась ухом к двери.

— Поставили полог тишины. Предусмотрительные, — поморщилась ведьма. — Но я попробую аккуратно его подточить с нужной нам стороны.

Она зажмурилась, сделала несколько замысловатых пассов руками и замерла, сосредоточенно вслушиваясь.

Тишина поддалась звуками. Только в тихом бормотании слов невозможно было разобрать. Какая жалость!

— Сейчас увеличу громкость, — прошептала Рисса.

Кончики ее пальцев засеребрились туманной дымкой, женщина приложила ладонь к двери. Голос Лаенвана раздался громче.

— … охрану.

Внутри меня бушевали смешанные чувства: с одной стороны, радость, что удастся подслушать тайный разговор, с другой — неясный страх умениям экономки. Это ж никаких секретов рядом с Риссой не сберечь!

— Уже позаботился об этом, — недовольно ответил Лукас. — Или ты думаешь, что я не смогу защитить свою женщину?

— Осторожность лишней не бывает. Особенно если дело имеешь с красноклановцами.

— С чего такая забота о моей ведьме?

Лишь молчание вместо ответа. И Лукас вскоре нарушил его, не дожидаясь реакции отца:

— Помнится, именно ты убедил меня в ее смерти десять лет назад.

— Агафтия по всем законам объявила ее мертвой на совете кланов!

— Не поверю, что ты не знал о ее махинациях!

И вновь молчание. Как мне показалось, виноватое, напряженное. Или просто так хотелось думать? Неужели Лаенван настолько бездушен, что способен улыбаться в лицо, а за спиной пылать лютой ненавистью? Хотя… годы правления ковеном наверняка научили его безупречно плести интриги…

— Я догадывался, что Агафтия не так чиста на руку, как хотела казаться, но… Мир и выгодное сотрудничество между ковенами оказалось приятнее вмешательства в чужие дела.

— Тебе было плевать, что творилось в альманском ковене на самом деле. Как в общем-то плевать на все, что не касается твоих интересов.

— Я не думал, что с этой девчонкой у тебя все могло быть серьезно! Да и не такую роль я пророчил для единственного сына…

— Ты хотел, чтобы я возглавил ковен, а после и женился по твоей указке. Даже невесту мне заранее выбрал. Эльфийской крови. Высокомерную неженку, — слова Лукаса были сдобрены изрядной долей отвращения. — А вместо этого, отец, я…

— Сломал мне все планы, стал стражем границы, едва не умер, изменился и полностью отдалился от дел ковена.

Голос Лукаса стал звучать глуше:

— Я поздно понял, что Ниэла могла бы значить в моей жизни. Именно ее так называемая смерть показала кем мне не стоит быть: твоей плохой копией.

Лаенван тяжело вздохнул:

— А я поздно понял, что из-за собственных амбиций едва не потерял сына. Поэтому, когда Агафтия прислала мне весть с просьбой помочь ей вернуть чудесным образом воскресшую и сбежавшую племянницу, я поспешил к тебе.

— Выполнять очередное поручение этой безумной ведьмы?

— Помочь сыну защитить его женщину.

Пауза на этот раз затянулась. Мы с Риссой красноречиво переглянулись в ожидании продолжения. У меня даже сердце зашлось от волнения.

Неужели старший Дэ Кадари действительно прибыл посыпать голову пеплом и исправлять ошибки прошлого? Чем Боги, конечно, не шутят и мне ли судить его за грехи? Все же разборки в ближнем круге именно там и должны оставаться. Между отцом и сыном.

Молчание прервал Лаенван, но сказал совершенно не то, что мы ожидали:

— Кажется, мы больше не одни…

Бука нервно икнул.

— Уходи! — едва не на мигах приказала Рисса.

— К-куда? — растерялась я. — А ты?

Ведьма резко махнула в сторону. Звук приближающихся шагов решил за меня. Спорить оказалось некогда.

