Глава 6. Тук-тук-тук, стучит сердечко

— Ты загорел, просто мулатка-шоколадка! Магнитик мне привез?

— Гаврик, когда ты пытаешься шутить, я пугаюсь, — Левка привычно устраивается за гримировальным столиком. — Какие тут у вас дела были, пока я отсутствовал?

— Да ничего особенного, — зевнул Гаврилов, шурша шоколадным батончиком. — Ян, как обычно, откупился. Для приличия недельку посидели тихо. Но сегодня — аншлаг. По тебе соскучились, Лола.

- А я что-то не очень, — Лев берет в руки тушь для ресниц. Кажется, он напрочь забыл, как этим пользоваться. Он вообще в этом плане бездарный, на уроки визажа ухлопал кучу времени и денег, пока хоть чему-то научился.

— Зато я теперь красивая.

— Ой, кто это? Давно не слышал.

— Тебе не до меня было.

— За инструментом моим следил? — Лев аккуратно отвинчивает колпачок. Сиди — не сиди, а надевать шкуру Лолы надо.

— А как же! — Гавря хлопает по стоящему у стены футляру с аккордеоном. — Каждый день пыль протирал. Душевно ты на нем играешь, Левко.

— Спасибо, — Лев со вздохом принимается за гримирование. — Мне еще завтра на дне рождения работать. На детском.

— Не любишь детские? — секьюрити с любопытством наблюдает за Левкиными действиями. Процесс превращения Льва в Лолу его неизменно завораживает.

— Наоборот, — пожимает плечами Лев. — Предпочитаю даже. С детьми я ладить умею, а напиваются там меньше. Все, помолчи, не мешай.

***

— Детка, я надеялся, что ты меня встретишь.

— Не получилось.

— Чем так занята? Пишешь гениальный сценарий?

— Да.

Игорь, кажется, наконец, решил принять во внимание ее сухой тон и краткие ответы. Вздохнул демонстративно.

— Ну работай, детка, работай. Пиши. Что еще делать студенту сценарного факультета?

Это была завуалированная издевка, но Дина ее проигнорировала. Взрослая. Она взрослая. И надо вести себя соответственно.

- Именно так. У нас все серьезно, на харизме и смазливой мордашке не выедешь.

Игорь рассмеялся. Нехорошо, недобро.

— Ну ладно, забегу как-нибудь при случае, проведаю свою труженицу печатной машинки. Да и с нотариусом вопрос надо решить.

— Время еще есть.

Дина не знала, конечно, что в этот момент ее голос звучал в точности как у отца. Когда дело касалось чего-то по-настоящему важного, вся аристократическая вальяжность с Андрея Ингер сползала и обнажалась суровая саксонская натура — беспощадная и бескомпромиссная.

— Хорошо, детка, хорошо.

Окончив разговор, Дина положила телефон рядом, на сиденье дивана. Вытерла ладони о джинсы. Вспотели отчего-то ладони. Она боялась этого разговора. Боялась, что Игорь приедет. До дрожи боялась, что прикоснется. Теперь она не могла ему позволить прикасаться к себе.

Потому что с моря вернулась другая девушка. И причина тому — один-единственный человек.

6.2

Дина какое-то время пыталась понять, что с ней там, в Сочи, произошло. Но быстро осознала, что эти попытки ни к чему не приводят. Она ни-че-го не понимала.

Ведь ничего не предвещало каких-либо необычностей. Фестиваль — да Дина их повидала за свою двадцатилетнюю жизнь тьму-тьмущую. Все одинаковые, все слились и смешались в один общий образ. И все было как обычно. Абсолютно все. И это «все» вдруг в один момент опрокинулось.

Она просто шла. Шла по набережной, уставшая, раздраженная жарой, толпой, необходимостью выполнять определённые протокольные действия. И увидела мужскую фигуру. Обыкновенную, ну совершено обыкновенную, ничем не выделяющуюся из курортной толпы. Шорты, футболка, солнцезащитные очки. Стоит человек, привалившись к парапету спиной, о чем-то своем думает. А Дина словно в стену врезалась, встала как вкопанная. Постояла — и пошла к нему. А когда человек снял очки…

Где-то она видела эти глаза. Большие, выразительные, темные. Немного грустные. И какие-то очень мудрые. Что никак не вязалась с молодым мужским телом, ямочками на щеках, уголками губ, которые любили улыбаться — так Дине показалось.

