Глава 58. Следы на песке

Всю оставшуюся дорогу до Оушен Тирса я сидела на переднем, рядом с Хью. Моя ладонь покоилась у него на бедре и иногда нервно вздрагивала. И тогда он сверху опускал свою — лишь для того, чтобы легонько сжать мои пальцы.

— Хью…

Он коротко взглянул на меня, но тут же снова перевел взгляд на дорогу. И лишь тень улыбки, почти неуловимая в ночном сумраке, мелькнула на секунду на его губах.

— Да, мэм?

— А… Как же Лекси? Ты поехал с нами, и спасибо за это, но… Как же Лекси?

Он хмурится, снова превращаясь в отстраненного, холодного Хьюстона, от которого сердце начинает обрастать льдинками. И мои пальцы на его колене снова вздрагивают, порываясь убраться, скрыться в тепле родного тела.

Хью не дает.

Аккуратно накрывает их своей горячей ладонью, словно целуя этими прикосновениями. Словно извиняясь за излишнюю хмурость.

— Я отправил ее домой.

Несколько слов, и чувство вины внутри становится почти нестерпимым. Я ведь видела, как сильно он любит эту синеволосую мелкую занозу. А теперь из-за меня она снова уехала к маме под крылышко и неизвестно, когда Хью снова увидит сестру.

— Прости, Хью. Я постоянно порчу твою жизнь. И почему ты все еще остаешься рядом?

Он вдруг сворачивает к обочине и останавливается. Мне кажется, что я сжимаюсь в маленький комочек, стараясь раствориться в пространстве. Боюсь очередного серьезного взгляда.

Как оказалось, я слишком хорошо умею причинять ему боль.

Не хочу.

Не хочу делать это снова.

Но что, если?..

— Мелли, тебе что, пять лет? — он поворачивается, и я снова вижу не обаятельного придурка, а молодого мужчину, который умеет быть серьезным. Мне страшно, когда он такой. Потому что понимаю — я не дотягиваю.

— Ты так смотришь сейчас, что кажется, будто три.

— Как думаешь, я настолько тупой, что просто раз за разом остаюсь рядом с девушкой, которая мне не интересна? Мне некуда тратить время, и поэтому я отпаиваю ее куриным бульоном во время болезни. Мне не нужна работа, и поэтому я беру отгулы, чтобы помочь ей с кондитерской, о которой она мечтала. Я плюшевая безобидная игрушка, которая не умеет злиться, и поэтому везу ее в соседний штат, отправив сестру домой. Так ты думаешь?

— Серьезно?! — голос с заднего сиденья выводит меня из ступора, в который я впадаю от вопросов. — Мэл, у нас подруга пропала, понимаешь?! Про-па-ла. Хватит уже выяснять, кто из вас больший идиот! Я уже отдала это почетное звание тебе. Поехали, Хью, поехали!

И Шэннон отворачивается к окну, накрывая голову кофтой.

А я смотрю на Хью и впервые верю в его любовь.

— Спасибо.

Одно слово. Но он понимает. Плотно сжатые губы его смягчаются, в штормовых глазах я снова вижу звездное море. И когда он поцелуем касается серединки моей ладони — обещаю себе перестать сомневаться в женщине, которую он полюбил.

К Оушен Тирс мы подъезжаем только ранним утром. Плотный туман оседает холодными каплями на плечах. Старый пикап мигает аварийкой на краю дороги, пока Хью пытается поменять колесо. А я стою, как дурочка, рядом. Не знаю, чем помочь, но и уйти в машину, пока он совсем один дрогнет под этими туманными хлопьями, не могу.

— Мэм, замерзнешь.

Он встает с земли, отряхивает руки и, закинув домкрат в машину, притягивает меня к себе. И здесь, в сотнях миль от дома, я вдруг чувствую себя так, словно все еще сижу на маленькой кухоньке рядом с влюбленным базиликом и недовольным холодильником.

— Ну что, последний рывок?

Молча киваю, упиваясь запахом лимонада и чего-то настолько родного, что ему не находится описания. Так пахнет Хью — моим мужчиной. Тем, рядом с которым невозможно сомневаться в том, что мы найдем Дебби. И тогда я накормлю ее пирогом, заговоренным на понос. Чтобы больше не смела пугать тех, кто беспокоится о ней.