На непослушных ногах, под дикий ритм собственного сердца я успела добежать до ближайшей ниши и юркнуть в тень. Благо магические светильники в этом месте были погашены, словно специально. Наверняка, Мадирисса подсуетилась, заранее обеспечила себе пути отхода, но вместо этого стойко продолжала стоять перед дверью, прикрывая меня. И зачем, спрашивается, подобное геройство?

Я замерла, боясь сделать лишнее движение. За то с моего места прекрасно было видно и слышно все, что происходило возле кабинета. И как двери рывком открылись. И как в коридор выглянул суровый Лаенван, держа в ладони магический светляк. И как его брови взметнулись ко лбу в жесте удивления.

— Подслушиваете? — вкрадчиво спросил он.

Отдать должное Риссе, держалась она замечательно, демонстрируя идеальную осанку.

— Упаси боги! — изобразила искреннее изумление. — Просто хотела справиться, не нужно ли чего господину?

Лаенван хмыкнул и перевел хитрый взгляд на сына, который стоял позади. Тот лишь отмахнулся, продолжая хмуриться.

— Господину ничего не нужно, как видите, — ответил за него отец. — А вот я буду не прочь, если вы загляните ко мне нескольким позже.

— Зачем это? — голос Мадириссы прозвенел от негодования.

— Люблю, знаете ли, перед сном побаловать себя бокалом терпкого красного вина.

— Увлечение крепкими напитками к добру не приводит, — отбрила его ведьма. — Особенно в вашем возрасте, господин Лаенван.

— Сомневаетесь в моей силе?

— Боги с вами! Делать мне больше нечего, как думать о вашей силе или сомневаться в ней.

Если меня не подводило зрение, то на лице старшего Дэ Кадари застыло восхищенное выражение. То ли смелостью экономки, то ли ее дерзостью.

— Просто советую. Магам после двух столетий лучше поберечь здоровье, неровен час и труха начнет сыпаться. Какая неловкость перед очередной молоденькой любовницей! — Мадирисса поцокала язычком. — Тогда уж не избежать сплетен и пересудов. Представили весь масштаб трагедии? Ваша немочь разобьет с дюжину сердец ведьмочек при дворе Генриха. Пожалейте девичьи нервы, господин.

Лаенван закашлялся:

— Вот… ведьма…

— Доброй ночи, господа, — скупо улыбнулась женщина и пошла в сторону жилой части особняка.

— Мади!

На зов колдуна экономка осталась глуха, не обернулась.

Лукас вторил ее уходу громким смехом.

— Все же ведьмы не забывают обид, — авторитетно добавил он. — Не сладко тебе придется, отец, если хочешь вернуть ее расположение.

— С Мади никогда не будет легко, но оно того стоит, — ответил помрачневший Лаенван и резко двинулся прочь в противоположную от сына и ушедшей женщины сторону.

Лукас еще немного постоял в дверях, задумчиво постукивая пальцами по косяку, а потом скрылся в кабинете.

Я, на цыпочках, чтобы не шуметь и не попасться за подслушиванием с подглядыванием решила вернуться в спальню. Благо недолгий путь преодолела никем не замеченная, без приключений. И Бука дивно молчал на плече. Лишь в комнате я узнала, что его глубокомысленное молчание проявилось благодарю сну. Этот «помощник» нагло задрых во время слежки!

Несмотря на возмущение будить наглеца оказалось жаль. Я аккуратно перенесла его в гардеробную, где мышь облюбовал себе спальное место в моих платьях. И довольно быстро последовала примеру фамильяра. В платьях не закопалась, нет, стала готовиться ко сну. Правда, на силу самостоятельно расправилась с вечерним нарядом. Менять ночную рубашку на привычную закрытую и до пят поленилась. Слишком утомительным показался мне этот день, чтобы озаботиться еще лишним телодвижением.

