Глава 5 Племенная сука

«Ревущие двадцатые» — так назвали тот период, которому был посвящен мой девичник — с не особо легкой, уж скорее, с очень тяжелой, руки Роберта. Дерзкие, даже наглые, вольнодумные годы, когда извечные ценности летели к чертям, а молодежь не просыхала, порхая с одной вечеринки на другую. Идеальное было бы время для Вадима. Хотя та эпоха запомнилась не только этим.

Новые технологии и изобретения безвозвратно меняли мир, ускоряя течение жизни. Все казалось возможным. Вековые устои разрушались без сожалений. Толерантность была не пустым словом, как сейчас, а женщины отстаивали свои права. Казалось, так будет всегда — только вперед, быстрее, лучше, ярче. А кончилось все биржевым крахом и затяжным периодом упадка. Так, наверное, бывает всегда.

Но сейчас, несмотря на кислое настроение, я все же усмехнулась, когда спустилась в холл и увидела Вадима.

— Суженый, ряженый, в какую-то фигню наряженный, — пробормотала я, глядя на жениха в зеленом блестящем костюме.

— Клевый прикид, — одобрил он, окинув меня похотливым взглядом.

Сомнительный комплимент.

— А как я тебе? — он водрузил на голову зеленую кепку и крутанулся, прищелкнув лаковыми штиблетами.

— Ты уверен, что в двадцатые годы прошлого века крокодил Гена уже существовал? — не удержалась я.

— Не слушай ее, сынок, — Снежана подошла к отпрыску. — Прекрасно выглядишь! — она с укором посмотрела на меня. — Вы оба отлично выглядите!

Ну, да. Крокодил Гена и… Кто я? Кроме того, конечно, что дорогостоящая игрушка клана Андреевых? Буду тогда Шапокляк, ничего другого не остается.

— А разве жениху положено идти на девичник? — запоздало полюбопытствовала я, спустившись в холл.

— Ничего страшного, — отмахнулась будущая свекровь, — у тебя все равно тут нет подруг, Вадим тебе компанию составит. Пусть мальчик повеселится.

Он и так с каждого ободка унитаза в клубах Нью-Йорка кокаин снюхивал, уверена. Вряд ли мальчик страдает от отсутствия развлечений. Но, опять же, меня никто не спрашивал.

— А Чебурашка твоя где? — поинтересовалась я, когда мы сели в машину. — Как ее там? Джен, кажется?

— Понятия не имею, о чем ты, — начал играть в Штирлица Вадим.

— Странно, — я вздохнула. — Выходит, ты серьезно болен.

— Почему это?

— Потому что провалы в памяти — признаки серьезного заболевания, дорогой! Потом проблемы с потенцией подтянутся и все, выбирай гроб!

— Нормально у меня все с памятью! — огрызнулся жених. — И с потенцией! Доказать?

— Конечно, — я кивнула. — Алфавит произнеси наоборот, с конца. Если сможешь — память и мозговая деятельность в порядке.

— Я, ю, э… — он замолчал и наморщил лоб.

— Ну?

— Ы! — суженый просиял.

— Само звучание тебе подходит. Но неправильно.

— Да ну тебя! Давай лучше докажу, что с эрекцией нормуль! — Вадим потянулся ко мне. — Все, эти, рефлексы работают!

— Остынь, а то по рефлексу врежу! — предупредила я.

— Скучно с тобой, — он отвернулся к окну. — И причем тут вообще была память?

— При том, что ты не помнишь, как на утро после нашей помолвки, драгоценный мой, выпроваживал сонную деваху, с которой провел ночь. Звали ту девицу Джен.

— Не было такого! — заявил жених.

— А я все на смартфон засняла! — в наглую сблефовала Лунная волчица.

— Это… — Вадим сразу сник. — Папе только не показывай, ладно? Пожалуйста.

— Не буду. — Мне даже стало жаль его. — У вас с Джен серьезно было?

— Не, только секс.

— Мне можешь не врать. Я тоже нашей свадьбы не хочу.

— Почему? — парень уставился в мое лицо с таким удивлением, что вызвал смех.

— Думаешь, если девушку вынуждают выходить замуж взамен погашения долгов ее отца, она прямо-таки бегом бежит под венец счастливая?

— Я не знал, что все так.

— Увы. Мне выбора не оставили, но ты-то почему согласился?

— Отец не спрашивал.

— Ясно. Мы оба этого брака не хотим. Тогда что будем делать?

— Ничего, — он пожал плечами и усмехнулся, — жениться.

Да, помощник из него так себе. Не орел, как говорит моя тетя Римма.

— Может, тогда договоримся? — я попробовала зайти с другой стороны. — Заключим брак, но спать не будем.

— Не прокатит.

— Почему?

— Отцу нужны наследники. От меня он ничего хорошего не ждет, хочет внуков воспитать под себя, чтобы было кому клан доверить.

