Бонус

Андрей въехал во двор. С пульта закрыл ворота, заглушил двигатель. Тихо отстегнул ремень безопасности и развернулся, в приглушённом свете умных уличных фонарей разглядывая уснувшее на заднем сиденье семейство.

Обычно дети располагались там вдвоём, но после целого дня на озере Саша сразу заняла место между ними, беспокоясь, что Ромка во сне снова свесится из кресла, как он умудрялся делать каждый раз, как бы Андрей ни регулировал ремешки и положение самого кресла. В два года Рома проявлял всё те же чудеса даже не гибкости, а текучести, которыми пользовался, просачиваясь в зазоры между диванными подушками, под столешницей детского стульчика и пробираясь в кукольный дом сестры.

Вот и сейчас сын изогнулся и уткнулся лобиком в материнское плечо. Второе не преминула оккупировать дочь. Сама Саша придерживала ребятишек за коленки и тоже дремала, запрокинув голову. Её тихое дыхание едва заметно шевелило пушистые волосы Дары.

Андрей вышел. По привычке, которую перенял у Саши, посмотрел на звёзды. Максимально бесшумно открыл дверцу и осторожно взял на руки дочку. Она зачмокала, но не проснулась, как и Саша с Ромой.

«Нагулялись», — подумал Андрей, направляясь к дому. Дара вдруг заёрзала, захлопала ресницами и потянулась к шее отца. Он перехватил её вертикально, позволяя маленьким ручкам обнять себя и улыбаясь защекотавшему под ухом шёпоту:

— Пап, я же уже большая. Мне шесть лет. Носи Ромку. Он ещё маленький.

— Большая, — согласился Андрей, — только мне нравится носить тебя на руках. Ты же моя любимая девочка.

— А когда я вырасту и стану взрослой женщиной, что ты будешь делать? — Дара отодвинулась, чтобы видеть лицо отца.

Он поцеловал её в пипку носа.

— Когда вырастешь, ты всё равно будешь моей любимой девочкой, даже если я не смогу тебя поднять.

Дара серьёзно покачала головой, погладила Андрея по щеке и опять уткнулась ему в шею:

— Ты сможешь, пап, — успокоила его дочь. — Маму же поднимаешь, а она уже точно выросла.

Дара снова уснула, пока Андрей донёс её до спальни. Он не стал раздевать дочку. Накрыл пледом и поспешил за сыном.

На крыльце они столкнулись с Сашей.

— Решила, что я оставил вас спать в машине? — прошептал Андрей, забирая из её рук посапывающего Ромку.

— Нет, но я же знаю, что если Дариша тебя заболтает, то это может быть надолго. — Саша подавила зевок, потянулась и придержала дверь для Андрея. — Ты хочешь спать?

Он замер на пороге, оглянувшись на Сашу.

— Как-то внезапно перехотел, моя загадочная.

Саша подтолкнула его внутрь и тихонько засмеялась:

— Тогда жду тебя в кабинете.

— Всё интереснее. — Андрей перегородил ей проход, вынуждая остановиться.

— Хочу обсудить с тобой одно дело. — Саша обошла мужа справа и встала на цыпочки. — Трое детей. А обсудим ли мы эту тему за твоим удобным столом или на нём, решай сам, пока относишь Ромика наверх.

***

— Мам, а тебе что больше нравится: когда тебя папа возит или когда ты сама ведёшь машину? — как обычно, Дара задала вопрос без всякой привязки к предыдущей части разговора, едва сообщив, что светофор скучный, потому что на нём не загорается её любимый фиолетовый цвет.

— Я люблю, когда меня возит папа, но и сама люблю ездить за рулём, — ответила Саша.

— А тебе не страшно?

— Нет, не страшно. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что мне иногда бывает страшно.

Саша припарковалась перед детским садом и повернулась к Даре.

— Из-за чего тебе бывает страшно, Дариша?

