Глава 25

Варя. Сбрасываю звонок и дрожащей рукой убираю телефон в карман. На секунду зажмуриваюсь, провожу ладонями по лицу, разгоняя нервозность. Разговор со Сташевским сбил меня с толку, а я и так не слишком-то крепко сейчас стою на ногах. Он чувствует, что что-то не так. Его спокойный голос всё равно отдаёт напряжением, как натянутая вибрирующая струна. Открываю глаза, медленно выдыхаю. Тихо выхожу в нашу огромную кухню-гостиную. Тёма стоит у окна с Соней на руках. Их силуэты подсвечиваются огнями вечернего города. Соня что-то лопочет, протягивая ручки к холодному стеклу. А Тёма, хоть и держит Соньку аккуратно и бережно, но всё же выглядит напряжённым. Марьяна, вальяжно развалившись на диване, подпиливает ногти. Я бросаю взгляд к входной двери, у которой свалены в кучу сумки, пакеты, коробки, вещи. Нужно как можно скорей разобраться с этим хаосом, навести в квартире порядок. Наш переезд должен был знаменовать собой начало новой жизни. Должен был… Если бы не Марьяна. Поджимаю губы, расправляю плечи. – Так, – прерываю тишину. – Нужно хоть немного разобрать завалы, прежде чем идти спать. Тём, займись своими вещами. Я возьму на себя детскую. Марьяна, на тебе кухня. Она медленно поднимает взгляд от ногтей. Смотрит, прищурившись, так, будто я сказала что-то крайне возмутительное. – Вот ещё, – фыркает. – Ты что, прислугу в моём лице увидела? – Марьяна… Она коротко взмахивает рукой. Грациозно поднимается с дивана, одёргивает платье на бёдрах. Движения нарочито-медленные, манерные. Она подходит к вещам, лениво выцепляет свой чемодан. – Остальное ваше, – цедит через плечо. Я перехватываю взгляд Тёмы. Его глаза горят злостью, он раздражён до предела. Но я коротко качаю головой, беззвучно внушая ему: «Не лезь к ней». Тёма сжимает упрямо зубы. Пыхтит. Но слушается. Да не пыхти ты… Я и сама вот-вот взорвусь. – Ладно, Марьяна, не хочешь помогать – не помогай. Я сама всё разберу. Ты можешь сложить свои вещи сюда, – указываю на встроенный в стену шкаф. – Спать будешь здесь, на диване. Постельное для тебя поищу сейчас. – О, спасибо за заботу, сестрёнка! – Прикладывает она ладонь к груди. – Но я уже всё решила. Я займу эту комнату. Гордо вскинув подбородок, она катит свой чемодан к спальне, которая предназначалась мне. Я заторможенно моргаю. – Марьяна, подожди. Ты куда? Это моя. Марьяна останавливается. Оглядывается, вздёргивая бровь с вызовом. – Правда? – Да. – Ой, да перестань, – закатывает она глаза. – Милая, у тебя ребёнок. Тебе лучше будет спать в детской. Зачем тебе такая большая спальня? – Но это моя спальня, – повторяю упрямо. – Варя, ты всегда была такой. Упертая, бескомпромиссная. Может, потому у тебя в жизни так плохо всё складывается? Относись ко всему проще, и тогда, возможно, ты сможешь добиться успеха, как я. – Успеха? – Глухо повторяю, не веря собственным ушам. – Это ты называешь успехом? Раздвигать ноги перед богатыми мужиками? – Мне больше по вкусу называть свою работу сопровождением. – Марьяна, это проституция! – Фу, как грубо! – Холодно улыбается. – Вот, в чём твоя проблема. Ты вечно выискиваешь во всем недостатки, и не замечаешь достоинств. А думаешь, легко мне получать деньги? Легко выглядеть так, как я? Зарабатывать себе место под солнцем? Или ты думаешь, что я просто сижу сложа руки? – Уж точно не сложа ноги, – дразнит её Тёма, и тут же получает в ответ колючий взгляд. Шикаю на него беззвучно. – Марьяна, я думаю, ты эгоистка, которая не видит дальше собственного носа. Она замолкает на мгновение, затем усмехается. – Может быть. Зато у меня есть то, о чём ты можешь только мечтать. Чувствую, как кровь приливает к щекам. Моё лицо искажает злость. – Да? И поэтому ты пришла к нам с просьбой где-то перекантоваться? От хорошей жизни явилась в тот сарай? – Но в итоге мы здесь… – Она взмахивает руками, указывая на наши хоромы. – Я тебя не звала. – Ты моя сестра, – Марьяна резко меняет тон на язвительный, острый. – Или ты забыла? Хочешь отказать мне в такой мелочи? Мы же семья, да? Я молчу. Она знает, на что нужно давить, чтобы манипулировать мной. – Ну? —Поддёргивает она. – Мы всё решили? – Марьяна… – Ладно, ладно… Раз уж нам настолько здесь не рады, то мы с Сонечкой можем уехать. Она делает пару шагов к Тёме, но я преграждаю ей дорогу. Я не хочу, чтобы она трогала Соню своими грязными руками. Мы смотрим друг на дружку с молчаливым презрением. Даже не пытаемся скрыть взаимных чувств. Я сжимаю пальцы в кулаки. Кровь стучит в висках. Хочется вцепиться в её пышные волосы и оттаскать как следует. А потом за шкирку вышвырнуть отсюда, чтобы она не вздумала возвращаться. Но я не могу… Она ведь заберёт Соню просто из вредности. И не ясно, куда денет. – Ладно, – шиплю сквозь зубы. – Можешь занять мою комнату на время. Она расплывается в самодовольной улыбке, вновь подхватывает свой чемодан за ручку и направляется к двери моей спальни. – Вот видишь, не так уж и сложно, – бросает через плечо, не оборачиваясь. Обессиленно опускаюсь на диван, зарываюсь лицом в ладони. В голове вращается тысяча мыслей, но все они разрозненные, туго переплетающиеся с эмоциями гнева, раздражения, обиды. – Командир, – Тёма кладёт ладонь мне на плечо. – Она же просто вертит тобой через Соньку. Сдерживаю стон усталости. – Я знаю, Тём. Знаю. Но что я могу сделать? Соня улыбается, хватая меня за волосы. Её крошечные пальчики сжимаются. Тёма осторожно разжимает детский кулачок. Моя злость чуть стихает. – Как думаешь, надолго она к нам? – Мы будем надеяться, что ей надоест наша компания уже через пару дней. Или она переключится на поиск нового спонсора. Тёма вздыхает, качает головой. – Это будут самые сложные пару дней… По тону его понимаю – не верит он в то, что это так быстро закончится. И я тоже не верю.