Она стояла как идиотка и просто смотрела. Словно заколдованная. Будто магия какая-то или еще что. Непреложный факт был только один — из всей толпы на набережной как-то непостижимо Дина заметила этого, именно этого человека. А потом ее к нему словно магнитом потянуло. Будь Дина чуть романтичней — она бы могла вспомнить рассказы про то, как люди встречаются в разных жизнях, про реинкарнацию и любовь сквозь века. Но Дина была чужда этого всего. И поэтому стояла, молчала и смотрела. И ни-че-го не понимала.

А потом он с ней заговорил. И тут она просто чуть в обморок не хлопнулась. Голос. Какой же у него голос. Он словно обволакивал, окутывал ее каким-то невероятным теплом. И снова ощущение, что слышала, знает. Это даже уже не дежа вю, это просто что-то, очень похожее на сумасшествие.

И Дина в это сумасшествие рухнула.

Со стороны происходящее походило на сказку. Или прекрасный летний курортный роман. Лев был безупречен. Оказывается, он прекрасно образован и работает в музее. Выяснилось, что великолепно танцует. Умеет себя вести в обществе и поддержать разговор. Ни разу не позволил Дине достать кошелек. Ну и ко всему прочему — очень красивый. Ладный, прекрасно сложенный, с яркими глазами, улыбчивым ртом и ямочками на щеках. Образцово-показательный идеальный принц. Каким в жизни существовать не положено, они живут только в диснеевских мультфильмах.

И, тем не менее, факт надо признать. Дина ведь взрослая, и не должна строить иллюзий. Признаем факт, черт его раздери. Поплыла. Поплыла и даже потонула. Он слишком похож на принца, чтобы двадцатилетняя девочка не потеряла голову. И Дина потеряла.

А потом ей голову на место резко вернули. Но перед этим окончательно свели с ума поцелуем, унесшим ее с этой планеты куда-то в космос, оторвавшим от земли, сделавшим ее кем-то большим, чем просто земная девушка Дина. А потом…

А потом в волшебный полет вторглась приземленная действительность.

Дина резко встала, прошла к окну, двинула шторой. Уперлась лбом в стекло, глядя на двор внизу. Но видела совершенно иное. Тёмная набережная, луна на небе и двое людей, застывших в неловком молчании.

А ведь он не сделал ничего плохого. Абсолютно ничего. Это ведь нормально. Естественно. «Что естественно, то не без оргазма» — так любил говорить Игорь.

Дина застонала. Не мысленно — вслух. Громко. От собственного бессилия.

Да, естественно. Для нормальных здоровых людей. А для нее — противоестественно. И сразу паника. И будто ведро ледяной воды вылили.

Лев теперь ей ни за что не позвонит. Кому захочется продолжать отношения с чокнутой, которая так реагирует на поцелуй. Которая шарахается, когда ее обнимают покрепче. Дина даже всхлипнула от жалости к себе. Вспомнила, какие жесткие у него волосы. Как пахнет от кожи. Какие крепкие плечи. И…

Дина отошла от окна, прижалась теперь затылком к стене. И медленно сползла на пол.

И того, что там дальше, за этим «и…» она панически боится. Всегда не принимала, терпела. Теперь не будет. Ни от Игоря. Ни от…

Дина уткнулась носом в колени, снова всхлипнула. И в этот момент подал голос телефон.

Дина проморгалась, чтобы прочитать сообщение еще раз.

6.3

Лев: Ну что, пацан обещал — пацан сделал. Послезавтра сможешь к шести?

Дина смахнула влагу с глаз, снова вытерла пальцы о джинсы.

Дина: Смогу. А что и куда?

Лев: Иду ради тебя на должностное преступление. Будем смотреть коллекцию Каподимонте после закрытия музея. Обещай, что ничего не украдешь!

Дина: Только если тебя. После просмотра. Украду на чашку кофе.

