Глава 4 Чудо

АНДРЕЙ

Мы продолжили путь, каждый думая о своем. Но я никогда не забуду эту фигурку на ткани, рядом с вырванным звериным сердцем. Какие бы гнусности ни задумал Роберт, если это касается моей зажигалочки, нужно ему помешать!

Лия, тоже напряженная, молчаливая, уже не получала удовольствия от этого путешествия, вероятно. О чем она думала? Подозреваю, что ее мысли были заняты отцом и братом. Если бы мог хоть чем-то помочь! Но, увы.

А вокруг нас тем временем во всей своей красе раскрывалась северная природа, не тронутая человеком-разрушителем. Постепенно и лицо Лии прояснилось. Она с восхищением взирала на эту изначальную красоту, тонущую в совершенной гармонии. Пухлые губки изгибались улыбкой, которую мне так хотелось сцеловать с них!

Временами мы, не сговариваясь, останавливались, любуясь темной зеленью лесов, отражающихся в спящих озерах, или не в силах оторвать взгляд от ущелья, огромным зигзагом изрезавшего горный массив. Казалось, цивилизации вообще не существует, она была лишь болезненным мороком, растаявшим под натиском бездонного неба и ревущего водопада.

Целительное погружение в природу это ведь тоже своеобразный путь вглубь себя. Когда находишь силы взглянуть страхам в лицо, признаться себе в чем-то нелицеприятном, попросить прощения у высших сил за неизбежные ошибки, которые все совершают на жизненном пути. Перед тобой всплывают такие решения, которые в будничной суете жизни городов просто невозможно поймать за хвост. Многое видишь по-иному, а с чем-то вообще встречаешься впервые.

День клонился к закату, когда мы дошли до очередного поселения индейцев. Почти один в один как первое. Поэтому я удивился, увидев, что Лия достала смартфон. Но девушка развернулась спиной к кучке вигвамов. В глазах, ласкающих небосвод, который начинал разгораться алым, блеснули слезы восхищения.

Она включила телефон, посыпались те мои смс-ки, которым не посчастливилось вчера. Те самые, где я признавался в любви. Моя волчица замерла, глядя на экран. Слезинки прочертили влажные дорожки по щекам.

— Сегодня не мучь меня, умоляю, — тихо прошептал я, встав рядом с ней, будто невзначай касаясь ее плечом.

Не ответив, она отошла в сторону. Эх, бегать мне сегодня по лесу и снова выть с тоски…

— Что происходит? — спросила Лия, когда мы собрались у костра.

— Приветственный танец, — пояснил Роберт, кивнув на местных Чингачгуков, которые взяли бубны, натянули шкуры волков на головы и пустились в пляс.

— Интересно.

— Когда сюда прибыли первые оборотни, индейцы их чуть ли не за богов приняли. А когда приплыли европейцы и начали истреблять местных, только мы встали на защиту коренного населения.

Угу, ты лично. Уж скорее поверю, что он обменивал бусы на золото и привозил тифозные одеяла. Я скрипнул зубами. Ничего не имею против индейцев. А вот Андреева готов своими руками задушить, хоть прямо сейчас!

Под равномерные удары бубнов и свои же монотонные завывания танцоры отыграли «обязательную программу» и, сочтя, видимо, торжественную часть законченной, тоже сели к костру.

Вкуса еды я не оценил, думать мог лишь о Лии. Ласкал ее лицо, на котором переплетались отсветы костра, взглядами и мечтал о том, чтобы этой ночью она сжалилась надо мной.

Когда все разошлись спать, я снова дезертировал из палатки, хотя в этот раз молодые Чингачгуки не применяли ко мне газовую атаку. Полная луна облегчила задачу, благодаря хрустально-голубоватому свету не пришлось плутать в потемках. Нос снова безошибочно определил палатку, где спала любимая.

Помедлив, взял смартфон, намереваясь подоставать мою волчицу. Первое смс улетело, унеся с собой способность дышать. Булькнуло, долетев до адресата, в глубине вигвама. Тишина. Побродил, подождал. Повторил отправку. Опять ничего.

Зараза моя красивая, изведешь ведь меня! Накатал длинное, проявляя чудеса красноречия. Тот же результат. Психанул, подошел к входу и…

Едва не столкнулся с ней нос к носу.

— Барсов, ты доставучий, как репей! — прошипела, высунув наружу голову.

— Бессовестная! — провел ладонями по ее плечам, обхватил за тело и вынул из палатки.

Прижал к себе, довольно урча. Наконец-то!

— Это ты бессовестный, — тихо прошептала она.

— Я совестливый, — возразил, поглаживая ее спину и немного ниже. Ну, или много ниже. — Показать тебе кое-что хотел.

— Уже видела.

— Я красоту неописуемую имею в виду.

— Докажи!

— Прямо тут? — поддразнил ее.

— Стесняешься?

— Может, тебя обратно в палатку засунуть?

— Нет уж, раз вытащил, показывай! — она хмыкнула. — Да, двусмысленно прозвучало.

— Идем уже, — взял ее за руку и подвел к небольшой изгороди, у которой рядком лежали каяки. — Бери один и весло.

— Ты решил обнести индейцев, Барсов?

— Мы все вернем обратно, не переживай.

— Тогда ладно.

Море в объятиях темных силуэтов гор переливалось серебром. Ощущение такое, будто луну натерли на терке, и она превратилось в это сияющее покрывало, которое колыхалось волнами. Налюбовавшись, мы спустили каяки на воду, отплыли от берега и замерли пораженные, глядя на то, как черная глубина взорвалась от прикосновения весла фейерверком белоснежных звезд.

Море оказалось наполнено живым волшебством, которое от малейшего прикосновения искрилось, светясь и завораживая. Сияющие смерчи взвивались в воде от прикосновения весла, пока мы плыли вперед, потеряв дар речи от того великолепия, которым щедро делилась природа.

Не знаю точно, как называются крошечные фосфоресцирующие микроорганизмы, это не имеет ровным счетом никакого значения. Важна была неповторимость чудесного мгновения, ценность которого измерялась тем, что пережил ты его с любимым человеком. Флюоресцирующие частички навсегда слились для нас с моей волчицей в единое воспоминание, которое принадлежало только нам двоим.

Как и весь мир вокруг — звездное небо с кругляшом луны, медленно гаснущая сияющая вуаль в воде, делающая каяки похожими на кометы, бороздящие вечность. Я бы согласился, чтобы это мгновение замерло, навсегда запечатав нас внутри. Но жизнь не остановить. Ее можно лишь прожить.

Носы каяков почти одновременно уткнулись в песок. Я вылез и подтащил Лию ближе, чтобы она не замочила ноги. Помог ей выйти, сжав горячую ладонь. Рядом с нами чернел остов кормы какого-то судна. В лунном свете это было необыкновенное зрелище. Девушка подошла к нему и погладила по боку.

— Может, это останки того самого корабля, на котором приплыли первые оборотни? — прошептала она.

Судя по голосу, улыбается. Приятно слышать.

— Любишь все эти легенды, пророчества и прочее?

— Я их часть, забыл? — она усмехнулась.

— Ты права, моя Лунная волчица, — выдохнул я, развернув ее лицом и прижав к себе.

Ох, ты же ж! Будто пламя обнял!

— Лия, ты… — прижал запястье к ее лбу.

— Что?

— Ты горишь!

— Я прекрасно себя чувствую.

— А я и не говорю, что ты заболела.

— Не понимаю, Барсов.

— Любимая, ты обращаешься! Сегодня ты впервые станешь волчицей!