Глава 9. Неудавшийся поцелуй

Не знаю, как решилась снова впустить его в дом. На свою маленькую уютную кухню. И ведь даже ни одна вилка не звякнула против!

Он вписался так легко, словно всегда здесь находился. Пальцы уверенно держали нож, шинкуя овощи на салат. Из горячего окошка духовки умопомрачительно тянуло мясом, мускатным орехом и томатами, которые тоже радостно упали с ветки прямо к нему в руки.

— Знаешь, что говорят умные женщины? Мужчина, который готовит… — Хью одним движением отбросил с лица упавшие на лоб пряди и, поправив фартук, взялся за чеснок.

Я, как завороженная, смотрела на лезвие, что плашмя опустилось на зубчик. Брызнул чесночный сок, оставляя на деревянной досточке влажные следы. В нос ударил бодрящий запах, какой бывает за городом. Там, где растет дикий лук. Хью еще что-то говорил, наверно, но я уже не слушала, мысленно переместившись на зеленую поляну, где сладкий аромат клевера и цветочного меда смешивается с чесночной терпкостью, свежим воздухом и тем неуловимым, что не описать никакими словами. Мне захотелось растянуться на прогретой солнцем земле, подминая под себя росистую траву, раскинуть руки в стороны и дышать, пока дышится. Каждой клеточкой кожи, каждой своей частичкой. Стать этим полем, этими травами, цветами и небом. Бескрайним голубым небом над головой.

— Мелли, ты сегодня нарываешься.

Вздрогнула, увидев прямо перед собой лукавые смешинки в глазах. Хью, наклонившись ко мне, завис напротив, пристально вглядываясь в мое лицо. Меня бросило в жар, и тонкая струйка пота потекла по позвоночнику. Почему он все время оказывается так близко?

— Что?

Я обескураженно захлопала ресницами, пытаясь прийти в себя.

— Знаешь, — продолжил он, даже не пытаясь отстраниться, — когда ты такая смущенная, такая растерянная…

Задержала дыхание, крепче сцепив зубы. От его близости рот наполнился слюной и захотелось сглотнуть, но я держалась. Это бы выглядело так же тупо, как у книжных героинь, что все время облизывают губы, как только оказываются рядом с объектом обожания. Вот только я Хью не обожаю. Вообще. Да. А излишнее слюноотделение… Из-за ароматов горячей лазаньи и овощного салата. Правда же?

— Когда ты молчишь и смотришь на меня так…

Его пальцы приподняли мой подбородок. Снова. А я молилась только о том, чтобы из уголка рта не потекла слюна.

— Мне хочется сделать это.

Глаза широко распахнулись, когда горячие мягкие губы слегка коснулись ямочки под нижней губой и переместились в уголок. Судорожный вдох. Резкий, неконтролируемый выдох…

И я чувствую, как вместо стона с губ моих срывается тихое “пш-ш-ш”, словно у утюга в режиме отпаривания.

Хью смешно моргает, вытирая лицо рукавом толстовки. А я покрываюсь краской с головы до пяток. Щеки горят от стыда, и мне кажется, что даже волосы у меня покраснели от дикого желания провалиться сквозь землю… А мне и бежать некуда — я у себя дома.

— Это было… весьма доходчиво, — ошалело выдает Хью, но не сбегает, теряя на ходу обувь, как можно было бы ожидать. Вместо этого треплет меня за волосы на затылке, словно мелкую, и тянет за руку к столу.

— Хью, слушай…

Мысли путаются, слова путаются, и ноги — путаются. Как объяснить, что я не хотела плеваться в него? Даже если бы… Страшно и волнительно думать об этом, но если бы только вдруг он сделал то, что собирался… Я бы и тогда не стала плеваться. Желаю ли я, чтобы мой первый поцелуй достался такому, как Хью? Не знаю…

Внутри снова поднимается паника. Чувствую себя яйцом, попавшим в блендер вместе со скорлупкой. Мысли и кишки накручивает на венчик, пока мозг в этом бешеном ритме старательно пытается найти кнопку “Выкл”.

