31

Спала я плохо.

То и дело просыпалась от кошмаров. И даже нежные песенки Мурлыки не спасали меня от страхов, которые так и норовили пробраться ко мне под одеяло.

Неудивительно, что проснулась я совершенно разбитой, чувствуя себя древней развалиной, которой давно пора на покой.

Первая чашка кофе слегка примирила меня с действительностью. Выпустив Мурика на улицу, я и сама не вернулась в дом. Устроилась на скамейке с чашкой в руке, подставив лицо ласковому утреннему солнышку.

Было уже десять часов, солнце поднялось высоко, осветив каждый уголок сада, проникнув в большие окна и наполнив мою душу ещё не спокойствием, но чем-то уже близким к нему.

Только сейчас почувствовала, что ночные тени начинают понемногу меня отпускать.

Возле калитки остановилась машина. И я снова напряглась.

Неужели Сева вернулся?

Поплотнее запахнула халат, раздумывая — переждать, когда ему надоест звонить, или вызвать полицию.

— Саш, я тебя вижу, — раздался голос Ярослава.

Внутри радостно ёкнуло — мириться приехал.

Я пригладила волосы рукой и пошла открывать.

Но Логинов приехал не мириться. Это было видно по хмурому лицу, сжатым губам и упрямо выставленному вперёд подбородку.

— Я хочу забрать сына, — заявил он прямо с порога.

В подреберье больно кольнуло острой ледяной иголкой. Я тихо охнула и схватилась за грудь. Сразу вспомнился сон, где прямо так он и сказал мне: «Я хочу забрать сына».

Видимо, Логинов что-то прочёл на моём побледневшем лице, потому что тут же поправился:

— Я имел в виду забрать его ненадолго… познакомиться поближе…

Я подняла на него глаза.

Он стушевался ещё больше:

— Мы с Алиной собираемся в аквапарк. Может, ты отпустишь Тёму с нами?

— С этого и надо было начинать, — я даже не пыталась быть вежливой. Мало мне в жизни стрессов — ещё и этот пугает до колик.

Ярослав смутился ещё больше.

А я вдруг поняла, что не хочу ругаться. Хочу обнять, прижаться, почувствовать тепло его губ.

Но Логинов вёл себя отстранённо, а я не собиралась ему навязываться.

Если хочет дуться, пусть дуется. Ей-богу, как маленький. Он сейчас был очень похож на своего сына, тот тоже мог на меня обижаться по несколько дней и вот так же держал дистанцию.

Мальчишки, они всегда остаются мальчишками.

— Тёма с моими родителями, если подождёшь пару минут, я съезжу с тобой.

Закрыла калитку перед самым носом Логинова и пошла к дому, чувствуя внутри мстительное удовлетворение. Его ошалевшее лицо чуть примирило меня с действительностью.

Одевалась я не слишком спешно. Ничего, подождёт. Я десять лет ждала.

Уже потом, в машине, где мы втроём ехали в напряжённом молчании, подумала, что Логинов ждёт, когда я сделаю первый шаг к примирению.

Он то и дело косился на меня, набирал воздуха, открывал и снова закрывал рот. Словно собирался что-то спросить, но так и не решался, отдавая мне инициативу.

Но я гордо задрала нос и смотрела прямо перед собой. Не собиралась упрощать ему жизнь.

Да, не сказала ему о сыне, но он и сам не слишком-то спешил о нём узнать.

Может, я себя и оправдываю, но во мне взыграла гордыня.

Я не буду цепляться за Логинова. Жила без него как-то эти годы и дальше проживу. Если хочет мириться, пусть прикладывает усилия. Я не собиралась упрощать ему жизнь.

Наоборот.

Могла ещё и усложнить.

У Ярослава полно собственных скелетов в шкафу, чтобы упрекать меня в чём-то. И если он хочет доверия с моей стороны, пусть учится и сам доверять мне.

В отношениях должна быть взаимность!

Так в полном молчании мы и доехали до санатория.

Дочь Логинова, вообще, сидела в наушниках и была погружена во что-то, происходящее в её телефоне. Может, музыку слушала или играла. Она даже не поздоровалась, когда я села в машину. Просто не подняла глаз. И Ярослав на это никак не отреагировал.

Ну и ладно, это не мой ребёнок. Пусть воспитывают, как знают. Главное, чтобы Тёмку на негативную волну не настраивали.

Маму я предупредила по телефону, поэтому они с сыном ждали нас у входа. Тёмка выглядел радостным. И меня кольнула ревность от понимания, что радуется он поездке с отцом.

Повернулась к Логинову, тот тоже выглядел взволнованным встречей. Я вздохнула, придётся привыкать, что сын теперь не только мой.

Вышла из машины.

Тёмка как обычно подбежал вприпрыжку.

— Мам, я обогнал дедушку в бассейне, а ещё пил кисельную кашу! — сообщил ещё на бегу.

Я вопросительно подняла глаза на маму.

— Овсяный кисель, очень полезен для здоровья, — пояснила она, настороженно приглядываясь к Ярославу, поздоровалась: — Доброе утро.

— Здравствуйте, Мария Григорьевна. Здравствуй, Тёма. Я хочу познакомить тебя с сестрой и пригласить с нами в аквапарк…

Лицо сына просияло, прежде чем он повернулся ко мне, чтобы спросить исполненным надежды голосом:

— Можно?

Даже если бы я была против, после такого взгляда наверняка растаяла.

— Конечно, — обняла его и поцеловала в макушку.

Мама протянула ему рюкзак, в котором лежали плавки и полотенце. Тёма схватил его, мельком поблагодарив, и побежал к отцу.

Ярослав усадил его в машину, пристегнул ремнём на заднем сиденье рядом с Алиной. Я не слышала, о чём они говорили, но девочка не выглядела довольной.

Логинов устроил детей, захлопнул заднюю дверь и хотел уже было открыть водительскую, но споткнулся о мой взгляд. Промедлив лишь мгновение, подошёл ко мне.

— Всё будет хорошо, обещаю, — произнёс Ярослав, глядя мне в глаза, потом улыбнулся: — Я верну его часов в пять. Нормально?

— Нормально, — кивнула я, не в силах добавить что-то ещё.

— Тебя подкинуть до дома? — ему как будто не хотелось уходить от меня.

— Не надо, спасибо.

Он задержался на мне взглядом, словно хотел добавить что-то ещё, но потом развернулся и сел в машину.

Мы с мамой смотрели, как внедорожник выруливает с парковки санатория и уносится по анапской улочке.

— Он тебя любит, — сказала мама.

Я посмотрела на неё с сомнением. Если бы любил, не вёл себя, как обиженный ребёнок.

— Думаю, у вас всё будет хорошо, — не сдавалась она.

Я пожала плечами. Не знаю. Посмотрим — увидим.