Казалось, я заснула за мгновенье, когда голова коснулась подушки. Но долго отдохнуть в объятьях сонного короля не вышло. Проснулась резко, от шума за стеной. В спальне Лукаса.

— Ну что там стряслось? — недовольно пробурчали рядом.

— Что ты здесь делаешь? — округлила я глаза, разглядывая полуголого и заспанного колдуна.

— Где здесь?

— В моей постели.

— А где мне еще быть, как не с женой?

Спокойненько так объяснил, точно само собой разумеющееся. И даже не удосужился изобразить плохенькое раскаянье наглым самостоятельным решением залезть ко мне под одеяло. Спасибо богине хоть легкие хлопковые штаны оставил, не став шокировать полной обнаженностью. Тонкая душевная организация ведьмочки точно не выдержала бы такого потрясения. Десятилетнее воздержание тому виной.

— Я тебе не жена, — нахмурилась. — Пока.

— Ключевое слово «пока». Хорошо, что ты это понимаешь, — расплылся в самоуверенной улыбке он. — Милая вещица, малышка.

От его страстного взгляда стало жарко. Лучше бы не поленилась и переоделась, чем сейчас краснеть!

— Ой!

За возмущением напрочь забыла о ночнушке, что скорее открывала, чем прикрывала мое тело. Спешно попыталась заслониться одеялом, но Лукас медленно и настойчиво потянул его из моих рук.

— Кощунственно прятать такую красоту, — прошептал колдун. — Особенно от мужа.

Едва дыша от охватившего вдруг волнения, я продолжала упрямиться. Совершенно, к слову, неубедительно.

— Ты мне не муж!

— Одно твое слово, Ниэла, и мы это исправим, — вкрадчиво пообещал этот искуситель прямо мне в губы. — Только скажи.

Я крепко сцепила зубы, лишь бы тут же не выдохнуть рвавшееся изнутри согласие. Вблизи Лукаса моя кровь, казалось, давно превратилась в лаву.

Мужчина перевел взгляд на мой рот, проследив за беспомощным жестом. В его глазах мгновенно появилось магическое свечение, точно сам дракон подобрался ближе к поверхности кожи и поглядывал на меня. Собственнически.

Я поежилась. Но противореча все еще бодрствующей девичьей робости, сама потянулась ближе к колдуну. Зову сердца ведь не особо воспротивишься. Особенно если ты обыкновенная ведьма, слабая перед силой любви.

Этот поцелуй обязательно бы продолжился чем-то большим. Возможно, даже завершился бы ритуалом единения. Случись он в заговорщицкой тиши ночи, а не под повторившийся грохот и сдавленные ругательства за стеной.

— Гр-р! — от натурального рыка колдуна я опешила и потому не сразу среагировала, когда Лукас рывком вскочил с кровати.

А когда, выпутавшись из одеяла, далека от изящества спрыгнула на пол и поспешила за мужчиной, то получила недоуменный взгляд колдуна:

— Куда?

— С тобой! — упрямо выпятила губу.

Лукас покачал головой.

— Сам же мужем назвался! Или у тебя какие-то секреты от жены? — нехорошо прищурилась я.

— Ниэла… — судя по растерянному выражению лица колдуна, такого поворота он не ожидал.

— Кого ты решил спрятать в собственной спальне?

Недаром говорят, что лучшая защита — нападение. Вон как мужчина застыл истуканом. Оторопелый Лукас Дэ Кадари — то еще зрелище!

— Флорентию подселил поближе к себе? Чтобы удобнее было?

— Ниэла! — на этот раз имя прозвучало возмущением, но от дальнейшего наступления меня не остановило.

— Открывай двери, Лукас, и учти: мы пойдем туда вместе, либо ты остаешься здесь, а я проверю кому надо проредить прическу.

— Ниэла! — а вот сейчас я разобрала явное восхищение моей дерзостью.

И грудь выпятила вперед — есть чем гордиться! Ведьмовской характер, как подарок с сюрпризом, никогда не знаешь, где саданет.