— Мелли, ужин остывает, — на удивление ласковый голос врывается в мои размышления.

Широкие мужские ладони отодвигают со скрежетом стул, кладут передо мной приборы с тихим звяканьем, ставят аккуратно тарелку, пододвигают салат. И меня медленно отпускает.

— Прости, — повторяю в который раз за день, чувствуя себя последней идиоткой. — Я правда не хотела.

— Мэм, — он подмигивает и, придав лицу слишком серьезное выражение, выдает, — должен признать, что я крайне польщен. Вряд ли ты с каждым встречным обмениваешься генетическим материалом. Еще несколько таких выходок, и мне придется взять тебя в жены.

— За священника будет, видимо, лазанья?

Благодарно улыбаюсь, любуясь смешинками в глазах Хью. Пальцы по привычке тянутся к колечку на шее. Мама, неужели это правда он? Вот так просто? Не сказочный принц, не рыцарь без страха и упрека, а всего лишь наглый курьер с безумно красивыми глазами?

— Мелли, ты совсем отстала от жизни. Ну какой священник? Я…

Громкая вибрация смартфона, от которой сотрясается стол, прерывает Хью на полуслове.

Незнакомый номер. Я бы могла сбросить, но сбережения подходят к концу, а мне срочно нужны деньги. И я все еще помню, как пару дней назад дала объявление в “Голос Айронвуда”.

— Слушаю?

Хью откладывает вилку, словно боится помешать нечаянным звуком. И мои губы растягиваются в улыбке от такого просто, но значительного действия.

— Стать нежнее и женственнее? — забыв о Хью, кручу колечко в пальцах. Перебираю в памяти рецепты и думаю, чем можно помочь девушке на том конце связи. — Как насчет легкого желейного десерта с засахаренными съедобными цветами? Фиалки, анютины глазки… Да? Завтра… Смогу.

Отложив смартфон, задумчиво ковыряюсь вилкой в салате. Ягодный террин — не самый сложный десерт, скорее, наоборот. Но ждать, пока застынет каждый желейный слой… Кажется, мне придется работать всю ночь. Сделать разноцветный ягодные слои, поиграть с вкусами… Какой-то слой слаще, какой-то — кислее. А самый верхний — цветочный. Тот, что и пробудит в девушке легкость, женственность, игривость… Да, точно. И еще немного украсить засахаренными цветами. У меня же оставались где-то фиалки?..

— Мэл, что-то случилось?

Тихий голос выдергивает из размышлений, и я с удивлением понимаю, что совсем забыла о Хью. А он все еще здесь — сидит напротив, смотрит на меня внимательно, и даже привычные лукавые искорки исчезли из глаз.

— Заказ новый. Всю ночь буду работать…

Неловко замялась, думая, как бы потактичнее выпроводить позднего гостя. Тихо задребезжало стекло в духовом шкафу. Сильнее запах базилик. Загудел, затарахтел холодильник.

— Иди, начинай работать, — Хью улыбается, и я впервые вижу его таким спокойным. Его глаз не дергает от подмигивания, губы не изламываются в ехидной усмешке, изо рта не вырывается очередная тупая шуточка. — Иди, Мелли. Не обращай на меня внимания. Я приберу немного и сам за собой закрою.

Мне хочется сказать, что сложно не обращать внимания на того, кто недавно пытался тебя поцеловать. Что мне нужно готовить, а эта кухня слишком маленькая для двоих. Что магия не терпит постороннего присутствия. Что… Мне многое хочется сказать, но я молчу, окутанная этой уютной тишиной, что внезапно обрушивается на нас. В мерном гудении электроприборов воздух между нами вязнет, уплотняется. И я впервые в этом городе не чувствую одиночества.

— Ну же, Мелли, отвисни, а то поцелую, — снова говорит Хью, но я уже не верю в эту придурковатость. Широко улыбаюсь и отвечаю:

— Рискни, но я за последствия не ручаюсь.

Он смотрит пристально, а у меня под ребрами бурлит непонятное возбуждение.  Чувствую себя банкой с газировкой, которую хорошенько встряхнули. Стоит сорвать крышечку — и всех вокруг зальет сладкой липкой пеной.

