57

Утром Логинов не приехал.

Зато приехала мама и развила бурную деятельность по выявлению дочерней нерадивости. Первым делом она заглянула в холодильник и театрально ужаснулась, приложив ладонь к груди.

— И чем же ты кормишь ребёнка? Ох, матеря пошли. Вот в моё время…

— Да ладно, мам, это ж я твой ребёнок, — подошла к ней сзади, обняла за талию и, положив подбородок на плечо, заглянула в холодильник. — И в своё время, особенно, когда ты дежурила по две смены подряд, я питалась исключительно бутербродами и варёными яйцами. И не жаловалась.

— И я не жалуюсь, — встрял Тёма, тоже присоединяясь к нашим объятиям. — Но кушать хочется.

— Вот! — мама не дала смутить себя воспоминаниями о прошлом, сосредоточившись на настоящем. — Ребёнок голоден, а у тебя тут что?

А что тут у меня?

На полке лежали три помидора, огурец, пакет с нарезанной ветчиной, сыр, большой кусок чёрного хлеба, фрукты и ещё накусанная шоколадка. Мы её убрали в холодильник, чтобы не растаяла. Всё же дома нас весь день не было, и кондиционер не работал.

И, кстати, в морозилке ещё лежала пачка пельменей.

— На завтрак вполне хватит, — пожала я плечами, захватывая с полки два банана и протягивая один Тёмке. — А ты чего приехала?

— Пациентку одну попросили посмотреть, а заодно решила к вам зайти, как сердце материнское почуяло, что вы тут голодаете, — пробурчала она, захлопывая холодильник.

Мы с Тёмой переглянулись, синхронно очищая бананы от кожуры и даже откусывая с одного края — где не было чёрной пимпочки.

С мамой такое иногда случалось. Она вдруг начинала говорить кубанскими диалектизмами и испытывала неодолимую потребность кого-нибудь накормить. Тех, кто попадал под руку. Чаще всего это был отец или Тёмка. Хотя я тоже иногда попадала.

Может, дело в возрасте. Всё же в прошлом году она отметила пятидесятилетний юбилей.

А может, ещё в чём-то.

Мы особо не задумывались. Просто с папиной подачи во всём потакали маминой блажи. Ну хочется ей побурчать, что мы голодные, пусть бурчит. Как накормит, успокоится.

Поэтому мы с Тёмкой позволили увезти себя в магазин, чтобы закупиться продуктами. К тому же я всё равно собиралась присмотреть платье на вечер.

Всё же с одноклассниками встречаться — мероприятие ответственное. Здесь надо выглядеть даже не на пятёрку, на всю десятку.

В торговом центре улизнуть мне не удалось. Мама с Тёмкой настояли на том, чтобы меня сопровождать и поучаствовать в выборе наряда. Я вздохнула, но спорить не стала. Пусть участвуют, может, что дельное присоветуют.

О своём согласии я пожалела спустя полтора часа, когда мы обошли уже с десяток магазинов, примерили с десяток платьев, а того, самого-самого, всё не находилось.

В какой-то момент я уже начала подумывать над тем, чтобы сбежать от своего сопровождения. Но либо мама, либо сын постоянно дежурили рядом со мной, словно разгадав мои намерения.

Сама бы я остановилась на четвёртом наряде — насыщенно-голубого цвета платье с открытой спиной. Со строгим силуэтом, длиной до колена. На мой взгляд, оно в должной мере было и строгим, и подчёркивающим мою вполне ещё неплохую фигуру. Да и цвет мне шёл.

Тёма готов был согласиться, но мама пожала плечами и вынесла вердикт:

— Посмотрим ещё.

Внук её поддержал.7d423c

А мне не хотелось спорить. И я молча выдержала ещё несколько магазинов. Пока Тёмка не опустился на обитую красным дерматином софу и, тяжело вздохнув, пожаловался, что устал выбирать.

— Всё, мам, хватит! Примерка окончена, я нашла своё платье. Вы идите пока за продуктами, а я куплю и догоню.

Мама пыталась спорить, но, увидев, что настроена я решительно, сдалась. Всё же и она устала от этих бесконечных примерок.

Поэтому я вернулась в третий магазин, сняла с вешалки четвёртое платье насыщенно-голубого цвета и расплатилась.

С продуктами оказалось и того легче. Я просто кидала в тележку всё, что мама брала с полки и, щуря глаза, бормоча под нос, что забыла очки, начинала читать состав, срок годности или ещё какую имевшую важное значение информацию, написанную мелким шрифтом.

Мама попыталась обидеться, но мы с Тёмой ловко провели её через отдел с мороженым и вышли к кассе.

Позвонить Логинову я сумела во время готовки обеда. Когда мама послала меня нарвать зелёного лука на папиной грядке.

— Яр… — начала я.

Он перебил:

— Только собрался тебе звонить. У нас здесь творится форменное безумие. Прости, что не приехал… сначала редактор, потом Кристина…

— Что ещё ей надо? — на заднем фоне я слышала звук проезжающей машины. Значит, Ярослав сбежал на улицу, чтобы поговорить со мной.

— Хочет, чтобы я сопровождал её на встречу одноклассников, — он вздохнул.

А вот я напряглась. Он же не пойдёт с ней?

Тогда я определённо останусь дома. Не вынесу вида Кристины под ручку с Логиновым. Одна эта мысль навеяла неприятные воспоминания, и я помрачнела.

— Пообещала подписать бумаги о разводе, если пойду с ней, а не с тобой…

— И что ты ответил? — если он согласится, уеду в Париж.

Хватит с меня понимания.

Я ведь тоже живой человек.

— Послал её к чёрту.

От сердца отлегло, и настроение начало расти вверх.

— А может, вообще никуда не пойдём? — вдруг предложил Ярослав. — Останемся дома, закажем пиццу, посмотрим какую-нибудь комедию… А?

Я задумалась.

Теперь, когда Логинов точно сказал, что с Кристиной не пойдёт, от сердца отлегло. И захотелось повеселиться. Может, и не всех одноклассников я жаждала увидеть. Но вот с Соней и Барчуком повидалась бы.

Тем более, когда ещё придётся.

— Ярослав, мне придётся раньше уехать в Париж…

— Какой ещё Париж? — в его голосе звучало недоумение.

Ой, я что, так ему и не сказала?