В руках колдуна материализовался тонкий сверток. Бросок в мою сторону оказался полной неожиданностью.

Шлафрок приземлился мне на голову. Сдвинув ткань с глаз, я уставилась на хмурого Лукаса.

— Не позволю кому-то любоваться моим сокровищем.

Отрывистую фразу с рычащими нотками оспаривать не стала, приписала ее больше дракону, чем колдуну. Чарующий огонек все еще светился в его взгляде, наводя на определенные мысли. Возможно, зверь ближе к поверхности, чем Лукас привык считать.

Я только потуже затянула пояс: прикрыть кружевное безобразие лишним не будет.

— Убивают! Грабят! Караул! — поначалу до нас донесся леденящий кровь визг. Несколькими мгновениями позже из шкафа насилу выбрался побледневший фамильяр.

В этот момент за стеной раздался очередной «ба-бах».

Отдать Буке должное, он быстро оценил ситуацию.

— Прошу прощения, — облегченно выдохнул мышь. — Убивают и грабят не меня. Слава Всеблагой.

Лукас только мученически закатил глаза и рывком распахнул смежную в свою комнату дверь. Даже рубашку надеть не удосужился.

— Э-эй! — поспешила я следом.

Во истину королевских размеров кровать занимал оголенный по пояс Лаенван. На полу, скрючившись в три погибели, извивалась Флорентия. Все пыталась избавиться от синих магических пут, отстреливаясь случайными заклинаниями. Ругательства, что вырывались из ее рта, больше подходили свинопасу, чем леди. Да и одеяние, сплошь состоящее из тоненьких ленточек, не вписывались в образ благовоспитанной магички.

— Святые бубенчики! — впечатлился Бука.

— В особняке не осталось гостевых комнат? — обернулась я к Лукасу.

Тот оказался не столь удивлен, сколько старался сдержать смех.

— Разве я мог отказать отцу в желании занять именно эту опочивальню?

— А-а-а… — вопрос так и не сложился в слова, поэтому я просто ткнула пальцем в беснующуюся стервь.

— Простите, я привык ставить сложные защитные чары перед тем, как лечь спать, — пожал плечами Лаенван.

Старший Дэ Кадари, заложив руки за голову, безмятежно наблюдал за стараниями Флорентии и совершенно не спешил ей на помощь.

Ведьма что-то возмущенно замычала, но из-за затыкающих ее рот, словно кляпом, пут — слов разобрать не удалось. Видать, Лаенвану надоело слушать ругательства, не красящих прекрасных леди, с которыми он привык вести светские беседы.

Я хмыкнула, едва сдерживая довольную улыбку. Что ни говори, а вредная ведьминская натура во мне ликовала! Надо же так опростоволоситься! Все же божественный закон «не твори зла, иначе к тебе и вернется» действовал! Слава Всеблагой!

Восторг долго не продлился.

— Может, стоит уже ее освободить? — несколько погодя скривилась я. Мужчины продолжали бездействовать. — Иначе она нам паркет до дыр протрет.

На смену злой радости пришло глухое раздражение. Казалось, Лукас позволил себе слишком длительное разглядывание блондинистой стерви. Пусть вид она сейчас имела скорее отчаянный, чем привлекательный, но степень оголенности давно перешла допустимые границы в приличном и даже неприличном обществе.

— Думаете, стоит? — усомнился Лаенван, но после моего красноречивого взгляда принял нарочито виноватый вид. — Прошу меня простить, я несколько растерялся. Не каждую ночь к тебе в спальню врываются… гхм-м… мистресс. Да еще и в таком оригинальном наряде.

Будем честны: совсем не в его спальню. Я хмуро посмотрела на Лукаса, тот, словно разгадав мои мысли, ответил невинной улыбкой. Не зря он пытался заночевать в постели «жены», ох, не зря!

