Глава 16

Никакой вполне закономерной заминки между ними не произошло. Саша смотрела во все глаза на Андрея, который поднялся с корточек и мягко направлял её в душевую. Как будто с её стороны было абсолютно логичным сначала отдаться ему едва ли не на виду у всего пляжа, затем провокационно снять трусы перед перевозбуждённым мужчиной, возомнив себя великой соблазнительницей, и, в итоге, позорно застесняться непонятно чего. С его чуткой поддержкой она передвигала ноги, перешагивала порожек и послушно разворачивалась лицом к зеркалу над раковиной, на самом деле готовая провалиться сквозь землю, как только он посмотрит на неё в ответ. Но он бережно ограждал её от спотыкания и врезания в углы… и не смотрел.

Саша прикрыла глаза и наклонила голову, освобождая Андрею доступ к молнии сзади на платье. Она вспомнила, что та уже расстёгнута, едва её обнажённой спины коснулись тёплые внимательные пальцы.

Благоговейно исследуя.

Разводя вырез в стороны.

Скользя по плечам.

По её коже рассыпались тысячи приятных мелких мурашек. Саша открыла глаза и вдруг обнаружила, что плотно прижимает обе руки к животу, как будто он нестерпимо болит и она пытается облегчить эту боль. Она отодрала руки от живота и до побелевших костяшек вцепилась в край раковины.

«Некрасиво. Там сплошь отталкивающие шрамы», — резко вскинула голову и встретилась в зеркале с горящим взглядом Андрея.

Несколько томительных секунд — и он начал медленно спускать её платье до локтей, откровенно разглядывая чётко проявляющиеся венки под ключицами, поднимающуюся и опускающуюся грудь с угадываемыми через ткань лифчика небольшими ареолами и натягивающими кружево сосками. Вернулся к наблюдающим за ним всё так же через зеркало глазам Саши и чувственно поцеловал её в шею.

«Расцветёт засос», — мысль промелькнула и исчезла, и Саша отклонила голову чуть правее, не в силах оторваться от зрелища, которое они устраивали.

Пикантно, красиво и с волнующим эффектом участия и отстранённости.

Все тлеющие внутри угольки стремительно разгорались под неспешной лаской Андрея, выжигая напавшие на неё сомнения и стыд.

— Красивая, — прошептал Андрей, продолжая целовать шею Саши, выпустил ворот платья и расщёлкнул крючки бюстгальтера. — Ты такая красивая. Хочу тебя до безумия.

На смену отодвинутым тонким чашечкам пришли горячие мужские руки. Грудь Саши идеально ложилась в ладони Андрея, словно вылепленные специально под неё. Его пальцы уверенно сжимали, ощупывали, гладили, перекатывали отзывчивые соски и дарили искреннее восхищение. Саша разомкнула губы, выдыхая через образованную ими маленькую «о». Её взгляд подёрнулся поволокой и расфокусировался.

Славенский нехотя оставил нежные полушария. Они качнулись и уставились в зеркало, позволяя беспрепятственно ими любоваться. Он высвободил руки Саши из пут платья и лямочек, и одежда слетела на пол бесполезной кучкой. Туда же осели остатки и его собственной, а сам Андрей вернулся к напряжённой груди Саши и вжался в её ягодицы. Эрекция болезненно отзывалась уже за пределами паха, но это было мизерной платой за то, чтобы не торопиться и дать Саше в полной мере почувствовать себя воистину привлекательной.

Её руки, которые сейчас скользили по его предплечьям, помнили больше самой Саши и рассказывали всё, что не могла она. Вышибла Андрея в нокдаун, когда сняла трусики, и почти отправила в нокаут, когда прикрыла живот, даже не осознавая этого защитного жеста.

Он чуть с ума не сошёл от желания подняться руками по её гладким ногам и забраться с головой под свободный подол, когда перед ним внезапно возникли тонкие руки. Только Саша не зарылась ими в его волосы, а обречённо вдавила в плоский живот. Так же, как сделала в его доме год назад.

