ГЛАВА 5

На следующий день я уже смогла встать на ногу, хотя ещё хромала. Тем не менее, решила, что, пожалуй, хватит отлёживаться, пора бы и делом заняться. День выдался солнечный, по-весеннему прекрасный и ничто не предвещало беды. Наспех позавтракала, выпила чашку вкуснейшего кофе, вспоминая своего вчерашнего щедрого гостя. А что, может он и правда хороший? Ну, не жадный так точно. И весёлый, несмотря на свою профессию. Возможно, я бы даже влюбилась в такого мужчину. Если бы мне были нужны отношения. В данном промежутке своей жизни я как-то не задумывалась о любви и прочих глупостях. Это для тех, у кого других проблем нет. А мне пока и так хорошо. Себя бы прокормить…

Надев легкое платье с коротким рукавом, покрутилась у зеркала и вздохнула. Не пойдёт. Ноги все в синяках, да ещё и бинт… Словно с войны вернулась. Шрамы и ссадины, несомненно, красят, но только мужчин. Пришлось забыть о солнышке и тёплом майском ветерке и напялить на себя джинсы с футболкой. Не очень красиво, зато удобно и практично.

Пожелав себе удачи перед зеркалом, улыбнулась и пошла на выход.

Соседка Михална как-то загадочно улыбнулась на моё приветствие и проводила задумчивым взглядом. Хорошая бабулька, хоть и странная немного. А иногда и много, но это ничуть не портит наши почти родственные отношения.

Доковыляв до автобусной остановки, дождалась маршрутку и отправилась в ЖЭК. В уборщицы идти как-то не очень хотелось, но выбора особо нет. Уже скоро нужно платить за жильё, а денег кот наплакал. У папы с мамой просить стыдно, а занимать не у кого. Даже если и получится занять, то возвращать долг в любом случае нечем, разве что снова одалживать. Замкнутый круг какой-то.

В маленьком кабинетике начальника ЖЭКа сидела тучная тётка, что всем своим видом давала понять — тут мне ловить нечего.

— Здравствуйте, — улыбнулась ей, но никакой реакции не получила.

Подобравшись, подошла ближе, присела на стул.

Тётка вопросительно приподняла бровь, сняла очки.

— Ну? — буркнула вроде негромко, но от этого всколыхнулся её пышный бюст.

— Я по поводу работы. В газете объявление было, что вам уборщица требуется. Я звонила, сказали к вам зайти…

Она удивлённо похлопала накрашенными ресницами, опустила взгляд на мои руки.

— Вот кому работа нужна, тот пусть и приходит. Я заочно не принимаю.

— Мне нужна, — улыбнулась ей снова, но опять наткнулась на стену непонимания.

— Деточка, ты играть в песочницу иди, а у нас тут серьёзная организация. Сегодня «работаю», а завтра «не хочу» — мне не надо.

Ага, серьёзная организация. Да зимой из подъезда не выйти, дверь снегом заваливает, а убирать никто до вечера не приходит. Видели мы таких серьёзных на словах. ВОт брали бы на работу ответственных людей, глядишь, и наладилось бы что-то в стране.

— Мне правда нужна работа и я не уйду на следующий день, — продолжала настаивать, но тётка лишь фыркнула.

— Да ты, милочка, через два часа сбежишь. Это тебе не ногти красить, тут вкалывать надо по двенадцать часов, — открыла упаковку «Доширака» и залила лапшу кипятком. — Всё, у меня обед, — многозначительно взглянула на дверь, но я не за тем сюда тащилась с больной ногой, чтобы так легко сдаваться.

— Возьмите меня на испытательный срок и увидите, насколько я ответственная!

Тут начальница уже не выдержала, засмеялась.

— Нет.

*****

В маршрутке толкучка, свободных мест нет, кто-то наступает на больную ногу, а кто-то толкает в бок локтем.

— Девушка, не хотите присесть? — какой-то нахальный идиот хлопает себя по коленям, приглашая присесть ему на руки.

— Разве только в твоих влажных снах, — повторяю любимую фразу подружки Ленки, а улыбка парня тут же затухает.

Нет, я вообще не хамка, но с волками жить — по волчьи выть. А вы не знали? В общественном транспорте своя жизнь и здесь нельзя щёлкать клювом (ещё одно коронное выражение Лены), а то затопчут. Ну или облапят, как это случилось сейчас.

Чья-то рука поползла по моей талии, спустилась ниже.

— Что вы себе позволяете?! — рявкнула, обернувшись, но позади только какая-то бабулька стояла. — Извините…

Пока доехала до своей остановки была похожа на того птенца, которого подобрала на улице в детстве. Он, судя по всему, вылупился самым слабеньким и сородичи его заклевали в буквальном смысле этого слова. Я его тогда выхаживала недели две, пока подрос, поправился и однажды просто упорхнул в окно.