Лев: Договорились.

Дина смотрела на переписку. Боже, она ему навязывается. И ничего не может с этим поделать. Но настроение больше портиться не хотело, а с губ не уходила улыбка. Они послезавтра увидятся. Он все-таки написал!

Лев смотрел на переписку. Она согласилась. Она не сердится. Они послезавтра увидятся!

Осталось договориться с мамой.

***

— Сынок… — у Ларисы Константиновны и голос, и весь вид — растерянный. — Но это же…

— Мам… — с нажимом и одновременно умоляюще. — Я прошу тебя. Ты ведь проводила меня.

— Да, но…

— Теперь я прошу сделать это еще раз. Для меня и еще одной девушки.

— Левушка, ты вообще представляешь, каков масштаб… ценностей?

— Мы не собираемся грабить музей, — раздраженно.

— Дело не в этом. А в том, что это так просто не сделаешь.

— Ты же сделала это один раз, — уже обвинительно. — Мне это очень важно, правда. Я прошу тебя. В зачет всех не подаренных подарков на все дни рождения за неполные три десятка лет.

— Хватит играть на моем чувстве вины, Лев Аркадьевич!

Левка вздрогнул. Мать никогда не повышала на него голос. Мама всегда была ласкова, предупредительна, нежна. Мама никогда ему ни в чем не отказывала.

И сейчас она была права. Левка заигрался. Так нельзя. И ему стало стыдно.

— Извини, пожалуйста. Правда, извини, — он увидел, что глаза матери блестят слезами, и раскинул руки. Лариса без промедления шагнула в сыновние объятья. — Все, забудь. Наверное, я действительно прошу невозможного.

— Эта девушка так для тебя важна? — спросила негромко мать после паузы.

— Очень, — так же негромко ответил сын.

— Тогда — невозможного нет.

***

Предвкушение от грядущей встречи со Львом испортил Игорь. Испортил всерьез, основательно, безобразно. Потому что все-таки явился. И без предупреждения, без звонка, застал врасплох.

— Ты? — раннее утро, Дина еще бродила по квартире в полудрёме, размышляя, стоит ли уже вставать или еще понежиться в постели и помечтать. Настроение что-то мечтательное. А тут — звонок в дверь.

— Я, детка, я, — он быстро шагнул через порог, словно опасался, что перед ним закроют дверь. Дрема сползла с Дины шустро. А когда Игорь потянулся, чтобы обнять — так и вовсе заряд бодрости электричеством пролетел по телу. А Дина резко отступила назад, не дав себя коснуться.

Игорь недобро сощурил глаза.

— Детка, что происходит?

— А что происходит? — нервно переспросила Дина. Похоже, назрело объяснение, а она к нему не готова. Надо потянуть время, собраться с мыслями. — Кофе будешь?

— Не буду я кофе! — рявкнул Игорь и перехватил ее за руку.

— Отпусти! — взвизгнула Дина и принялась вырываться. — Отпусти немедленно!

Он разжал пальцы, и Дина отступила, привалилась к стене. Дыхание участилась, словно она бежала. Или испугалась. Но ведь она и вправду… испугалась.

Игорь смотрел на нее тяжело, не мигая.

— Что происходит, объясни мне? — он потёр руки. — Почему ты шарахаешься от меня, как черт от ладана?

Вот он, вопрос задан. Задан в лоб. И что ответить? Дина не знала. Слишком многое тогда придется сказать. И если она начнет — то неизвестно, куда это ее заведет. И как скоро она сорвется в истерику.

— Я так не могу больше, — тихо и жалобно проговорила девушка. — Я, правда, больше не могу, Игорь. Прости.

6.4

Он после долгой паузы кивнул.

— Ты просто устала, детка. Это нервы, это стресс, это… бывает. Да и я, наверное, был недостаточно внимателен к тебе.

Ой, вот только больше внимания от Игоря ей и не хватало!

— Нет- нет, дело не тебе! — отчаянно замотал головой девушка. — Дело…

— В чем? — быстро спросил Игорь. — Или… в ком?