Отцовская якобы растерянность ничем посущественнее не подтвердилась. Самодовольство и хитрость так и светились во взгляде, а движения выглядели плавными, уверенными, неспешными. По всему веры словам Дэ Кадари не было. Да и Лукас выдал отца приглушенным смехом, который пытался сдержать.

Освобождал колдун Флорентию настолько неторопливо, точно в его распоряжении находилось все время мира. За то обстоятельно и с таким обходительным выражением на лице, будто бы действительно страшно беспокоился о ее телесном и душевном благополучии.

— Как вы, милая Флорентия? Не ушиблись? Не замерзли? — приобнимая девушку, засыпал ее вопросами этот хитрый лис. — Простите мне мою медлительность и несообразительность. Со сна сложно сориентироваться. Да и возраст уже не тот, сами понимаете.

Я фыркнула.

Если учесть продолжительность жизни колдунов, то старший Дэ Кадари находился на самом пике активности, так сказать. Его внешность и отдаленно не напоминала стариковскую, а флер силы, придавал образу загадочности и дополнительной привлекательности. Вполне можно понять тех молоденьких ведьмочек, увивавшихся за Лаенваном. Место жены, седьмой по счету, уже много лет оставалось вакантным. То ли колдун теперь предпочитал свободные отношения законным узам, то ли стал избирательнее в связях. Хотя последнее довольно сомнительно.

Флорентия же, вдруг продемонстрировала смиренное молчание, не в пример былому красноречию. Только тяжело отсапывалась, да приняла вид оскорбленной невинности. Хотя от мужчины особо не отодвигалась. Наоборот, будто бы неосознанно выпятила грудь, выставила ножку вперед, положила руку на талию, подчеркивая гибкий стан. Чем вызвала кривую усмешку Лаенвана и восхищенный свист Буки у меня на плече. Предатель!

— Не сочтите за наглость, дорогая, но позвольте поинтересоваться, — состроил заинтересованное лицо отец Лукаса. — Что вы здесь делаете в такое позднее время?

Его великовозрастный отпрыск, кстати говоря, жадно подался вперед. Этот жест я предпочла отметить, как боязнь пропустить откровение ведьмы, чем чисто мужскую заинтересованность.

Флорентия быстро заморгала. Неужто взлететь собралась?

— Здесь, это где?

Я онемела от подобной наглости. И ведь удивление вполне себе натурально прозвучало!

— В спальне хозяина особняка, — терпеливо подсказал Лаенван.

— … моего мужа, — одновременно с ним недовольно откликнулась я.

Блондинистая стервь нахмурилась, покраснела и вдруг отчаянно заломила руки:

— Меня мучила жажда. Я вышла на кухню попить воды и… оказалась здесь. Видать, заблудилась.

— Как удобно, — процедила сквозь зубы я.

— Матушка всегда журила меня за плохую зрительную память. По дворцу его светлейшего величества Генриха III я хожу только с магическим маячком, сделанным верховным магом Ниароном.

— Ну надо же, какая забота! — злость так и прорывалась из меня едкими фразами.

Лукас предупредительно сжал мою ладошку, точно предостерегал от возможных глупостей. До сих пор непонятно о чьей безопасности он так сильно печется!

Ведьма потупилась:

— Простите, что помешала вам отдыхать…

— Не беспокойтесь, Дэ Кадари всегда рады прийти на помощь. Особенно таким благовоспитанным мистресс, — лениво улыбнулся Лаенван.

— Которые не робеют устроить голое дефиле посреди ночи, — ехидно добавил фамильяр.

Флорентия возмутилась:

— Это последняя мода столицы на спальные платья!

Свят-свят-свят! К чему катится мир и столица в частности?

— Казна императора обеднела и модисткам не хватает тканей? — встревожился Бука. — Какая жалость!

— В день, когда мыши начнут разбираться в веяньях столичной жизни, я первая попрошу у вас совета, — огрызнулась она, раскрасневшись.

