Глава 1

Варя. Просыпаюсь с совершенно ясным ощущением, что что-то не так. Рассеянно хлопаю глазами, оглядывая комнату. Устремляю взгляд в окно, за которым уже брезжат первые лучи ленивого зимнего солнца. И тут до меня доходит, что именно не так. Время! Чёрт, мы проспали! Опять проспали! Да ещё и в такой важный день! Срываюсь с постели, босыми ногами шлёпаю по холодному полу. На ходу заглядываю в кроватку, где мирно посапывает Соня, обхватив пухлыми пальчиками уголок одеяльца. Спасибо, что хоть сегодня ночью не было концертов, и мне даже удалось полноценно поспать. Пара-тройка пробежек на кухню за бутылочкой со смесью – не в счёт. Рывком открываю дверь в соседнюю комнату. Широко распахиваю плотно задёрнутые шторы. Артём, завернувшись в одеяло, как в кокон, крепко спит. Ну, конечно, ему хоть война, хоть проспали – без разницы. – Артём! Тёма! – Трясу его за плечо. – Вставай! – Уйди, а… – Твоя класснуха меня сожрёт! – И почему это моя проблема? – Сонно бормочет, отворачиваясь от меня на другой бок. – Грубиян мелкий! – Шиплю, срывая с него одеяло. – Быстро вставай! Бегом! Он наконец приподнимается на локтях. Не успев даже глаза продрать, запускает руку под подушку и вытаскивает телефон. Залипает. Видок у брата, конечно, тот ещё: глаза красные, лицо помятое, волосы торчком. – Опять до утра в комп пялился? – Да нет… – Ворчит. – Вижу, что нет. Клянусь, я отрублю тебе интернет! – Не агрись, Командир. – Встаёт с постели и, не отрывая глаз от телефона, плетётся в ванную. – Я такую прогу вчера придумал! – В который раз я это слышу? Хакер недоделанный. – Теперь – стопудово. Будем деньги лопатой грести. Вот только запущу её, и тебе вообще работать больше не придётся. Да мне и так не придётся – как раз позавчера меня выперли из очередного бара, где я в ночную официанткой подрабатывала. – Тёма, у тебя десять минут на сборы. Я пошла Соньку будить, – бросаю в закрывшуюся перед моим носом дверь в ванную. Возвращаюсь в зал. Соня уже проснулась, с этим она сама прекрасно справляется и без моей помощи. Увидев меня, она улыбается, обнажая зубик. Один. Первый. Крошечный и белоснежный. Беру её на ручки, пока она радостно гулит на своём языке. – Здравствуй, принцесса моя. Ну, как ты поспала? Хорошо? – Целую тёплый лобик. – У нас с тобой сегодня важный день, не забыла? Соня слюняво чмокает меня в подбородок. – Понятно. Голодная? Тащу Соньку на тесную кухоньку, усаживаю в высокий стульчик. – Акулёнок ту-ру-ру-ру-ру… – Напеваю весело под нос, отвлекая ребёнка от чувства голода. А то начнётся сейчас, знаю я её. В чашку насыпаю овсяные хлопья для Тёмы, заливаю остатками молока. Открываю новую бутылку и готовлю смесь для Сони. Тёма заходит. В мятой рубашке. – Я тебе вчера погладила рубашку, где она? – Там, где ты её оставила. – Почему не надел? – Она розовая. Не пойду я в ней. – Не розовая она, а чуть с оттенком. Ой, подумаешь, постирала случайно со своими красными носками… – Я лучше в этой. – А мне потом снова выговор слушать? Тёма пожимает плечами, бросает полупустой рюкзак возле холодильника и усаживается за стол. – Это ты так в школу собрался? – Ага. – У тебя сегодня физкультура. Где форма? – Я искал вчера, не нашёл. – Тём, ну как так? Мне что, начать твой портфель проверять, как в начальной школе? – Заливаю смесь в бутылочку, подаю Соне. – Ты почему такой раздолбай, а? – А ты? – Огрызается. Набираю побольше воздуха, чтобы вступить в полемику, но быстро сдуваюсь, как воздушный шарик. Нет, сейчас моих моральных сил не хватит на битву с ним. Да и хороший он, ладно уж. Единственная моя опора и поддержка. Но противный и колючий иногда до зубного скрежета, впрочем, как и все подростки в четырнадцать. Ему хочется свободы и приключений, драйва, эмоций и всего того, чем наполнена жизнь его сверстников, а вместо этого он вынужден сидеть дома и помогать мне с Сонькой, пока я выхожу в ночные смены. Мужской руки ему не хватает, это факт. Примирительно взъерошиваю волосы брата. – Жуй свои хлопья. Мы уже везде опоздали. – Мхм, – мычит угрюмо. Сажусь напротив. Открываю последнюю баночку йогурта. Тёма отправляет ложку хлопьев в рот. – Фу! – Морщится. – Варя, молоко прокисло! Тут же выхватывает бутылочку со смесью у Сони. Капает в ладонь пару капель. Подозрительно прищурившись, слизывает. – Я ей новое открыла. – А Артёму можно и скисшее, правильно, – возвращает бутылочку недовольной Соньке. – Я же не специально. На вот, – отдаю ему свой йогурт. – А ты? – Я