Ох, черт…

— Я просто устала, ты прав, — Дина быстро осознала, что сейчас лучше согласиться с Игорем. — Мне нужна пауза. Не обижайся.

— Ну что ты, детка, как я могу на тебя обижаться, — ответил Игорь таким тоном, что было совершенно очевидно, что он лжет. — Так бывает в длительных отношениях, это нормально. Сколько мы с тобой друг друга знаем, а, детка? — он протянул руку к ней, но спохватился — опустил. — Что ты там насчет кофе говорила?

— Я сейчас приготовлю! — с облегчением выдохнула Дина.

Но потом, позже, после ухода Игоря, она долго сидела на диване, обняв себя руками. Ничего не решено, она получила лишь отсрочку. И все запутывается, запутывается, запутывается. Долгие размышления никакой пользы не принесли. Ну тогда и к черту их. Завтра ее ждет коллекция Каподимонте. И, главное — Лев.

***

Поставлена точка и подведена черта. Теперь — точно. Эта малолетняя дурочка решила, что может его бросить. Игорь полез за сигаретами. Он бросил курить пять лет назад, по настоянию врачей. И не курил ведь все это время. А тут сначала Алиса, теперь Дина. И все одномоментно, словно сговорились.

Холеная мужская рука с маникюром и печаткой на безымянном пальце стряхнула пепел, а потом и вовсе окурок отправился в урну, а Игорь закурил следующую. Что ему там Тоха говорил про Дину? Что видел ее в Сочи с каким-то хлыщем? Может, в этом дело? И Дину кто-то приходует, а Игорь не в курсе? В желудке начало жечь. Так, с этим делом надо разобраться, выяснить, кто это такой был там в Сочи.

Зазвонил телефон. Алиса. Доченька любимая единственная, черти ее забери.

Ну точно сговорились!

***

Музеями, как и кинофестивалями, Дину было не удивить. Родители в свое время немало сил положили на ее культурное воспитание. Правда, усилия эти принесли весьма неожиданные плоды. Дине было откровенно скучно в музеях и картинных галереях, где славу картинам делали, по ее мнению, всякие Винченцо Перуджи. Настоящая жизнь, с ее страстями, событиями и красотой — она там, на улице, но уж никак не в музеях. А еще там вечно толпы народу.

Теперь вся эта концепция трещала по швам. Скажем спасибо Льву Аркадьевичу Кузьменко. Дина впервые в жизни оказалась с картинами один на один. И эти итальянцы старой школы, а иже с ними голландцы и испанцы безо всякого сожаления вломили ей с места и разворота.

Лев сначала что-то рассказывал ей, но потом понял, что слова лишь мешают. И они молча переходили от картины к картине. Они двое. И «Вознесение» Беллини. И когда ты находишь в себе силы оторвать взгляд от картины и поворачиваешь голову — там тебе уже поджидают незрячие глаза слепых Брейгеля.

После Дина была тиха и молчалива. Она совсем не такого ожидала от этой встречи. Это оказалась не встреча с мужчиной, в которого она влюбилась. А встреча с чем-то иным, ранее ей незнакомым. Удивительные открытия чередой ступают по ее жизни.

— Предложение о кофе еще в силе? — вторгся в ее мысли голос Льва.

— Да, конечно, — Дина неуверенно улыбнулась.

— Тебе не понравилось? — серьезно спросил он.

— Мне слишком понравилось, — так же серьезно ответила она. — Вы, работники музеев, страшные люди. Вы способны заставить замолчать даже такую трещотку как я! — и, заметив, что Лев собирается возразить, не дала ему такой возможности. — Ты переживёшь, если я угощу тебя кофе в домашней обстановке?

В его взгляде мелькнуло удивление. Да, она снова навязывается, приглашая к себе домой, ступает на зыбкую почву — Дина это осознавала ясно. Ну так что же, пусть. Мысль о том, чтобы идти в людное место, претила. Хотелось еще сохранить эту тишину, уединение. Не расплескать.

— Переживу, — мягко ответил Лев. — С удовольствием даже.

— Отлично, — Дина деловито взяла его под руку. — Заодно посмотришь одну вазу и скажешь, какой это век. Досталась от мамы, а я не помню, что она про нее говорила. А ты же у нас эксперт.