— Как вы себя чувствуете, леди? — учтиво вопросил колдун, обратив внимание на резко изменившийся цвет ее лица. Лишь хитринки в глазах выдавали его саркастический настрой. — Ничего не беспокоит?

Флорентия обмахнулась ладошкой:

— Здесь душновато.

— Да? Минутку, — Лаенван щелкнул пальцами. — Лучше?

Тут же по комнате пронесся ледяной ветер. Ощутимо похолодало. Я зябко повела плечами. Лукас прижал меня спиной к своей груди. Его живое тепло не давало замерзнуть. Простая забота грела не только тело, но и душу.

— З-замечательно, — вымученно улыбнулась Флорентия. Облачко пара из ее рта осело инеем на челке. — Б-благ-годарю.

— Рад стараться. Может, водички? Помнится, вас мучила жажда.

— Не откажусь.

— Вот и славненько, — кивнул опытный интриган, запечатлев вежливый поцелуй на внешней стороне запястья «леди», уже отчетливо клацающей зубами.

— Горбатого могила исправит, — послышалось от двери.

Опираясь на косяк, стояла Мадирисса. Ее взглядом можно было убивать.

Лаенван вмиг растерял всю браваду, скривился и даже отступил от блондинки, словно бы вообще рядом не стоял.

— Мади, все не так, как могло показаться на первый взгляд, — начал вдруг оправдываться колдун.

— Вы всегда отличались паршивым вкусом, господин Дэ Кадари, — с издевкой протянула она. — И как я могла запамятовать?

— Мне еще и от прислуги оскорбления придется терпеть? — сморщила носик Флорентия.

— Да как ты смеешь! — вскинулась я.

— Замолчи, — грубо бросил нахалке старший Дэ Кадари. Все его внимание сосредоточилось на появившейся женщине.

Вместо ожидаемой вспышки злости экономка расхохоталась. Громко, надломлено, жутковато. Дивно похоже на начало истерики.

— Зачем же? Прислуга должна знать свое дело и помалкивать. Не так ли, господин Лаенван?

— Не так, — нахмурился колдун.

— Благодарю, дорогуша, что напомнили прислуге, — на последнем слове Мадирисса сделала особое ударение, — о ее истинном месте. Об нем, признаться, я тоже успела позабыть.

Воцарилось напряженное молчание. Судя по округлившимся глазам Лукаса, не мне одной хотелось возопить: «Что происходит?». Но мы оба сдержались. Даже Флорентия ничего добавлять не стала. Лишь сложила руки на груди, точно в присутствии экономки у нее вдруг проснулось чувство стыда из-за собственного неподобающего вида. Хотя не мудрено. Рядом с этой очаровательной, но сейчас словно заледеневшей женщиной, и королева почувствовала бы себя неуютно.

— Пожалуй, стоит выпить чаю, — иного разумного предложения, чтобы отвлечь Риссу от того, что выбило ее из равновесия, у меня не оказалось. — Составишь мне компанию?

После нескольких мгновений молчания, женщина кивнула:

— Мне определенно понадобится нечто покрепче чая.

— У Альфреда наверняка припасена бутылочка-другая хорошего красного вина, — экономка довольно легко поддалась, когда я утянула ее в коридор. И совсем не заметила, что Лаенван провожает ее глазами побитого судьбою пса. За то от моего внимания это не ускользнуло. — Предлагаю проинспектировать его запасы. (3303c)

Мадирисса кивнула:

— Возражений не имею.

Весь ее вид просто вопил о том, что сейчас женщина согласится на все, только бы избежать одиночества спальни и тишину ночи, во время которой так назойливо атакуют болезненные мысли. В моей жизни таких ночей оказалось предостаточно. И если чтобы скрасить тяжелые минуты Мадириссы, чем бы это страдание ни было вызвано, мне придется распить бочонок вина — будем кутить до утра!