Мы заселились в первую же гостиницу. Одна комната на троих, кровати с железной сеткой, сломанный душ и паутина под потолком. Зато дешево.

— Куда сначала? В дайвинг-клуб? — Шэннон задвигает чемодан под кровать и перевязывает волосы.

— Думаю, логично будет начать с места работы, — поддерживает ее Хью, и мы втроем выходим под начинающее жарить солнце.

Пасмурно, но душно, и я кутаюсь в толстовку Хью, чтобы не сгореть. А вокруг шумные туристы, яркие палатки и запахи, от которых кружится голова и сводит желудок от голода. Когда мы последний раз нормально ели?

От последней мысли прихожу в ужас.

У меня пропала подруга. А я то развожу любовную драму на пустом месте, то думаю о еде. Идеальный друг.

— Красавицы, давайте сейчас пройдем во-о-он к той палатке, — Хью указывает пальцем на что-то ярко-зеленого цвета с надписью “Сувениры”, — там возьмем карту этого великолепного городка и заодно рядом купим чего-нибудь перекусить. Боюсь, умершие от голода мы не сильно поможем Дебби.

Шэннон кривится, но не может спорить с логикой, поэтому дружно направляемся к палатке, огибая разноцветную толпу спешащих к океану. Воздух пахнет солью, стягивает кожу. И я вдруг только теперь замечаю, как измотан Хью. И дело не в искусственной улыбке, прилипшей к губам, как листик кинзы. И не в потускневших глаза.

Бледная кожа. Испарина на лбу. Нахмуренные брови.

— Хью, ты в порядке?

Мой голос почти не слышен за гомоном толпы и мальчишек, предлагающих кукурузу. Но Хью оборачивается.

Очередная улыбка. Подмигивание. И я почти расслабляюсь.

Но вот рука его касается затылка, и я буквально чувствую, как Хью простреливает болью.

— Что? Дай посмотрю…

— Мэм, стой.

Ладонь вырастает перед моей грудью непробиваемой стеной. И я могла бы попытаться снести эту стену, но имею ли право?

— Все нормально, Мелли, — смягчается Хью, — просто шишка после того, как мне эти обкуренные хиппи по голове дали. Немного больно. не страшно.

И, вдруг мягко обхватив меня за бедра, спрашивает уже знакомым придурочно-сексуальным голосом:

— Или моя рыжая ведьмочка хочет полечить своего плохого мальчика?

Этот вопрос абсолютно неуместен. Но после него мне становится легче. И, с тихим фырком оттолкнув Хью, я ускоряю шаг, пытаясь догнать Шэннон.

Мистер Паттерсон, тот самый, из-за которого Дебби не могла прогуливать работу вместе с Риком, Реем или Роем, оказался приятным мужчиной. И обеспокоенным.

— Я правда не знаю, чем вам помочь, ребята. Я пытался обращаться к стражам порядка, но кто мне Дебора? Просто подчиненная. Меня даже слушать не стали. Информации о ее родителях у меня нет. Ничего странного не происходило.

Он разводит руками, поджимая губы. И приходится признать — он прав, от него ничего полезного мы не узнаем.

— Но подождите! Может, у вас клиент какой подозрительный был? Или вы видели ее с парнем незнакомым?

Шэннон напирает, не желая сдаваться. Хью оглядывает кабинет, словно заправский сыщик. А мне жалко мужчину, который искренне хочет помочь, но не знает, чем.

— Клиенты у нас все проверенные временем. Новеньких в этом году не было еще. А парни… Вы же знаете Дебору, у нее они менялись чаще, чем расходники. Да и некогда мне было особо их разглядывать — то снаряжение проверить надо, то баллоны заправить. А Дебора умудрялась флиртовать даже с семидесятилетним старичком, который забрел случайно.

Мистер Паттерсон грустно улыбается, а я вдруг понимаю, что возможно, Дебби нашла в нем дом. И работала исправно не потому, что так сильно любила океан. А потому что…

— Спасибо, мистер Паттерсон, — Шэннон жмет руку мужчине, который уже не скрывает слезящихся глаз, — у Дебби мало людей, которым она могла бы довериться. Думаю, вы один из них. Мы найдем ее. Обещаю.

Мы выходим на улицу, а я все еще вижу перед собой заплаканные глаза мистера Паттерсона. Это я должна плакать. Я должна чувствовать, будто теряю опору под ногами, но…

Внутри меня пусто. Словно выключили свет, заглушили звуки, лишили меня голоса.