Видок мой оценили и прохожие, что бросали удивлённые, иногда даже насмешливые взгляды. Джинсы испачканы, на балетки вообще смотреть противно. А вы сами прокатитесь на маршрутке в час пик, я на вас посмотрю.

По пути зашла в магазин за водичкой, ибо от сражений за место в маршрутке пересохло в горле, а до дома ещё пилить и пилить. И уже на кассе поймала на себе странный взгляд кассирши. Она взяла в руку бутылку с водой и поджала губы.

— Пробивать?

Хм… Странный вопрос. А зачем я здесь стою?

— Конечно, — улыбнулась ей, предположив, что у девушки просто не задался день. Как у меня прям.

— Ваша сумка…

— А что с моей сумкой? — сняла сумочку с плеча и ахнула. Она была изрезана и почти полностью вывернута наизнанку. Из содержимого остался только блокнот и паспорт. Они были во внутреннем кармане и туда воры просто не добрались, иначе им пришлось бы и меня нашинковать. — Как же это?.. — всхлипнув отошла от кассы и провожаемая сочувствующими, но тем не менее равнодушными взглядами, потопала к выходу.

Я неудачница. Несчастная, жалкая неудачница. Почему всё это происходит со мной? За что? Кого же я так обидела? Может стоило и дальше тянуть на себе лямку в виде Вади? Это всё со мной происходит, потому что я его, неприспособленного к жизни, бросила? Глупости. Просто я неумёха. За что не возьмусь, всё прахом…

— Вы посмотрите, какая встреча? Ты куда с больной ногой ходила? — у подъезда кто-то схватил меня за руку, инстинктивно дёрнулась. — Эй, Цветок, ты чего такая? Плачешь что ли? Млять! Кто обидел?! Этот твой Вадик?! — я, оказывается, плакала?

Перевела потерянный взгляд на Романа, шмыгнула носом.

— Вот, — протянула ему выпотрошенную сумку и разревелась пуще прежнего. Знаю, не красиво и как-то по-детски, но ведь обидно же.

— Фух, Цветок! Напугала меня! — нахмурился, выхватил сумку, осмотрел её со всех сторон. — Документы тоже украли?

— Нннееет, — реву уже во весь голос. — Кошелёк там был… И телефон! — икаю и снова всхлипываю.

— Херня это всё, Цветочек, — ненормальный улыбается (конечно, не его же обчистили!) и берёт в свои большие ладони моё лицо. — Ну-ка, отставить слёзы! Вот документы восстанавливать геморройно, да. А кошелёк и телефон — чепуха.

— Чепуха?! Это были мои последние деньги! И как теперь без мобильника? Мы ж в двадцать первом веке живём! А вдруг мне по поводу работы позвонят? А эта стерва из ЖЭКа меня выгнала! Говорит, мала я ещё, чтобы на такую серьёзную должность! Уборщица — это серьёзная должность, представляете?! — поток жалких, слёзных речей несомненно продлился бы, если бы мой рот не заткнули поцелуем.

Самым настоящим поцелуем! С языком и горячим дыханием. Влажный, волнующий, страстный поцелуй. А губы его мягкие, приятные, но требовательные и сминают мои жёстко, подавляюще. Так, словно я собственность этого мужчины и никак иначе.

На мгновение замерла от неожиданности (хотя мгновение это длилось около минуты и что самое страшное, я отвечала на его поцелуй), а потом, когда сигнал об опасности всё-таки дошёл в мозг, отшатнулась и залепила ему пощёчину. Чисто на автомате, хотя чего там… Заслужил.

— Я же тебя предупреждал, — он тяжело дышал, по щеке расползался красный отпечаток моей ладони, но улыбался и, кажется, был очень даже доволен. — Ещё раз «выкнешь», поцелую.

Сумасшедший. Больной!

Но как целует… Меня в жизни так никто не целовал. Куда там Вадику с его слюнявыми лобызаниями.

— Знаете что! Не подходите ко мне больше! — схватилась за ручку двери, но он своей огромной пятернёй снова её закрыл.

— Не могу, Цветок. Ты с ума меня свела, — дышит в затылок, еле ощутимо касается губами. — Не прогоняй. Видишь, как пёс бездомный за тобой волочусь… Всякое самоуважение потерял.

От такого откровения по спине пробежали мурашки и стало жарко. Не то, чтобы я перестала на него злиться, но что-то странное он вызвал своим признанием. Это, конечно, не признание в любви, но всё же приятно. И будоражит. И сердце так стучит… Никто и никогда таких слов мне не говорил. А всегда было интересно, что чувствуют героини мелодрам, когда за ними так ухаживают. Непередаваемое ощущение…

— Я… Мне домой надо, — ошалело дёргаю ручку, ещё немного и оторву. А он не отпускает.

— «Выкни» мне ещё разок, — шепчет тихо, обжигая ухо своим дыханием, а я уверена — это голос самого Змея-искусителя. Теперь понимаю, почему Ева не смогла устоять.

— Давайте лучше чаю попьём…