Девочка показала пальчиком вперёд.

— Из-за того, что я не вижу дорогу и колёса. Но я же пока низкая, поэтому понятно, что мне не видно. Папа высокий, значит, ему всё видно. А ты средняя. Дорогу тебе виднее, но колёса ты тоже не можешь видеть.

— Дара, — Саша пожала ручку дочери. — Я прекрасно вижу дорогу и другие машины, не волнуйся. Мы с папой проверяем, чтобы наши машины хорошо работали. То есть даже если колёс не видно, но машина едет, значит они крутятся и беспокоиться о них не нужно. К тому же в боковые зеркала можно видеть задние колёса.

— А ещё машина умеет подсказывать и показывать, если внизу есть бордюр, и предупреждает о плохой дороге.

 — Всё верно, — Саша отстегнулась и разблокировала двери. — Больше не страшно?

— Нет, — Дара лучезарно улыбнулась. — Раз я похожа на папу, то тоже стану высокой и мне всё-всё будет видно.

Саша серьёзно кивнула, пряча улыбку.

Проводив дочку в садик, Саша погладила руль, обвела его по кругу и вспомнила, как сдавала на права сразу после окончания школы.

В юности она никогда не испытывала никакого страха перед автомобилем. Вся учёба далась легко и даже пресловутая параллельная парковка была освоена довольно быстро. Наверное, потому что вождение было не необходимостью, а некой мечтой и чем-то очень взрослым.

Правда, позже, после продолжительного перерыва и разочарования в себе, снова сесть за руль было чертовски страшно. Казалось, что она потерпит очередную неудачу. Проехала тогда первые сотни метров по просёлочной дороге исключительно на желании не подвести Семёна Аркадьевича и мысленно повторяя, что она пообещала себе начать новую жизнь. Вышла с трясущимися руками и абсолютно мокрой спиной, но чётко поняла, что у неё всё-таки получилось.

Саша достала телефон и запустила быстрый набор номера.

— Алексаша, — даже без громкой связи голос Семёна заполнил весь салон.

***

Разговор с Семёном Аркадьевичем — Саша продолжала обращаться к нему по имени вместе с отчеством, хотя и перешла на «ты» — всегда дарил ей заряд бодрости и желания переделать кучу дел.

Он давно перестал предлагать Саше открыть собственный питомник, хотя подобная мысль пару раз приходила на ум ей самой. Только она понимала, что станет там дневать и ночевать, а времена, когда ей не хотелось возвращаться домой, канули в Лету. Вариант работать без полной отдачи тоже не рассматривался, поэтому она вернулась к частной практике.

Саша выехала с парковки.

У неё впереди два частных клиента, консультация в клинике, куда просила заехать на общий совет Олеся Михайловна. Затем она собиралась отпустить няню и долго-долго гулять с Ромкой. Они снова закидают камешками весь пруд, Андрей поворчит, но удержаться от этого весёлого занятия, когда сын заливисто хохочет на весь сад, совершенно не представляется возможным.

Вечером Андрей заберёт Дару. Вместе с ними приедут родители.

После того телефонного звонка в Витязево Саша не общалась с матерью немногим более полугода. Редкие сообщения или краткие «как дела?» с ответом «ещё не померла» можно было не считать.

Саша приехала к родителям сама, будучи уже глубоко беременной Дарой.

Она быстро забеременела.

Как и в предыдущие два раза.

Не мучилась токсикозом.

Как в предыдущие два раза.

Начала есть по ночам.

Как в предыдущие два раза…

И не сошла с ума от какого-то неизбывного утробного страха только благодаря Андрею. Потому что с ним всё было впервые и по-другому.

С начала беременности Саша не плакала, не истерила, не жаловалась. Но категорически отказалась от лестницы на второй этаж. Ходила так, как будто у неё на голове стоял стеклянный кувшин с водой, который ни в коем случае нельзя было уронить или расплескать. Часто погружалась в себя, становилась рассеянной и задумчивой.