Колоссальным усилием воли Андрей погасил бешеное сожаление о том, что не убил того урода, её бывшего. Не помня его, Саша физически воспроизводила и показывала последствия нанесённого ей оскорбления и пережитых издевательств.

А её же только беречь.

На руках носить.

Целовать с ног до головы каждую клеточку и изгиб и извлекать из неё звуки удовольствия, вторя им с не меньшим.

Славенский пересёкся с пьяным взглядом Саши и осторожно потянул её развернуться к нему лицом. Она поддалась, но не завершив оборот, быстро обтекла Андрея и очутилась за его спиной. Секунду назад прямоугольник зеркала, точно живая картина, отражал их загорелые тела, выразительную белую женскую грудь с сосками цвета молочного шоколада и поразительно сочетающуюся с ней грубую рябь татуировки на мужском плече. Саша спряталась за Андрея — и зеркало сразу опустело. Оно безопасно заканчивалось под её грудью и словно сигналило вместе с Сашей, что ниже видеть не нужно.

Не нужно, ведь каждый белёсый след отпечатан у него на сетчатке.

Теперь вела Саша, а Андрей следовал за ней. Она подталкивала, и он переступал в душевой отсек, проезжал шторкой по штанге, включал душ и дышал через раз, ощущая её присутствие сзади. Саша выдавила на ладонь немного геля для душа. Прошлась взглядом по телу Славенского сверху вниз и огладила его широкие плечи. Водные струи сразу смыли пенные полосы.

— Без одежды ты крупнее, — прожурчала она в окаменевшие под её дыханием мышцы.

Обвела пальцами чернильные завитки тату. Привстала на цыпочки, хотя всё равно достала бы по росту, но звенящее напряжение внутри вытягивало её в струнку. Саша мазнула сосками по спине Андрея и заскользила губами по зигзагам узора. Её руки обняли его под мышками, на мгновение сомкнулись на груди и, изучая рёбра, поползли вниз. Он поймал её ладони под пупом.

— Хочу всего тебя потрогать, — шелестом чуть громче шуршания воды.

— Я тоже хочу всю тебя потрогать, — сипло проговорил Андрей, перебирая Сашины пальцы. — Не только на ощупь из-за спины. — Он резко выдернул Сашу перед собой, оказавшись снова позади неё. — И чтобы мне не спустить, как малолетке, и нам не смущать щепетильные стены, — снял лейку душа, поливая их обоих, — быстро ополаскиваемся и в постель. — Прижался тесно-тесно и добавил ей на ушко: — Без пряток.

Андрей не предпринимал попыток снова развернуть Сашу, и она просто вручила себя в его надёжные руки. Они скользили по ней вместе с водой, успокаивая и возбуждая одновременно, и ни разу не коснулись её изуродованного живота, обходя его по бёдрам или уступая прямому напору душа.

А дальше, как взаимосвязанные звенья единой цепочки, полетели щекотные брызги с мокрых волос, из ниоткуда появились большие полотенца и пропали неизвестно куда по пути в спальню Андрея, став лишь поводом дополнительно пощупать друг друга там, куда ещё не успели добраться вездесущие пальцы. По тумбочке у изголовья неловко рассыпались презервативы, частично соскакивая на пол. Вдвойне плавно спружинил высокий матрас. Через щёлки жалюзи тёмно-синее небо щедро разливало по комнате ночной сумрак, вступивший в заговор с затяжным поцелуем Саши и Андрея. Вместе они слаженно отключили окружающий мир, который внезапно ярко вспыхнул загоревшимся светильником.

Саша зажмурилась и инстинктивно потянулась к выключателю. Андрей перехватил её руку аккуратно, но твёрдо.

— Саш, я хочу тебя видеть.

Она замотала головой, не открывая глаз.

— Пожалуйста. — Он погладил её по щеке.

— Андрей, — по нему полоснул затравленный взгляд. — У меня… страшный живот.

— Я его уже видел, — Славенский не соврал. — Тебе нечего стыдиться.