Лев согласно угукнул. Вранье, будь проклято это вранье. Он вляпался в ложь, в обман, но как из этого выбраться — не представлял.

6.5

***

— Тебе покрепче? — окликнула его Дина с кухни. А потом и вовсе выглянула из-за угла прихожей. — И, кстати, что скажешь про вазу?

Ваза дурацкая и нелепая. Но сказать вслух этого нельзя. А что сказать — не представлял.

— Так с ходу не могу сказать, — отозвался Лев. — Я сделаю фото, можно? И на работе посмотрю по каталогам.

Покажет фото матери или Викентию Мирославовичу, если Дина не забудет про эту чёртову вазу.

— Да, конечно, снимай, — весело кивнула Дина. Ее молчаливая задумчивость, наконец, рассеялась. — Так что насчет кофе? Покрепче?

— Да. Покрепче.

Они пили кофе в гостиной, устроившись на диване перед кофейным столиком на кривых ножках.

— Ты шокирован моей квартирой, скажи честно? — смеется Дина.

— Почему? — Левка изо всех сил играет роль хорошего приличного мальчика. Роль эта ему же порядком опостылела. — У тебя очень мило.

Квартира у Дины действительно странная. Никакого модного дизайна, зато куча всего другого. Квартира двухкомнатная, довольно просторная. Но вся заставлена. Этажерки, комоды, кресла. И всюду вазочки, статуэтки, вязаные салфетки, еще какая-то мелкая дребедень, названия которой Лев попросту не знал. Ни за что не скажешь, что в этой квартире живет молодая девушка. Скорее, можно предположить, что помещение принадлежит старой деве. Кошек только не хватает.

— Мама коллекционировала предметы интерьера, у нее была страсть к «блошкам».

— К чему? — округлил глаза Лев.

— Ой, не притворяйся, что не знаешь! — рассмеялась Дина. — К блошиным рынкам, барахолкам. У нее был талант находить там совершенно уникальные вещи. А я не смогла со всем этим… — она перестала улыбаться, вздохнула. — Не смогла расстаться ни с одной вещью. Еще и сама стала потихоньку тащить. Как сорока в гнездо. Но маминого нюха у меня нет. Игорь называет меня Плюшкиным. Игорь — это… — она запнулась. — В общем, это…

Лев прекрасно знал, кто такой Игорь. Точнее, это знала Лола. И не хотел сейчас видеть, как мучается Дина, подбирая слова.

— А что здесь куплено лично тобой? — к черту Игоря, раз тебе так неприятна эта тема. — Мне интересно.

— Вон! — Дина с облегчением махнула рукой. — На стене. Мой вдохновитель.

Лев повернул голову. На стене красовался постер с голым мужиком в очках. Теоретически Левка должен был знать, кто это. Это кто-то известный. Но для Льва это был голый тощий мужик в очках. Любопытная у Дины… муза.

— Знаешь, какая самая популярная фраза в музеях? — он отпил кофе. Дина явно наблюдала за его реакцией.

— Какая? — девушка спрятала лицо в чашку с кофе.

— О, это ж это!

Дина рассмеялась.

— Вот и я сейчас тоже — о, это ж этот! — Лев пожал плечами. — Напрочь вылетело из головы, кто это? — кивнул в сторону постера.

— Ив Сен-Лоран. Тебе простительно о нем не помнить. Зато ты столько всего другого знаешь. Я под огромным впечатлением от сегодняшнего вечера.

Угу, спасибо маме, все организовала и написала шпаргалку, которую Левка добросовестно выучил. Уж что-то, а навык заучивания текста у него развит прекрасно, спасибо Лоле.

Они еще немного поговорили про Каподимонте, но вечер неумолимо превращался из просто вчера в поздний. Но при этом не становился томным.

Левку же на кофе позвали. Ну вот, кофе испил — и бывай таков.

Но едва он принял решение встать и откланяться, как сидевшая рядом на диване Дина вдруг придвинулась и положила голову ему на плечо.

Как дышать, Левка тут же и забыл.

Что, одним кофе дело не ограничится?