Саша крепилась, тёрла глаза и днём гнала прочь все плохие мысли, тем не менее засыпая каждую ночь в страхе, что потеряет ребёнка во сне. Андрей предлагал ей именитых психологов, был готов пойти на курсы по родам и уходу за ребёнком, но она так боялась лишних движений и посторонних людей, что он не настаивал.

Когда Дара ощутимо пнула её в первый раз, Саша забыла, как дышать. Под веками пекло, но она улыбалась, ловила следующий толчок ладонью и ясно понимала, что внутри неё живой ребёночек. Страх потерять нечто эфемерное превратился в ничто по сравнению с ужасом лишиться настоящего, пульсирующего, требовательно заявляющего о своём существовании человечка. Она молчала весь вечер и прижимала руку Андрея к животу, с головы до ног покрываясь мелкими мурашками, когда Дара отстукивала свою собственную азбуку в пальцы отца.

Слёзы прорвало неожиданно и безостановочно на исходе седьмого месяца.

Андрей встретил Сашу после планового осмотра. Они приехали домой, планируя посмотреть фильм, выбранный наугад. Саша вдруг замерла посреди комнаты, накрыла живот обеими руками и заплакала.

— У нас всё получится… Всё получилось… Даже если я всех подведу… Малышка уже готова родиться… — вроде бы бессвязно бормотала она, поглаживая живот.

Андрей встал перед ней и попробовал поймать суетливые тонкие пальцы, но они выскальзывали из-под его ладоней, огибали их и продолжали хаотично скользить вверх, вниз и в стороны.

— Прости… Нельзя тебе такое говорить… Но, господи, как я вообще могла быть беременной от другого… Дважды… — она шмыгала носом и кусала нижнюю губу. — Как будто без этого беспощадного урока я бы ничего не поняла в жизни… Разве можно не понять какой ты? — Протяжный всхлип напугал их обоих, но Саша продолжила: — Самый лучший на свете! Терпишь мои заскоки и не сдаёшь в психушку…

— Саш, — Андрей потянул её на себя, обнимая сбоку и целуя в висок. — Люблю тебя. Вас обеих.

Она громко вдохнула и заплакала сильнее.

— И я тебя люблю… А она, — Саша схватила руку Андрея и прижала к животу, где затаилась их дочь, — просто обожать тебя будет.

Тогда Саша полностью осознала, сколько волнений скрывал от неё Андрей. Без уговоров и переубеждений он спокойно превратил всегда собранный диван в гостиной в удобную лежанку, установил небольшую душевую кабину в гостевом туалете на первом этаже, перестал поднимать Сашу на руки и плотно прижимать к себе, как только завыпукливался аккуратный животик. Он обрадовался её прорвавшимся слезам. «Ну наконец-то, теперь всё хорошо», — единственное, что сказал её любимый мужчина, после того, как она затихла в его руках.

***

Через неделю после рыданий, с которыми выплеснулись главные страхи и насильно подавляемые переживания, Саша попросила Андрея отвезти её домой к родителям. Он заметно напрягся, но она мягко улыбнулась:

— Я хочу рассказать им, что скоро стану мамой. Мне важно, чтобы они узнали эту новость от меня.

— Я пойду с тобой.

— Нет, пожалуйста. Сегодня мне нужно самой. — Уже знакомое Андрею упрямство засветилось в глубине голубых глаз.

— Я подожду в машине.

Андрей припарковался почти на том же месте во дворе, куда криво втиснулся в тот памятный первый приезд.

— Уверена, что хочешь пойти одна? — Андрей придержал Сашу под локоть.

— Уверена. — Она поманила его ближе, поцеловала в щёку и выбралась из салона.

Кто-то скинул доводчик, и полуоткрытая общая подъездная дверь методично поскрипывала на сквозняке. Саша поднялась на лифте. Сосчитала мысленно до десяти и нажала на звонок. Она не предупредила родителей, но не успела подумать, что ни одного из них может не оказаться дома, как раздался щелчок замка.