Мое сердце сжало тоской. Об этом как-то не думала. От мысли, что мои дети станут рабами Роберта, на глаза набежали слезы. Значит, я не просто дорогостоящая игрушка, а еще и племенная сука, для разведения потомства. Старшая мать была права, пора включать голову и искать способ избежать такой невеселой участи. Любой ценой!

Молча, думая каждый о своем, мы доехали до Эмпайр-стейт-билдинг — небоскреба, которому местные дали имя «Шприц» из-за антенной башни. Именно к нему и стекались гости моего девичника. Конечно, где же еще Роберт мог его провести, как не в одном из самых известных в мире зданий!

Величественный, монументальный, уникальный — это все о Эмпайр-стейт-билдинг. Оно даже имеет собственный индекс. А еще это здание кинозвезда — мелькает во всех фильмах, где действие хотя бы частично проходит в Нью-Йорке. Именно на его верхушку забирался Кинг-Конг, сжимая главную героиню лапой, словно куклу Барби.

Нам тоже предстояло попасть на самый верх, только с помощью лифта. Взлет к небесам занял совсем немного времени. Нас уже ждали. Вечеринка переливалась, сияла, трясла бахромой, звенела бокалами и рассыпалась во все стороны женским хохотом и стоном саксофонов.

Радуясь, видимо, возможности отвлечься от невеселых дум, Вадим влился в толпу танцующих гостей. Это его среда, в ней он как шопоголик в торговом центре на десять этажей. Я тоже попыталась выбросить все мысли из головы, но удавалось, если честно, с трудом.

Даже алкоголь не поспособствовал. Когда бармен смешал мне коктейль, оказалось, что это тот самый Олд Фэшен, который мы пили с Барсовым в день знакомства в баре. Как нарочно. Сжимая бокал в руке, я вышла на смотровую площадку, с которой был виден переливающийся огнями Нью-Йорк, стиснутый объятиями полыхающего заката.

Вот так бывает. Стоишь на вершине мира, на своем собственном девичнике в Эмпайр-стейт-билдинг, а мысли лишь о том, что ты попросту глубоко несчастна. Кто-то, может, и поменялся бы со мной местами с превеликим удовольствием. Счел дурой, не ценящей подарки судьбы. Что ж, каждому свое.

Если одному комфортно жить в золотой клетке, с суммой на кредитной карте, у которой нолики не сосчитать, то Лунной волчице, простите, нет. Мне важнее самой распоряжаться своей судьбой, любить не кого велено, а к кому тянется сердце, заниматься делом, самой зарабатывать на жизнь, а не находиться на содержании у кого-то другого. Растить детей хорошими людьми, а не послушными солдатами Роберта Андреева.

— Что-то ты не очень похожа на счастливую невесту, — раздался сбоку старческий голос.

— Мария, вы все-таки пришли! — я улыбнулась, глядя на расфуфыренную в пух и прах бабулю.

— Запоздала малость, прости, надо было приодеться, — она подмигнула мне и перекинула на плечо лисье манто.

— Роскошно выглядите!

— Спасибо, детка. — Женщина посмотрела на меня. — Ты тоже. — Взгляд остановился на колье из тонких золотых веточек, с молочно-белым ромбовидным камнем в середине. — Роберт отдал его тебе?

— Да. Сказал, что оно передается в вашей семье по женской линии, и раз у вас не было дочерей, как и у него, то…

— Ясно, — резко перебила Мария. — Не было дочерей, значит. — Ее руки сжали подлокотники кресла. — Как у него все просто.

— Что-то не так? — ничего не понимая, я присела около нее на корточки. — Это колье дорого вам? Тогда могу вернуть его. Только не расстраивайтесь.

— Нет, Лили, оно по праву принадлежит тебе. — Бабуля погладила меня по щеке. Потом стрельнула по сторонам глазками и показала трубку, прямо как у Шерлока Холмса. — Курнем?

— Что-то мне подсказывает, что это не табак, — пробормотала я, поднявшись.

— А то! — женщина ухмыльнулась, выдохнув сизое облако, которое окутало меня, заставив закашляться. — Экая ты слабачка! Вот я в свое время с Хэмингуэем поспорила, кто больше рома выпьет. И что ты думаешь, кто победил?

— Думаю, вы.

— Правильно, я еще и косячок выкурила, после того, как этот слабак под стол рухнул! Больше, правда, ничего не помню. Но это мелочи!

— Чувствую, у вас была очень веселая жизнь, — я улыбнулась, чувствуя, как голова начинает кружиться, а мир вокруг перестает казаться враждебным.

— Да, Лили, — бабуля кивнула, и вскоре меня окутало новое вонючее облако. — Только так и стоит жить.

Глаза заслезились, небоскребы закачались, а рядом появился Барсов. Что она такое курит? Кстати, а где Мария? Огляделась. Нету. Ну и ладно. Я посмотрела на Рэя. Весь в черном, да еще и шляпа на голове. Прямо Аль Капоне! Опасный, красивый, желанный! А можно его в какой-нибудь уголок утащить и…

Лунная волчица широко улыбнулась, облизнувшись, и честно призналась:

— Я тебя люблю, Аль Капоне!