Глава 6

Варя. Иду по пустому школьному коридору. Звуки моих шагов отражаются от стен и эхом поднимаются вверх. Тихо. Урок идёт. Сонька у меня на руках с любопытством оглядывается и улыбается, обнажая свой единственный зубик. Подхожу к кабинету Елены Степановны. Ноги ватные, колени подкашиваются от нервов. Соня, словно чувствуя моё волнение, начинает ёрзать, и я чуть подкидываю её, удобней устраивая на сгибе локтя. Открываю дверь. За первой партой, сгорбившись и опустив низко голову, сидит Артём. Рядом – Елена Степановна. За учительским столом восседает мужчина в полицейской форме – крепкий, коротко стриженный, суровый. Он привстаёт и чуть кивает в подобии приветствия. – Алексей Купреев, старший лейтенант полиции. Отдел по борьбе с киберпреступностью. А вы, я так понимаю… – Варвара Раевская, опекун Артёма Руднева. Его старшая сестра. Кровь отливает от лица, ноги словно прирастают к полу, но я заставляю себя сделать несколько широких шагов. Занимаю место за соседней от брата партой. Вид у Тёмы такой, будто он хочет провалиться под землю. Что, впрочем, меня не удивляет. Я смотрю на него, но он избегает моего взгляда. Худой. Жалкий. Дурак! – Что он натворил? Купреев открывает тонкую папку, переворачивает несколько исписанных мелким почерком листов. – Ваш брат подозревается в неправомерном доступе к виртуальным данным крупной строительной фирмы «ТК групп», что подпадает под статью 272 Уголовного кодекса Российской Федерации. Перед глазами всё плывёт. Губы немеют, слова застревают в горле. – У-у-уголовного? Я не ослышалась? – Всё верно, – в голосе Купреева не читается ни единой эмоции. – Это серьёзное нарушение, за которое предусмотрен штраф до двухсот тысяч рублей или лишение свободы на срок до двух лет. Однако, учитывая возраст вашего подопечного, скорее всего, будет штраф и нелицеприятная пометка в личном деле. Внутри меня всё обрывается. Воздуха не хватает. Сглатываю ком, вставший поперёк горла, и поворачиваюсь к брату. – Артём, это правда? Ты что, кого-то взломал? Он поднимает на меня взгляд – виноватый, напуганный. Губы плотно сжаты, плечи опущены. – Это Ромка меня забайтил, – бормочет тихо. – Я похвастался, что написал код, который может почти любую систему защиты обойти. Ромка мне не поверил. Сказал: докажи. Ну, я и… – А почему Рома не здесь? – перебиваю я. Говорю громче, чем нужно, не справляясь с гневом. – Мне кажется, было бы справедливым допрашивать и его тоже. Елена Степановна, всё это время молча сидевшая рядом, поправляет очки на переносице и мягко улыбается. – Ну что ты, Варя, никто вас не допрашивает. Это просто беседа. – Конечно, просто беседа, – фыркаю, закипая. – И на «просто беседу» Рому мы не позвали, ведь у него папа в городской администрации работает, да? Его сыночку нельзя лепить нелицеприятные пометки в личное дело! Моё сердце бешено колотится. Соня ёрзает у меня на руках, хнычет. Прижимаю её к себе и чувствую, как накатывают слёзы. Не позволяю им пролиться. Только не сейчас. Сжимаю пальцы в кулаки, чтобы вернуть себе самообладание. – Хорошо. И что дальше, лейтенант Купреев? Что будет дальше? – Во многом это зависит от того, что решит пострадавшая сторона. Вам в любом случае придётся пару раз прийти в полицию для дачи показаний. Ну, и если дело дойдёт до суда, то… Он разводит руками в стороны, словно показывая, что на этом этапе всё уже вне его полномочий. Медленно встаю, стискивая Соньку в объятиях, как спасательный круг. – Хорошо, в таком случае, я буду ждать от вас повестки на допрос. И знаете, пускай эта пострадавшая сторона скажет спасибо моему брату за то, что он указал им на слабые места. Если их непоколебимо защищённые сервера может взломать семиклассник, то у меня для них очень плохие новости! – Кидаю взгляд на брата. – Тёма, пошли. Он поднимается – притихший, затравленный, как маленький зверёк. Подхватывает портфель, осторожно забирает Соню у меня из рук. Выходим из кабинета, а я мысленно устраиваю себе выволочку за то, что снова полезла в драку. Это уже рефлекс – не защищаться, а бить первой. Никогда не просить, не ждать, что кто-то заступится и придёт на помощь. Агрессия, дерзость, порой безумие. Это единственная рабочая стратегия для таких, как я, потому что иначе жестокий мир просто перемелет нас и выплюнет на обочину, как кучку биомусора. Купреев догоняет меня в коридоре. – Варвара, подождите! Останавливаюсь и вздыхаю. Из сумки достаю ключи от машины, передаю Артёму. – Иди. Усади Соню, я сейчас подойду. Артём кивает и почти бегом направляется к выходу из школы. Купреев останавливается рядом со мной. – Попробуйте связаться с владельцем фирмы и объяснить ему свою ситуацию, – протягивает листок бумаги с наспех накаляканными цифрами. – Учитывая ваше нестабильное положение и характеристики Артёма, вся эта история может очень усложнить вашу жизнь. Так что я настоятельно советую переговорить с Тамерланом Айдаровичем и объяснить ему всё, как есть. Я знаком с ним лично. Уверен, он сможет вас понять и отзовёт заявление. Смотрю на протянутую бумажку так, словно она излучает радиоактивные волны. – Такие, как этот ваш Тамерлан Айдарович, никогда не встанут на мою сторону, – припечатываю холодно, но всё же забираю листок с номером. Сминаю и кладу в карман. Купреев никак не комментирует, лишь смотрит так, словно жалеет меня. Но мне не нужна его жалость. Выхожу из школы, чувствуя, как все силы уходят куда-то вниз, как тяжелеют ноги и наливается свинцом всё тело. Однако я упрямо держу голову высоко поднятой. Никто не увидит, как я падаю. Молча сажусь в машину. Молча пристёгиваю ремень безопасности. Молча завожу двигатель. Молча выворачиваю на дорогу со школьной стоянки. Пальцы мои с такой силой сжаты на оплётке руля, что костяшки белеют и суставы ноют. Я вытянута в струну. Кажется, ещё немного, и я просто разорвусь на две части где-то в районе желудка. – Правильно ты всё сказала, Командир, – усмехается самодовольно Артём. – Фигня у них, а не защита. Я её за две минуты обошёл. Если бы Ромка под руку не болтал, за минуту бы управился. Я резко хлопаю по рулю. – Тёма! Ты с ума сошёл?! – Кричу, не сдерживая больше эмоций. Артём вздрагивает и вжимается в спинку сиденья. Боковым зрением я вижу, как он смотрит на меня широко раскрытыми глазами. – Варь, ты чего?.. Ты же сама сказала… – Я никому не позволю тебя обижать, но это вовсе не значит, что ты прав! Ты хочешь, чтобы у нас были проблемы с опекой? Хочешь, чтобы тебя в детдом отправили? Или, хуже того, вернули родителям?! Ты этого хочешь?! Меня захлёстывает обида. Голос срывается на фальцет. – Я так отчаянно боролась за тебя, Тём! Боролась с системой, чтобы вытащить из этого грёбаного притона! Чтобы дать тебе шанс стать нормальным человеком! А ты? Ты что творишь?! – Варь, ну не плачь, всё нормально будет… А я плачу? Я плачу! – А если не будет?! – Зло смахиваю горячие слёзы рукавом пуховика. – Зачем ты меня подставляешь, а?! Ты же знаешь, я стараюсь! Я кручусь как белка в сраном колесе, и у меня ничего не получается, Тём! Ничего! Сзади слышится тихий Сонькин всхлип, но я не оборачиваюсь. – Я понимаю, что ты ребёнок, и, может быть, я требую от тебя слишком многого, но у меня нет другого выхода! Я не справляюсь одна! Я хотела подарить тебе детство. Я очень хотела, но… Нет у меня таких компетенций, увы! Тебе придётся взрослеть. В машине повисает тишина. Слышу, как Артём набирает в легкие воздух, чтобы что-то сказать, но поднимаю руку. – Всё, не сейчас. Дай мне время остыть, – хриплю. Голос сорван. Он молчит. Я молчу. Машина гудит и размеренно катится по серой дороге, а внутри меня всё медленно выгорает дотла.