— Саша, — отец посмотрел на её заметно выступающий живот и сбился, то ли охнув, то ли вздохнув.

— Привет, пап. Можно войти? — Но прежде чем переступить порог, непроизвольно добавила: — Мне есть где жить, я просто в гости ненадолго.

— Зачем ты так… — Отец распахнул дверь шире, приглашая дочь и неловко переминаясь с ноги на ногу. — Мама скоро будет. Пошла к соседке. Ну, ты знаешь, — он неопределённо махнул рукой. —Заходи, чай попьём.

Отец поставил чайник, переставил сахарницу, достал кружки. Не зная, чем ещё занять руки, пока закипает вода, присел и спрятал их под стол. Саша обошла его и заняла дальний стул у окна, чтобы не перегораживать узкий проход.

— Как дела, пап?

— Да нормально всё, работаем потихоньку. Мать со всеми воюет, как обычно. Лёнька совсем от рук отбился. Уроки начал прогуливать, ночевать неизвестно где. Нас как в школу вызвали, так мать отправила его к родителям. Теперь он им там жару даёт, а мы во всём виноваты. — Отец нахмурился и мотнул головой. — Лучше расскажи, как ты.

— У меня всё хорошо, пап. Я замуж вышла. Ты не обижайся, что не сказала вам. Мы никого не приглашали, расписались вдвоём. И вот, внучка у вас скоро родится. Я, собственно, об этом и приехала рассказать.

— Ты с кем там болтаешь? Или это телевизор так громко бубнит? — из коридора послышался голос матери, и следом она сама появилась на кухне.

Саша погасила неуместный порыв встать и повернулась, встречая удивлённо-настороженный взгляд мамы.

— Смотрите, кто решил почтить нас своим присутствием, — мать сложила руки на груди и привалилась бедром к рабочей столешнице.

Отец вдруг с громким скрежетом отодвинулся от стола вместе со стулом и вперил в жену тяжёлый взгляд:

— Хватит.

— А что? — приподняла та бровь. — Совсем про родителей забыла, а тут явилась, не запылилась.

Саша поднялась и положила руку на плечо отца. Мать молча уставилась на круглый живот дочери.

— Я никого не забыла, мам. Просто так меньше раздражения для всех. Я хотела сама вам сообщить, что совсем скоро стану мамой, вот и приехала. — Она с трудом протиснулась мимо отца, поравнялась с матерью, которая так и не проронила больше ни слова. — Если захочешь, напишу, когда дочка, — Саша погладила животик, — там девочка. Я сообщу, когда она родится.

Мама наконец опустила руки и тут же сцепила их в замок.

— Сообщи. — Она разомкнула пальцы и огладила край кофты. — Сама-то как?

— Хорошо, мам. — Саша протолкнула тугой комок, внезапно образовавшийся в горле. — Всё хорошо.

Несмотря на потепление в отношениях Саши с матерью, Андрей категорично заявил, что не станет препятствовать общению внуков с бабушкой и дедушкой, но видеться они будут только на его территории. Разговор зятя с тёщей состоялся, пока Саша с Дарой были в роддоме, но после их возвращения домой и дальше поставленное Андреем условие беспрекословно соблюдалось. Бывали обиды, обронённое вскользь недовольство, отпускаемые якобы нечаянно замечания, но споров с Андреем не возникло ни разу.

***

— Привет, будущая дважды мать!

— Привет! — Саша широко улыбнулась, глядя в экран на машущую ей подругу. — Ты значком ошиблась и случайно нажала на видеозвонок? — Саша округлила глаза в искреннем удивлении, зная нелюбовь Нади к камере в любом виде.

— Почему сразу ошиблась? — проворчала Надя, явно нервничая, чем насторожила Сашу. — Может, я соскучилась и захотела на тебя посмотреть, крестнице язык показать и Андрюхе твоему привет передать.

