39

Ярослав был на встрече с читателями в городской библиотеке. И Кристина собиралась быть там рядом с ним.

Как хорошая жена.

Она усмехнулась. Мы ещё посмотрим, кто кого.

***

Папа упал в бассейне.

Как только мама позвонила, я, прихватив с собой сына, бросилась в санаторий.

— Яр, прости, — позвонила ему уже из такси. — Папа упал, и я не знаю, как сильно он пострадал. Мы с Тёмкой едем к ним. Прости, я вряд ли успею на твою встречу.

— Жаль, что тебя не будет, но отец важнее. Надеюсь, там ничего серьёзного, — голос Логинова звучал приглушённо.

— Ты уже в библиотеке?

— Ага, представляешь, тут такая толпа собралась. — он усмехнулся. — Самый большой их зал под завязку, и ещё в дверях стоят. Ладно, в Москве, но не думал, что тут у меня столько поклонников.

— Ты известный писатель, Логинов, даже я читала пару твоих книжек.

Он замолчал ненадолго, словно хотел спросить, но не решался.

— Потом расскажешь, как тебе мои книги, — решил он и уже другим голосом произнёс: — Мне пора, начинается.

И отключился.

— Мы не попадём на папино выступление? — спросил Тёма.

— Мы постараемся, малыш, но не уверена, что успеем. Прости, надо было попросить Милену забрать тебя.

— Нет, я хочу к дедушке. Ему ведь плохо. А папа ещё будет потом выступать перед читателями?

— Конечно, будет. И в следующий раз мы тоже будем с ним. Обязательно.

Я обняла Тёмку и поцеловала в макушку.

Такси остановилось возле входа в санаторий. Я расплатилась и, взяв сына за руку, двинулась к широкой каменной лестнице.

Внутри было тревожно. Мама особо не делилась подробностями. Сказала только, что споткнулся, вылезая из бассейна, и упал. Мне показалось, что она была больше раздражена, чем обеспокоена.

Но всё равно, пока не увижу своими глазами, что с отцом всё в порядке, вряд ли успокоюсь.

Ещё я переживала, что на ресепшн меня остановят и велят ждать в холле. Но, как только назвала фамилию и сказала, что мой папа поскользнулся в бассейне, женщина нервно заулыбалась и велела охране пропустить меня на второй этаж в номер родителей.

Комната у них оказалась просторной, со светлыми обоями с бледно-зелёным рисунком, большим окном, прикрытым бежевыми жалюзи. У стен стояли две кровати с тумбочками, у входа — высокий шкаф, под окном — стол с двумя стульями.

Не пятизвёздочный отель, но весьма уютно.

Папа сидел на кровати, а мама возвышалась над ним с грозным видом и сложенными на груди руками.

На мой стук она отозвалась громким «войдите!», но не двинулась с места.

— Мам, пап, привет, — мы с Тёмой вошли внутрь, уже с порога ощущая, как в комнате собираются грозовые тучи.

— Вы только полюбуйтесь, — не отвечая на приветствие, мама патетическим жестом указала на кровать.

Я перевела взгляд на смущённо улыбавшегося отца, который сидел, опершись на подложенные под спину подушки. Правая нога от середины стопы до середины голени была замотана эластичным бинтом.

— Дедушка, — Тёмка первый бросился к нему, забрался на кровать, с любопытством глядя на пострадавшую ногу.

— Привет, пап, — я тоже присела на краешек с другой стороны, поцеловала отца в щёку. — Что тут у вас случилось?

— Да вот, — она развёл руками, — упал…

— Перепугал меня до смерти! — перебила его мама. — Я думала, у меня сердце остановится.

Оказалось, резиновый коврик, который был настелен по периметру бассейна, состоял из фрагментов. Уголок одного из них отклеился и отошёл. Персонал вовремя не обратил на это внимания, а папа зацепился и упал.

— Под ноги смотреть надо! — прокомментировала мама.

Я понимала, почему она ругается. Напряжение отступало, и эмоциям нужен был выход. Она слишком перепугалась за папу.

Руководство санатория тоже перепугалось. Всё-таки несоблюдение техники безопасности — это серьёзное нарушение. Поэтому родителям ещё на неделю продлили пребывание в санатории. Совершенно бесплатно. И выделили отцу электрическое кресло, чтобы он не напрягал ногу в ближайшие дни.

— Главное, что всё обошлось, — резюмировала я.

Растяжение связок — это неприятно, но не смертельно. Перелом был бы гораздо хуже.

Мама помогла отцу пересесть в электрокресло. На его робкие попытки сделать это самостоятельно она не обратила внимания.

Заметив мой взгляд, папа улыбнулся и подмигнул. Ему нравилась мамина забота. И возражал он явно только для вида.

В просторном лифте мы спустились на первый этаж и вышли на улицу.

Тёмка попросил разрешения ехать у дедушки на коленях, и теперь они катили впереди, негромко обсуждая мощность и преимущества подобного средства передвижения.

Мы с мамой шли, чуть поотстав от них.

Теперь, когда мы остались наедине, она выплеснула на меня всю свою тревогу.

— Представляешь, я как раз отвлеклась на телефон. Поднимаю глаза, а он… летит. Красиво так… ласточкой. А потом как шмякнется. Я думала всё… Бегу к нему, а он лежит и улыбается. Говорит, любимая, не переживай, я в порядке, нога вот только… А какой тут порядок, если с высоты своего роста да об пол?! А у него шов… Я с твоим отцом уже поседела раньше времени… Он меня в могилу сведёт…

— А что шов? — я вычленила самое главное и перебила маму, потому что продолжать в том же ключе она могла долго. Иногда мне казалось, что жаловаться на отца — её любимое занятие. И делает она это с гордостью — мол, вот как хорошо и качественно он мне нервы мотает, а я за него сильно переживаю.

— Нормально, — она легко отвлеклась от жалоб на загубленную жизнь, снова переключаясь на травму отца. — Доктор сразу прибежал, осмотрел. Потом отвезли его в кабинет, сделали анализы. Вроде всё в порядке, но будут наблюдать. Два раза в день нужно показываться врачу и пока не напрягаться. Ни ходить, ни плавать, передвигаться только в кресле. Ему восстанавливаться после операции надо, а он…

Мама махнула рукой и замолчала.

— Всё будет в порядке, — я обняла её. — Думаю, папа, и правда, не сильно пострадал. Выглядит хорошо, чувствует себя… отлично.

В этот момент отец с Тёмой как раз разогнались на прямой аллейке и теперь неслись вперёд с большой скоростью. Сын радостно визжал.

Мама глядя на это ничего не сказала. Только вздохнула тяжело.

А я подумала — как здорово, когда люди так любят друг друга. Надеюсь, у нас с Ярославом через двадцать пять лет будет так же.