Чувствую себя чудовищем от того, что выжжена изнутри бесконечными своими истериками. И не переживать сейчас из-за Дебби кажется предательством.

— Может, на пляж? Я так понял, что ваша подружка любила полежать на песочке и поглазеть на красавчиков серферов?

— Наша подружка любила поглазеть на красавчиков, — уныло выдыхает Шэннон, разворачивая карту в поисках короткой дороги к пляжу, — и тут уже не важно, серфер это или любитель понырять за моллюсками.

А дальше день превращается в бесконечную суету.

Песок забивается в поры, волосы и рот. Под толстовкой жарко, и пот стекает по спине. Тяжело дышать. Тяжело идти, проваливаясь в песок. Тяжело подходить к незнакомым людям с одним и тем же вопросом.

“А вы случайно не знаете Дебби?”

Тяжело понимать, что она популярна, но никем не любима.

“Классная девчонка”.

“О, да! Эта бейба клево целуется. Я бы повторил! А ты, детка? Не дашь номерок?”

“Эта розовая дура? Парня у меня увела. Пропала куда-то — и то радость”.

“Да видел вроде… Бывшая Патрика, кажется. Не, куда пропала, не знаю”.

И так раз за разом. Разговор за разговором. Час за часом.

Пока телефон не взрывается громкой мелодией.

Шэннон.

— Мэл, подходи к спасательной вышке. Тут нашелся один умник. Говорит, Дебби на дрыща какого-то повелась.

— Хью звонила?

— Да, вон уже вижу его. Одна ты осталась.

Осматриваюсь в поисках вышки.

— Девушка? Вам не жарко? Сняли бы толстовку. Лето же, солнышко! Загорать надо, а не под тряпками прятаться!

— Спасибо, мне не жарко.

Отвечаю вежливо, а самой и правда хочется спрятаться. Только не под тряпками, а от бестактных людей. Будто мне и самой не хочется перестать чувствовать себя в сауне. Но рыжим особо выбирать не приходится: или сауна, или солнечные ожоги.

Серф. Шесть кубиков пресса. Выжженные до соломенного цвета светлые волосы. Широкая улыбка парня, который знает, что нравится девушкам. Знакомое лицо.

— Рой?

— Мимо, крошка. Я Рик.

Хью молчит, но подходит чуть ближе, словно прикрывая меня собой. Шэннон зло закатывает глаза и просит:

— Повтори еще раз то, что сказал мне.

— Ух какая горячая цыпочка! Не хочешь поплавать вечером под луной? Ты только представь: ночь, весь такой красивый я, вся такая голенькая ты.

— Весь такой беззубый твой рот… — медитативно продолжает Шэннон, словно это не у нее только что дернулся глаз.

— Злючка, — сразу теряет тот интерес, — что вам сказать? Что эта блондинистая сучка бросила меня и через месяц ее видели с каким-то рыжим лошком? Высокий, тощий, как жердь, и рыжий. Одет бедно, таскается вечно с каким-то рюкзаком столетней давности за плечами. Хоть бы кого поприличнее нашла. А я ей говорил, что после меня никто нормальный на нее уже не позарится.

— Ты бы рот прикрыл, пока твое дерьмо наружу не полезло. — Хью отодвигает меня и Шэннон себе за спину, словно готовясь к драке. И я вдруг снова чувствую что-то, кроме опустошения. — Ни один уважающий себя мужчина не будет так отзываться о бывшей.

— Чувак, тебя когда-нибудь бросали?

— Представляешь, ты не один такой на свете.

— И что, разве эта девка не заслужила плохого слова?

— Если бы она осталась, разве было бы в моей жизни место для той, кто должен прийти после нее?

— Сплошной пафос и розовые слюни, — Рик потягивается, рисуясь рельефным телом. Но после его слов оно могло бы зацепить разве что дуру. — Ищите этого рыжего, короче. Но он реально на психа похож.

— Думаешь, она могла реально запасть на дрыща? — с сомнением спрашивает Шэннон, потирая подбородок.

— Дебби? А почему нет.

— Или он просто ее по голове стукнул и все, — подключается к разговору Хью, машинально потирая затылок.

— Нет, я так не могу. Надо идти к стражам.

И, больше не сказав ни слова, Шэннон разворачивается и шагает к выходу с пляжа.