Саша поджала губы, чтобы не рассмеяться над покрасневшими щеками подруги.

— Надь, что происходит?

— Да вы сговори…

На экране мелькнул потолок и появилось незнакомое мужское лицо.

— Здравствуйте, Саша. Меня зовут Виктор. Я только что сделал Надежде предложение. Она согласилась выйти за меня замуж, но никак не может настроиться сообщить об этом вам.

— Видишь, она же сейчас лопнет от шока, — Надя забрала у него телефон. — А ей нельзя сейчас волноваться. Сань, кончай лыбиться!

Саша засмеялась, посылая пунцовой Наде воздушные поцелуи.

— Я вас поздравляю! Обоих. А с тебя, — она ткнула пальцем в Надю, — подробности! — И добавила громче: — Виктор, без обид, но дайте нам теперь поболтать только девочками.

На телефоне вновь замельтешили фрагменты непонятно чего, хлопнула дверь и возникло лицо Нади.

— Это тот самый мой золотой медалист по поцелуям, — выдала она на одном дыхании.

Саша ахнула, вспоминая двух Надиных ухажёров, с одним из которых они как-то копали картошку, но он-то как раз не умел целоваться.

— Зацеловал тебя до кольца?

Надя закатила глаза, показывая, что комментарии излишни.

***

— Приведи познакомиться.

— Зачем?!

Саша вошла в дом и поспешила в гостиную. Андрей с Дарой снова спорили. Дочь уже перешла на повышенный тон. Муж же, напротив, максимально приглушал голос, плотно сжимая челюсти, что означало крайнюю степень раздражения.

— Затем, что мне не всё равно с кем ты встречаешься.

— Ты уже сделал выводы, пап. Только на каком основании? — Дара вдруг осеклась и сверкнула глазами. — Ты следишь за мной? Или за ним? Или за нами обоими сразу?!!

— Нет, не слежу.

— Да тебе это раз плюнуть! — Дара зло дёрнула себя за волосы, которые на днях обрезала в косое каре.

— Да, раз плюнуть. Но я обещал маме, что не буду этого делать без крайней необходимости. Поэтому не доводи до неё, Дара. Пригласи его познакомиться, если у вас всё так серьёзно.

— Я вас познакомлю. И ты больше не будешь указывать мне как жить! — Она вдруг протянула отцу руку, безмолвно требуя закрепить уговор.

Их взгляды схлестнулись, не уступая друг другу. Андрей медленно обхватил девичью ладонь и пожал.

В калитку вошла хихикающая пара. На дорожке над ними загорелся фонарь, выхватив чёрные толстовки оверсайз, джинсы и одинаковые зелёные кеды на обоих. Новоприбывшие прыснули со смеху, перебросившись парой невнятных фраз.

Саша взяла Андрея под руку, и они спустились с крыльца навстречу дочери и её молодому человеку.

— Мои мама и папа, — представила их Дара. — Это Филипп.

Саша почувствовала, как натянулись жилы на предплечье мужа. Дара вздёрнула подбородок. Она попыталась взять Филиппа за руку, но он вздрогнул и отшатнулся от неё.

— Твой отец — Славен?

Дара непонимающе перевела взгляд с парня на отца и обратно.

— Да, это мой отец, Андрей Славенский.

Филипп нервно запустил пятерню в волосы и шумно выдохнул.

— Добрый вечер. Всем счастливо оставаться. Впредь всегда буду спрашивать фамилию у девчонки, прежде чем её клеи… с ней знакомиться.

Он резко развернулся на пятках и вылетел со двора.

Хлопнула калитка. Погас фонарь. Повисла вязкая пауза.

