Глава 34

Стас. Останавливаю машину у дома Варвары. Варя, опустив голову и уткнувшись взглядом в собственные колени, молча ждёт, пока я разблокирую двери. Её молчание ощущается почти физически. Она вообще, кажется, ни слова мне не сказала с тех самых пор, как мы поцеловались. Я не могу понять, что у неё в голове, но подозреваю, что она думает о том же, о чём и я. Чёрт, мы целовались. Мы целовались в туалете, как подростки! И это невероятно будоражит. Это было так искренне и честно, без наносного и искусственного. Без притворства и масок. Интимней, чем секс. – Варя, я надеюсь, наш вечер в силе? – Касаюсь осторожно плеча Вари. Она вздрагивает и поднимает голову. Взгляд подёрнут поволокой, затуманен. – Что? – Пытается она проморгаться. – Вечер с японцами, – уточняю. – Ты меня сопровождаешь. Всё в силе? Она кивает, но тут же отворачивается в сторону. – А… Да, конечно. – Что тебя беспокоит? – Ничего, просто… – Закрывает глаза и после короткой паузы выпаливает: – Зачем вы меня поцеловали? Так ведь нельзя. Не могу сдержать улыбки. Всё-таки, она думает об этом. – Варь, я не умею аккуратно подъезжать к дамам. Привычки уже сформированы. Я и так слишком долго тянул по собственным меркам. Она распахивает резко глаза. Смотрит на меня с трогательной растерянностью. – Варя, ты мне нравишься, – продолжаю, пока всё её внимание полностью сосредоточено на моих словах. – И я знаю, что нравлюсь тебе. Я читаю твоё тело, читаю твои мысли по глазам. Но если ты хочешь это остановить – скажи. – И вы остановитесь? – Я попробую сбавить обороты. Хотя, клянусь тебе, я и так качусь на холостых. Варя краснеет, кусая губы. Дёргает ручку запертой двери. Снимаю блокировку. – Так что? – Ловлю её за предплечье. – Что? – Мне сбавить обороты? Варвара неожиданно подаётся вперёд, быстро чмокает меня в щёку. Губы горячие и нежные… Краснея ещё сильней, она шальной пулей вылетает из машины. Прикладываю ладонь к щеке, с удивлением отмечая, что моя кожа тоже горит. Чёрт, это заразно, да? Открываю окно и кричу ей вдогонку: – Варя, отправляй Артёма, я жду! Не оборачиваясь, она взмахивает в воздухе рукой. Несётся прямо через небольшой сугроб к подъезду. В зеркале заднего вида ловлю личико спящей Сони. Как же я ей завидую, а. Не знает человечек забот и печалей. Соня сводит хмуро бровки над переносицей, беззвучно шевелит губами. Похожа она на меня? Похожа. А может, я ловлю призраков и выдаю желаемое за действительное. Когда тебе двадцать, диагнозы бесплодия тебе до фени. К тридцати тревожные мысли периодически мелькают в голове, но надолго там не задерживаются. И чем ближе к сорока я приближаюсь, тем отчётливей созревает во мне желание оставить после себя какой-то значимый след. Не в истории, нет. Я не стремлюсь в учебники. Однако мне хочется иметь детей. Чтобы передавать им свои знания, чтобы смотреть их глазами на мир, который кажется уже наскучившим и осклизлым. Дети – они ведь всё меняют. Взять Куравина, к примеру. Он до появления дочерей был просто помешан на работе. А после – ожил. Тамерлан до Василиски был в тотальном тупике. Развод, разбитое сердце, глубокое разочарование. А после – ожил. Я тоже ожить хочу. Переключиться на что-то действительно важное, потому что компания, вокруг которой раньше было сосредоточено всё моё существование, больше не приносит удовлетворения. Сделки, контракты, новые разработки… Зачем оно нужно, если некому будет это передать? В окно стучат. Тёма стоит надутый. С видом человека, которого заставляют делать то, что он терпеть не может. Рукой показываю ему, чтобы садился на переднее. Он заваливается в машину, пристёгивается. – Ну что, поехали? – Поехали, – бурчит, тут же вытаскивая телефон. Увлечённо что-то печатает. Кошусь в его экран, но Тёма ревностно разворачивает телефон так, чтобы мне отсвечивало. – Как дела с твоей дамой сердца? – Нормально. – Проводил её до дома? – Угу… – Ну? Похвастаешься? – Угу. Она меня в гости позвала. – Шик! Когда? – Сегодня, – закатывает Тёма глаза. А-а-а… Ясно, почему фейс такой недовольный. – Тём, ну сорян. Никто ж не знал, что у тебя планы. Посидишь сегодня у Тамерлана. – Мхм. – Ты не рад? – Чему радоваться? – Огрызается. – Тому, что я буду торчать у твоих друзей? – Они хорошие люди. – Ага… – Ты же понимаешь, что я не могу отвезти к ним только Соньку. Она может начать нервничать, если рядом не будет кого-то из знакомых. А Варе тоже нужно немного отдохнуть. Он вздыхает, сдаваясь. – Да ладно… Понял я, – и всё равно обиженно складывает руки на груди. Да, сложно ему. И сестре помогать, и свою жизнь не запускать. А первая любовь – она ведь важная самая. Это для нас, для взрослых, это глупости и детский лепет. А для Тёмки это первые серьёзные чувства. Паркуюсь у своего дома. Забираю Соньку. Тёма молча плетётся за мной. – Не кисни, мужик. Сводишь свою барышню на ужин, она тебе всё простит. – На какие шиши? – Я проставляюсь, – примирительно взлохмачиваю его волосы. Тёма заметно расслабляется и даже чуть улыбается мне, но тут же снова претворяется ежом. Ладно, будь в привычном амплуа. Кто я такой, чтобы тебя воспитывать? Поднимаемся на лифте вверх. Дверь открывает Тамерлан. – О, гости! А мы заждались! Тёма, здорова, – Там тянет руку. Тёма коротко жмёт и проскальзывает в квартиру. Буравит напряжённым взглядом стену перед собой. Тамерлан многозначительно моргает мне. Сложный возраст, чо, – так же многозначительно пожимаю я плечами. Тамерлан хмыкает. – Тём, ты в «Хогвартс» уже играл? – Нет. – Огонь, тогда вместе порубаем. Или можно мочить зомби. Я чипсов купил, ништяков всяких… Оттянемся, как мужики. Тёма поднимает на него недоверчивый взгляд. – Правда? Тамерлан хлопает его по плечу. – Конечно. Мы, старпёры, тоже умеем веселиться. Давай, раздевайся и проходи. Тамерлан забирает у меня Соньку. – Если что – звони. Я на связи. – Нормально всё будет, папаша. Я на опыте уже, – Тамерлан ловко одной рукой расстёгивает на спящей Соне комбез. – Иди, развлекайся. Только сильно костями не греми, не пугай свою женщину. – Дурака ты кусок. – Взаимно. Всё, вали, нас «Хогвартс» и чипсы ждут. Невежливо оттеснив меня за порог, Тамерлан захлопывает дверь.