не голодная, – улыбаюсь. Тёма недоверчиво переводит взгляд с йогурта на меня и обратно. Двигает ко мне. – Сама ешь. В столовке похаваю. Ёжик мой. – Пополам? – Пополам, – соглашается. Уперев подбородок в кулак, смотрит, как я съедаю свою половину. – А пацанам мамы по утрам омлет жарят. Или кашу варят. Делаю глубокий вдох, чтобы не сорваться снова в какую-нибудь неуместную сейчас эмоцию. – Как же повезло пацанам, у которых есть мама. Очень жаль, что я не твоя мама, Артём. Может и кашу бы тебе сварила. – Передаю ему ложку и йогурт. – Ну что, кто ещё хочет упрекнуть меня в чём-нибудь с утра? Может ты, Соня? Соня в ответ улыбается широко-широко и с упоением размазывает по щекам смесь. – Ты, может, тоже недовольна тем, что я не твоя мама? Уж простите, дорогие мои. Могу напомнить, где ваши родители, но не хочу портить всем с утра настроение ещё больше. Артём бросает на меня быстрый понурый взгляд. Знаю я этот взгляд – он всегда так смотрит, когда чувствует себя виноватым. Но, конечно, извиняться он не станет. Упрямый и гордый. – Ладно, давай, жуй скорей. Нам надо бежать, иначе твоя класснуха мне устроит такой разбор полётов, что ты потом сто раз пожалеешь, что я не твоя мама. – Одевайся, я за Сонькой присмотрю. Моргаю брату вместо слов благодарности. Надеваю приготовленную и выглаженную с вечера блузку, плотную юбку. Собираю волосы в высокий хвост. Макияж не успеваю. Да и фиг с ним… Без удовольствия смотрю в отражение. Зеркало уже давно показывает мне не энергичную двадцатидвухлетнюю девушку, а побитое жизнью существо, для которого каждый новый день – это бой. Господи, как же я устала. Как я устала! Однако сегодняшний день может решить часть моих проблем, и я очень надеюсь, что всё пройдет удачно. Выхожу. Тёма уже в коридоре натягивает на извивающуюся Соньку зимний комбез. – Давай мне. Одевайся сам. Запечатываю Соньку в комбинезон, повязываю шарф, скрывая личико почти полностью, и укладываю её в автолюльку. Так, смесь взяла, памперсы, сумка, ключи, телефон… Выходим в серое, ещё сонное утро. В зимнем воздухе отчётливо пахнет свежестью, морозом. Меня пробивает крупная дрожь. Но не от холода, а от мысли о предстоящем дне. Как я собралась всё это провернуть? Ничего. Я справлюсь. Как всегда справлюсь. Но внутри где-то на донышке души копошится усталость. Настоящая, глубокая, нечеловеческая усталость. Мои ресурсы на исходе. Сил так мало, что они больше похожи сейчас на тонкую ниточку, которая вот-вот порвётся. Только я не могу себе позволить такой роскоши. Потому что, если я не вывезу, кто будет держать наплаву этих двоих? На привычном месте нас ждёт моя «ласточка» – старая убитая девятка. Краска облезла, бампер съела ржавчина, дверца со стороны водителя открывается только после того, как хорошенько пнёшь и дёрнешь за ручку. Я не могу смотреть на свою машину без слёз. Артём стыдится со мной ездить. И только Соньке, радостно болтающей ножками в воздухе, абсолютно фиолетово, что машина наша больше похожа на груду металлолома. – Тёма, бегом, – поторапливаю брата, который ещё плетётся от подъезда. Пристёгиваю автолюльку сзади, закрепляю ремни безопасности. Из-под сидения достаю пакет – а вот и форма физкультурная. Сам же зашвырнул и забыл, гений. Тёма, молча закатив глаза, садится на переднее. Достаёт телефон и тут же погружается в экран. Секунда – и его уже нет в моём мире. Дорога до школы как всегда короткая и нервная: кто-то сигналит, кто-то подрезает. Люди с утра – невыносимы. Переключаюсь с первой на вторую передачу, молясь про себя, чтобы машина дотянула до зарплаты, которая будет теперь вообще непонятно когда. Торможу у ворот школы. – Вон дружки твои. Всё, беги. Удачи. – Давай, Командир, – лениво бросает брат, даже не удостоив меня взглядом. – Эй, пацаны! Подождите. Несётся к школьному крыльцу. А пакет-то оставил! Открываю окно. – Артём! Тёма, ты форму забыл! Он останавливается, оглядывается и качает головой, будто это я виновата. Бежит обратно. – Ну ты даёшь, – высовываю пакет в окно. – Езжай уже. Опоздаешь. Трогаюсь с места. Машина урчит, как старый медведь, но всё же тащит свою убитую тушку по городу. Минут через двадцать я паркуюсь у высокого стеклянного здания. На фасаде огромными буквами красуется логотип «Синтезия». Современный мир в своём самом безупречном облике: стекло, металл, деньги. Соньку подкачало, и она крепко спит. Выхожу. – Ну что, малышка, – шепчу, отстёгивая люльку. – Готова познакомиться с папочкой?