6

Мама спешила мне навстречу. На ней всё ещё был белый халат. Она протянула руки, и я со всхлипом нырнула в её объятия, прижалась, вдыхая родной запах.

— Как он? — спросила, прижимаясь к груди, не решаясь поднять голову.

Она вздохнула, прежде чем ответить:

— Держится, — при этом её грудь напряглась, сердце, сделав паузу, тут же забилось чаще, и я поняла, что дело плохо. — Гоша сказал, нужно шунтирование, поражение слишком большое.

Она всхлипнула, и теперь уже я обнимала её и гладила, стараясь успокоить.

— Всё будет хорошо, мам, он справится. Наш папа очень сильный.

Но, когда я увидела его, в груди защемило, глаза защипало от слёз. Конечно, я не расплакалась. Вместо этого попыталась улыбнуться, потому что папа смотрел на меня. Бледный, измождённый, с тёмными провалами вокруг глаз, синеватыми губами, он лежал на кровати и протягивал мне руку, точнее чуть приподнимал над одеялом.

— Папа, — всё-таки всхлипнула и бросилась к нему. Но на край кровати опустилась осторожно, чтобы не навредить. Аккуратно наклонилась и осторожно обняла отца. — Папочка…

Мама уже плакала, стоя в изножье больничной постели.

— Ну-ну, развели мне тут сырость, — нарочито строго сказал папа. Но мы с мамой всё равно продолжали всхлипывать.

Этот человек был совсем не похож на моего отца. Потому что мой папа самый сильный, самый смелый, он крепко стоит на ногах и помогает устоять другим. Его обожают пациенты и медперсонал. И я очень надеюсь, что он скоро снова станет прежним. Потому что слишком больно смотреть на него такого…

— Ну, рассказывай, как там мой внук? — папа не терпел жалости к себе, и сейчас делал вид, что всё в порядке, не происходит ничего выдающегося.

— Он в Карелии, в лагере, — я хлюпнула носом и тут же надавала себе мысленных пощёчин. Папе нужна поддержка, а не расклеившаяся дочь. Поэтому продолжила бодрым голосом. Ну… относительно бодрым. — Там у них фэнтезийная смена. Играют в волшебников, рыцарей и драконов.

— А принцессы-то у них там есть?

Мама хлюпнула от смеха. А я несколько секунд непонимающе смотрела на папу, прежде чем до меня дошло — он шутит. Господи, ну конечно, драконы и принцессы. Только от этого понимания не стало легче, наоборот, ещё больше захотелось разреветься. Ведь это я прилетела, чтобы его поддерживать. Это я должна разряжать обстановку и шутить.

— Папочка, как же я тебя люблю, — снова обняла его, может быть, чуть крепче, чем разрешал больничный регламент.

— Это я понял, — он погладил меня по голове, принимая поддержку, — но всё-таки — что там насчёт принцесс?

Мы с мамой переглянулись, улыбаясь самыми уголками губ. У Тёмки была одна тайна, которую он доверил только мне.

— Есть одна принцесса, — я вытерла слёзы, — одноклассница. Она к магии равнодушна, но тоже поехала в этот лагерь. Так что есть надежда на взаимность…

— Молодец внук! — папа довольно улыбнулся. — Женщину нужно выбирать по схожим интересам или вовлекать в них.

Мама подошла с другой стороны постели и взяла его правую руку, в то время как я сжимала левую.

— Мы с тобой, пап.

— Я тоже люблю вас, девочки, — ощутила ответное пожатие, но такое слабое, что становилось страшно.

— Как поживает наш любимый доктор? — в палату вошла медсестра, перед собой она катила небольшой медицинский столик, застеленный белой простынкой.

— Уже пора? — мама побледнела.

— Мария Григорьевна, а ну прекращай разводить панику. Ребёнка пугаешь. Ты же знаешь, что прогнозы очень хорошие, — женщина говорила нарочито громко, как будто голосом могла разогнать напряжение и страх, скопившиеся в палате.

— И правда, Маш, ну чего ты паникуешь раньше времени? Никуда я от тебя не денусь, — но слабый папин голос отнюдь не внушал уверенности.

— Вот правильно Сергей Львович говорит, не надо нервничать. И вообще, нам с ним нужно уединиться.

— Ты уж поосторожней с моим мужем, Кать, — шутливо пригрозила ей мама и потянула меня из палаты. — Пойдём, Саша. Папу нужно подготовить к операции. — на последних словах голос у неё всё-таки сорвался.

— Маша, всё будет хорошо, я к тебе вернусь. Обещаю.

Мама обернулась и сквозь слёзы послала папе воздушный поцелуй.

Мы разместились на стульях в холле. Я принесла из автомата два стаканчика с кофе, понимая, что мама всю ночь не спала. И сейчас вряд ли сможет.

Домой она ехать отказывалась, уверенная, что, как только покинет территорию больницы, что-то обязательно пойдёт не так.

— Маш, ты чего тут сидишь? Твоя смена давно закончилась, — к нам подошёл смутно знакомый мужчина в белом халате.

— Не могу, Ген, — всхлипнула она, — там Серёжка… — расплакалась, закрыв лицо ладонями.

— Маша, — он сел на соседний стул и положил руку маме на плечо, заставив поднять голову и проникновенно глядя ей в глаза, — те же знаешь, Гоша — профи, к нему из Краснодара на шунтирование приезжают. Если он сказал, что прогнозы хорошие, так и есть. Он не стал бы тебя понапрасну обнадёживать. Иди домой. Ты еле сидишь, да и дочка твоя устала.

Мама обернулась на меня, словно только что обо мне вспомнила.

— Ой, где мои манеры? — шмыгнула носом и выпрямилась на стуле. — Саша — это Геннадий Викторович, мой начальник.

— Заведующий терапевтическим отделением, — он с нарочито серьёзным видом протянул мне ладонь, как будто я была пятилетним ребёнком. Впрочем, увидев доктора Гену, я себя такой и почувствовала.

— А я вас помню… — произнесла растерянно, действительно погружаясь в воспоминания того вечера, когда мы с Логиновым спасали Герду, наевшуюся острых куриных костей.

— Я тебя тоже, — улыбнулся Геннадий Викторович, — как поживает твой дружок?

— Нормально… — лучше бы у него не была такая хорошая память, думать о Ярославе сейчас мне хотелось меньше всего.

Мама взглянула на меня удивлённо, она была не в курсе той давней истории. Не дожидаясь расспросов, я перевела тему.

— С моим папой точно всё будет хорошо?

— Обязательно, ваш папа — счастливчик, ведь у него есть вы, а значит, есть ради кого жить. Он обязательно выкарабкается, — доктор Гена похлопал меня по плечу и ушёл по своим начальственным делам.

— Мам, поехали домой, — решила я взять временное управление семьёй в свои руки, — на тебе лица нет. Надо отдохнуть. А после обеда снова вернёмся.

Мама удивлённо взглянула на меня, но ничего не сказала, только кивнула головой. Она, и правда, очень вымоталась за эти дни.