— Нет! — выкрикнула и тут же осеклась Саша, примирительно обняла ладонями лицо Андрея и зачастила: — Как будто бы нет. Ты забыл? Мы же заново познакомились на пляже! Сегодня — отдельный день. Сам по себе. А не так…

— Я не буду туда смотреть. Обещаю.

Она замерла, глядя на него вопросительно.

Мягкий тёплый свет рассеивал темноту и отражался в глубине серых глаз. Подтверждая каждое слово серьёзным взглядом, Андрей переместился ровно над Сашей, удерживаясь на полусогнутых руках, и вжался в её живот своим, нависая над свободно вздымающейся грудью, которая откровенно тянулась к нему, упрекая за вынужденное невнимание.

— Видишь, ничего не видно.

Саша продолжала смотреть в глаза Андрея.

Она плавилась под ним и обретала новую форму, с которой каждый изъян становился бесценной особенностью.

Она доверяла ему больше, чем себе самой, и просто знала: даже исчезни над ними крыша и зажгись настоящее солнце, он сдержит слово.

Её яркие от поцелуев губы тронула улыбка. В то же время из уголка глаза скатилась одинокая блестящая слеза.

— С тобой я становлюсь такой счастливой. — Руки Саши снова ожили и коснулись лица Андрея, обрисовав линию скул и подбородка.

— Это самое главное, — ответил Андрей и не дал ей возразить, возобновив прерванный поцелуй.

Вслед за пространством трансформировалось время. Вечер мог бы перейти в ночь, а она бы дальше поприветствовала рассветным утром новый день — они бы не заметили.

Саша и Андрей узнавали друг друга, словно ни разу не виделись на пляже почти раздетыми, не соприкасались, не рассматривали, не обнимались, не жили в одном доме, успев подметить и запомнить сотни нюансов и привычек другого.

Как она мурлычет под нос незатейливые мелодии во время готовки. Как по-детски дует на горячий чай. Или как мило поджимает ягодицы, когда заходит даже в тёплое-претёплое море.

Как он крутит простой карандаш между большим и указательным пальцами левой руки, пока скрупулёзно вчитывается в документ на экране ноутбука, хотя всегда все пометки вносит правой рукой в электронном формате. Как по-мальчишески причмокивает, делая первый глоток кофе. Или как запрокидывает голову, если хохочет в голос.

Когда сил шевелиться не оставалось, пульс терял сознание, а любой участок тела болезненно реагировал даже на легчайшее дуновение, потому что кожа реально истончилась до гиперчувствительности от бесконечных ласк, они лежали лицом друг к другу, глаза в глаза, не касаясь, но становясь при этом ближе до беззвучного тайного трепета.

Зацелованные, искусанные, поцарапанные, стёртые, наглаженные.

Что-то ныло, где-то тянуло, местами горело.

Переполненные и опустошённые.

Только, как обжорам и жадинам, хотелось ещё и ещё.

И вот уже кончик её языка чертил ловушку для его распрыгавшегося кадыка, а подушечка его среднего пальца следовала указаниям узкой дорожки на её лобке. Её волосы щекотали его шею и обрамляли пушистым облаком исказившееся в сладкой истоме прекрасное лицо, едва он втягивал ртом выпуклый сосок. Сбивалось дыхание, барабанило сердце, перепутывались стоны.

Саша расслабленно откинулась на плечо Андрея, вдруг осознав, что, увлёкшись, кто-то из них сбил светильник, и тот погас. И похоже, давно, судя по тому, что глаза успели привыкнуть к темноте. Славенский заключил её в кольцо своих рук. Устроил в одной её локоть, а второй принял ладонь Саши, поглаживая тыльную сторону и взаимно медленно переплетаясь пальцами.

— Вот это марафон… Чувствую себя мальчиком, — хмыкнула она. — Разбухшим и не собирающимся сдуваться.

— Тогда как назвать меня? — Андрей потёрся подбородком о её макушку. — Ведь я и так мальчик.

Саша хрипло засмеялась.

— Ничего, кроме аллергической реакции, на ум не приходит.

Андрей хохотнул и поцеловал нежное запястье.

— На очень конкретную пчелу крайне редкого подвида «Саш-ш-ша».