— Думаю, что на сегодня экспериментов достаточно. Но я запомнил твои слова. А память у меня хорошая, Мелли.

Обольстительная улыбка скользит по его губам, а я не вижу ее — смотрю в внимательные и понимающие глаза.

Хью неторопливо собирает тарелки в стопку, включает воду в раковине. Мята на подоконнике тянется к нему, источая ментоловый освежающий запах. Я провожу указательным пальцем по узорчатым листочкам, срываю один. Точно, надо будет добавить в террин мяты.

Достаю из навесного шкафчика сахар и желатин, вынимаю из холодильника сливки и молоко. Первый слой будет муссовым, мягким и воздушным, как подтаявший на солнце пломбир. Прикрываю глаза, улыбаясь. Каждой девочке хотя бы раз в жизни хочется почувствовать себя принцессой. И как же хорошо, что магия может в этом помочь.

Распускаю желатин в молоке и выливаю сливки в миску. Миксер привычно ложится в ладонь. Легкая золотая пыльца слетает с кончиков пальцев, когда жирные сливки с сахарной пудрой превращаются в мягкие пики. Любуюсь ровной и гладкой текстурой, прежде чем влить в сливки тонкой струйкой желатин. Искорки магии оседают сверху, и в груди теплеет.

Аккуратно перемешать, перелить в форму, убрать в морозилку… И можно приниматься за следующий слой.

— Мэл, я ушел.

Дергаюсь, и бумажный пакетик с красной смородиной падает из рук на стол. Несколько ягодок лопаются, оставляя на темном дереве красные пятна.

— Прости… Не хотел пугать.

Оборачиваюсь. Хью стоит в дверном проеме со своим скейтом и коробкой давленных кексов. Глаза виновато блестят в сумраке прихожей. Я снова забыла, что он здесь.

Обвожу взглядом кухню: посуда помыта, насухо вытерта и стоит в шкафу, раковина блестит от чистоты, вилки и ложки довольно перезвякиваются.

— Спасибо, Хьюстон Леджер.

— Снова нарываешься? — вижу, как по губам скользит усталая улыбка. Хочется прикоснуться к ней пальцами, задержать еще ненадолго…

— Просто благодарю.

Один день, проведенный вместе. В обед он чуть не убил меня, заставив встать на скейт, и нагло приставал. Вечером — приготовил ужин, сгладил позорный момент и перемыл посуду, чтобы я не отвлекалась по мелочам. Какой же ты настоящий, Хью? Кто ты: обаятельный балбес, озабоченный придурок или тот, кто тихо и без слов поддержит, если будет нужно? И хочу ли это знать?

— Оставь скейт себе, — он ведет подбородком куда-то себе за спину, в темноту прихожей, где, прислоненный к стенке,стоит ярко-розовый девчачий скейт — красивая машина для самоубийц. — На будущее.

— Хью, я…

— Боишься и не умеешь кататься. Я уже понял. Прости, Мелли. Просто дай нам со скейтом еще один шанс. Ты не пожалеешь.

Закатываю глаза, снова начиная раздражаться. Колено под пластырем простреливает болью. Чтобы я еще раз коснулась этого розового недоразумения?

— Просто пусть пока постоит у тебя, ладно? — наконец-то сдается Хью, и я еле сдерживаю торжествующую улыбку.

— Ладно.

— Ну я пошел?

Сейчас бы лечь в кровать, закутаться в одеяло и провалиться туда, где ни одиночества, ни тревожных мыслей, ни сумятицы. Но впереди несколько часов работы, а Хью сбил меня с нужного настроя. Я решаю отомстить и, подойдя к нему, встаю на цыпочки и касаюсь губами шершавой щеки.

— Волшебных снов, мой мистер Хаос.

И пока он ошарашенно хлопает ресницами, легонько толкаю в грудь. Когда он оказывается за порогом квартиры, закрываю дверь.

Теперь можно продолжить готовить.

Что там дальше по плану? Стеклянное прозрачное желе с малиной и красной смородиной?

Ночка предстоит долгая.