ГЛАВА 11

Он так смотрит на меня, словно съесть хочет. И это пугает до дрожи. После того, что произошло ночью, я вообще опасаюсь к нему подходить. Хотя спать в его руках, если честно, очень даже… Уютно. Словно в родительских объятиях. Тепло и приятно.

Знаю, это неправильно и некрасиво. Мы с ним из разных поколений и… Не знаю, в общем, что "и", но я себя чувствую с ним странно. Вот с чего, спрашивается, ночью так возбудилась, что чуть ему не отдалась? А когда он под майку мне полез, разве не должна была оттолкнуть его? Сказать, чтобы не приставал и даже не думал о сексе со мной?

Но я наслаждалась и позволяла ему заходить дальше. И сама сделала шаг в пропасть… А потом струсила. Вспомнила о своих принципах дурацких… Да кому они вообще нужны, принципы эти? В каком веке мы живём? Смешно даже… Девственница в двадцать лет. Одного единственного, неповторимого ждёт. Да в мире уже давно другие ценности!

Удачно сделать селфи со всех сторон. Поймать соседского котика (если не можешь завести своего) и сделать селфи с ним. Сфоткаться в тренажёрном зале, отклянчив попу назад. Запостить в сети свой завтрак, обед, ужин и дорогу домой. Да множество вариантов, в принципе… Только ни один мне не подходит. Не ценности это для меня.

А вот то, как Державин меня ласкал и обнимал… Это да, это ценно очень… Потому что я себя чувствовала другой. С ним вообще всё очень странно… Безумно приятны его прикосновения… Вот только я девственность ему свою не подарю за эти ласки лживые. Все мужчины хотят одного и того же. И он, увы, не исключение.

Только мужу отдамся. Только одному ему. Тому, кто моё сердце покорит. А он пока не покорил. И не муж вообще-то. И вряд ли когда-нибудь им станет. Так зачем же даю надежду себе и ему?

И стыдно стало, что так бессовестно под ним стонала, сама раздвигала ноги. Как последняя шлюха. Даже если бы он не остановился и изнасиловал меня, сама была бы виновата.

И вообще, по какому праву он позволяет себе такие вольности? Лечь со мной в кровать… Это гадко! И он не имел права!

Специально вчера напоил, а потом отвёз в такое жуткое место. Специально оттуда увёз, прикинулся спасителем. Чтобы я в нём защитника начала искать. Чтобы просто поиметь меня. Только мне не шестнадцать. Я не поведусь на притворную заботу во второй раз.

«— Лилечка… Ты такая… Ты просто принцесса! Знаешь об этом, а? — Валентин Венеаминович ласково потрепал меня за щеку. — Ты мой цветочек прелестный! Как сыграла, как сыграла! Волшебно просто!

Мой учитель был не только моим наставником, он был одним из лучших педагогов в городе. Родители даже в долги залезли, чтобы только запихнуть меня в его группу.

А я его любила больше, чем родного отца. Одобрение Валентина Венеаминовича было для меня гораздо драгоценней, чем одобрение родителей…

Уже потом они поймут, что что-то не так. И начнут вытаскивать меня из этой вязкой тины — зависимости.»

— Лиль, кофе сделай! — донеслось из ванной, где мой нахальный шеф шумно умывался, не заботясь о том, что драгоценная (судя по суммам на платёжках, она и правда драгоценная) вода брызгает вокруг.

— Со своим кофе надо приходить! — пробормотала недовольно в ответ и в этот же момент вода выключилась.

Роман появился в узком проходе, полностью потерянный, ошарашенный.

— Так я вроде приносил, нет? Ну если надо, давай список напишешь и в магазин зарвёмся. Ты там напиши, чего не хватает…

Ну всё!

— Хватит! — гаркнула на Державина, а тот вдруг замолчал, опустил полотенце. — Хватит совать нос в мою жизнь! Вы здесь в гостях, а не дома! И хватит уже отдавать мне приказы! Я начну свой рабочий день только через полчаса, а до этого…

— Ладно. Понял, — прервал меня грубо, бросил полотенце на стул. — Понял тебя. Через полчаса жду у офиса.

И ушёл. Просто взял и ушёл. И плевать ему, что я даже адрес этого офиса не помню.

А может и не следует вовсе приходить на эту работу? Вернуть ему аванс и распрощаться?

Просто потому что пугает этот мужчина. И не хочу я с ним никаких отношений. Они ни к чему хорошему не приведут. Роман Державин совершенно точно не мой будущий муж.

Я добиралась до их офиса сама. Честно говоря, за то время, пока тряслась в двух маршрутках, не раз пожалела о том, что так сорвалась. Всё же в его комфортабельной иномарке ездить намного удобнее.

— О, кроха! Приветик! Как дела? — Тимур как-то наигранно улыбнулся, взял меня под руку. Что он делает на первом этаже? Его из офиса не вытащить. — Слушай, а хочешь я покажу тебе диораму второй Чеченской? Сам создал!

— Подожди… — я упёрлась и Тимуру пришлось остановиться. — Что-то случилось? Он меня уволил, да?

Тим вздохнул, прикусил губу.

— Ничего не спрашивай только, Кроха. Я вообще не понял, чего произошло. Может расскажешь?

— Да не важно уже.

Наработалась.

*****

Нет, я не понимал себя. Бред. Я словно в бреду с тех пор, как познакомился с этой девчонкой. Как лихо она меня, прожжённого мужика, сплела по рукам и ногам. Стреножила. Разума лишила. Как сопливый пацан исхожу слюнями и волочусь за ней, волочусь… Она меня как собаку пнула, а я один хрен о ней думаю.