Саша крепче сжала руку Андрея, сканируя лицо растерянной дочери. Дара постояла, некоторое время глядя в темноту, туда, где исчез Филипп, и вдруг громко закричала на отца:

— Ты всё рассчитал! Ты знал, что так закончится! Он только что бросил меня из-за тебя! Всё из-за тебя! Тебе везде нужно влезть, да? Но это моя жизнь, слышишь, моя! Не смей в неё вмешиваться! Нен… Нен… — она задохнулась, сдавленно всхлипнула. — Как ты его терпишь?! — толкнула мать в плечо и понеслась в дом.

Андрей начал высвобождать руку из Сашиного захвата. Она отпустила его и тут же обняла сзади за пояс.

— Я тебя не терплю, ты знаешь. — Саша уткнулась лбом между напряжённых лопаток мужа. — Пойду попробую поговорить с ней.

Андрей погладил Сашу по руке и кивнул.

Несколько дней спустя

— Пап?

Андрей оторвался от монитора и посмотрел на дочь, которая мялась на пороге кабинета, вцепившись в дверную ручку, и не проходила дальше.

— Тогда вечером я наговорила лишнего, — голос подвёл девушку, и она резко замолчала, судорожно втянув воздух.

Андрей слегка качнул головой, показывая ей зайти.

— Знаешь, почему мы с мамой назвали тебя Дарой?

— Мама говорит, потому что я подарок свыше.

— Мама думает, что ты подарок ей от меня.

— А ты считаешь, что от неё тебе? — По давней привычке с детства Дарина забралась было в кресло напротив отцовского стола, но вдруг замерла и резко встала на пол. — Тот ещё подарочек получился.

Андрей откатился от стола и поманил Дару к себе.

— Иди сюда.

Она подошла, пряча взгляд. Андрей поймал её руку. Она вздрогнула, всхлипнула и замотала головой.

— Пап, прости, я такая дура.

Андрей поднялся и прижал голову дочери к своему плечу. Она сразу дала волю слезам, ругая себя, проклиная того «недоноска», извиняясь и хлюпая носом.

— Я правда за тобой не следил. Случайно увидел в городе, как вы выходили из кафе. Слышал об этом Филиппе намного раньше.

— Знаешь кто ты, пап? Тест на вшивость. Ведь он за секунду слился, как только увидел тебя. Слабак! Почуял, что может встрять, и мигом забил на меня.

Она заплакала сильнее, пытаясь сказать что-то ещё:

— У тебя… будут проблемы… из-за меня.

— Не выдумывай. — Андрей дотянулся до бутылки с водой и открутил крышку. — Попей и пойдём на диван.

Дара сделала несколько жадных глотков и вытерла лицо краем своей футболки.

— Дар, расскажи мне всё, что знаешь, хорошо? Какие проблемы по-твоему могут возникнуть?

— Пап, — Дара обречённо уронила лицо в ладони и глухо пробормотала: — Я же… с ним… переспала.

Андрей в полной мере словил тот самый «снег на голову». В глазах потемнело и моментально захотелось убивать.

— Он… тебя?.. — выдавил по слогам, оставаясь внешне чрезмерно спокойным.

— Нет, — Дара замотала головой, — я сама хотела. Я же думала, что люблю его. — Она застонала с безысходным отчаянием. — Так противно от себя самой. Он ведь теперь раструбит на каждом углу, что поимел дочку Славена. Прости, пап.

— Прекращай извиняться, — Андрей потянул Дару за плечи вверх, понуждая распрямиться и сесть ровно. — А этот… Пусть рискнёт — и поиметь кого-то ещё ему будет нечем.

Дара фыркнула и посмотрела на отца сквозь пальцы.

— Где вообще были мои глаза и мозги?

— Дар, все мы далеко не сразу умные. Все совершаем ошибки. Главное, чтобы они стали уроком, а не приговором.

— Пап, ты лучший, ты знаешь? — она наконец отняла руки от лица.

— Разве с тобой можно быть другим? — усмехнулся Андрей и сгрёб дочь в объятия.

Конец