И, наверное, мной руководит вовсе не любовь. Когда бы она успела появиться? Банальная похоть. Такую свежую девочку заприметил… Такую юную, неиспорченную. Девочку во всех смыслах. Да тут у кого хочешь мозги набекрень съедут.

Но жениться… Да нет. Ну какой из меня муж? Я всю жизнь один да один… Даже нормально ухаживать не умею. И работа как бы не располагает… Зачем портить жизнь этой дурочке?

Но я не могу бороться с притяжением. Как магнитом меня к себе приклеила, не отодрать. До сих пор член колом стоит и я всё чаще поглядываю на дверь туалета. А как призналась, что девственница, чуть не тронулся.

Какое тело у неё… Какие глазищи бездонные. И хочу, так зверски хочу, чтобы рядом была, что становится страшно. Я боюсь себя. Одержимости этой больной. Однажды я просто не выдержу этого и сорвусь. Причиню ей боль. Не хочу… Не хочу.

И поэтому нужно это прекратить сейчас. Потому что дальше будет только хуже.

Когда Лиля стояла посреди кухни и кричала на меня, возникло желание заткнуть ей рот. Своими губами. Выпить её крик, её злость. Всю её выпить. Жадно и голодно. Всю, без остатка.

И тогда я понял, что начинаю сходить с ума.

Она права. Я ей никто. Пришёл какой-то тип и разгуливает по её квартире. Ложится с ней в постель, домогается, как пещерный человек, а потом требует утром кофе. Дикость, я осознаю это. Но осознаю, когда её нет рядом. А когда запах её ощущаю, в глаза смотрю… Всё теряется. Любая логика, последний разум.

Я решил обрубить это всё, пока не стало слишком поздно. Одним махом. Устрою Ляльку к кому-нибудь из друзей и всё… От представления об этом «всё», плавились мозги. Я не хотел её отпускать. Так не хотел, что хоть волком вой.

Пока собирался с мыслями, Лилю встретил Тим и потащил к себе, дав мне время прийти в себя, очухаться и ещё раз всё обдумать. А я с каждой секундой терял прежнюю уверенность и снова превращался в жалкого нытика. И это она только в здание вошла, а что же будет, когда увижу?

— Не знаю я, кроха, что там между вами произошло… Но он как взбесился в последнее время. Никогда таким не был. Открою тебе большую тайну… Он даже на девушек больше не заглядывается. Всё тобой бредит. Он влюбился, кроха. В тебя. Понимаешь?

— В меня? — за слегка приоткрытой дверью я не видел Лилю, лишь слышал её испуганный голосок.

Тим… Сволочь.

— Ну не в меня же, Лиль. Ты не видишь, что ли, как его от тебя колбасит? Уж поверь мне. Я этого засранца полжизни знаю. И вижу, как он на тебя смотрит. Как ревнует. Как башню ему рвёт, когда на тебя кто-то другой обращает внимание.

И он прав. Так и есть. Так что же? Любовь? Это было бы забавно… Если бы не было так тошно.

— О чём беседуем? — я открыл дверь, прерывая эту тупую болтовню.

— Привет, — Лялька вдруг улыбнулась мне, робко так, испуганно.

А Тимур поднялся со стула, довольно хмыкнул.

— А вот и он. Наш влюблённый Ромео!

— Пошёл вон отсюда, — буркнул на него беззлобно. Что взять с идиота? Или не такой уж он и идиот? Больше меня вон знает.

— Понял, шеф! Исчезаю! — выставил руки вперёд, словно защищаясь и на полусогнутых направился к двери.

— Нам нужно поговорить, Лиля.

Она вздохнула, неловко поправила пышную юбку, а я, как идиот, снова залип на её стройные ножки. Ох, Лялька… Чем же ты думаешь, дурёха, когда идёшь ко мне в таком виде? Я же не железный.

— Я примерно догадываюсь, о чём ты хочешь поговорить… Просто… Хочу для начала извиниться за утро. Я правда не хотела так…

— Всё нормально. Я не барышня кисейная, топиться не пойду, — давай же, трус, скажи ей. Скажи и это закончится.

— Ну… Всё равно я была не права. Извини, — и улыбнулась мне так, что нутро в узел свернулось.

Нет. Так не пойдёт.

— Ладно, извинения приняты. Я тут вот денег тебе на первое время даю. Не отпирайся, ты их заработала. Завтра позвоню тебе, продиктую адрес куда можешь подъехать на собеседование. В общем… Без обид, но мне больше не нужна помощница, которая начинает истерить в любой стрессовой ситуации. В такие моменты… Мне не до утирания соплей.

Резко. И обидно. По глазам её вижу. Но если бы она улыбнулась мне ещё раз, вряд ли довёл бы дело до конца.

— Я поняла. Деньги себе оставьте, — вздёрнув свой аккуратный носик, снова перешла на «вы». — Вы мне аванс давали… — ещё открыла рот, вдохнула поглубже, как будто хотела что-то сказать, но, видимо, передумала.

Обошла меня, опустив голову и уже у двери повернулась.

— Вот вы и доказали, что на самом деле вам было нужно от меня. А как поняли, что не получится… Прощайте, господин Державин! — и дверью хлопнула, а мне показалось, что это у меня в груди что-то взорвалось.

— Бля… Какой же кретин! — запустив пальцы в волосы, взъерошил их. — Идиот!

Но что сделано, то сделано. Только мне, вроде как, легче должно было стать… А чего-то не стало.