Глава 7. Преступление и наказание

Я дернул ворот, раскрывая шею и зону декольте. На тонком мягком ошейнике на кольце для шлейки висел ключ от моей квартиры.

Какая-то непонятная, но чертовски приятная слабость расползлась по телу, делая ноги ватными. Схватить козявку, закинуть на постель и…

И?..

Я, кажется, хотел поговорить и подчеркнуть ей выводы, которых она очевидно не сделала! И я не мог ее отпустить.

— Нельзя переходить на ты. Наказание ты заслужила, и оно тебе не понравится.

Я потянул за ключ, уже понимая, что мой ошейник просто так с шеи не сорвешь, он не бутафорский. Но в голове проносились сцены одна за другой, как можно было обыграть этот ключик на шее.

В итоге зажал Полину у стены, наплевав, что так она наверняка почувствует мою эрекцию, прислонил ее голову к плечу, и пока медленно снимал ошейник, наговаривал на ухо то, что ей просто необходимо было принять и понять:

— БДСМ — это не игра, а необходимость, маленькая ты дурочка! То, что я провернул с тобой вчера не БДСМ. Ты кончаешь без Темы, поняла? Тебе нужен не господин, а обычный подкованный в сексе парень.

— Неправда, — неразборчиво пробубнила Полина в плечо, но я разобрал.

— Правда. Первая часть урока закончена. Теперь ты знаешь, что БДСМ — это катализатор для оргазма зависимых от Темы людей. Но твой оргазм зависит не от Темы. Вторым уроком станет твое наказание. Ты поймешь, что может вытворять с тобой хозяин, прикрываясь Темой.

— И мне это не понравится? — ехидно спросила Полина, когда я уже снял ошейник и отступил от нее.

— Уверен, что не понравится.

— А вам?

Мне её наказание тоже не понравится, потому что оно будет бить не на удовлетворение интимных слабостей, а на унижение и отвращение. В какой-то степени мне жаль её, но иногда жестокий урок — необходимость во благо.

К счастью, наше незапланированное рандеву не спалили. Ключ я оставил Полине, велев приехать ко мне после академии в понедельник.

— Я заканчиваю в три.

— И?

— Вы меня не заберете?

— Я работаю.

— Так мне вас ждать придется?

— Именно. И не просто ждать. Снимешь с себя всю одежду, наденешь этот же ошейник с ключом, встанешь на колени у кровати и будешь ждать.

Вместо неприличного ответа, мне всё сказало выражение её лица. Вот и славно. Пора переходить к крайним мерам.

До бани мы с Костей копали грядки за разговорами о планах на лето и на отпуск.

— Хорошо тебе, — качался на лопате друг, — взял и свалил к океану, как просвет в делах появился. А я даже этого позволить себе не могу. Тёща!

— Ты как стоп-слово для себя придумал, которое ставит на паузу твою жизнь. Не будет тёщи, придумаешь новое, и все равно останешься в рамках, в которые себя загнал.

— Поясни?

Я остановился, распрямил спину и достал сигареты. Костя нервно оглянулся на дом и, убедившись, что Марина не видит, протянул руку к пачке.

— Вот первое, — тут же отметил я, давая ему прикурить. — Если бы ты сам решил бросить курить, то не было бы этого вороватого перекура и чувства вины. Но это не твое желание, а чужое. Кого ты больше обманываешь — того, кто навязал тебе решение, или себя?

Костя глубоко затянулся, закашлялся и с сожалением посмотрел на кончик тлеющей сигареты.

— Ты прав. Чтобы сделать — надо принять решение самому.

Бросил окурок и втоптал в землю.

Теперь в импровизированную могилу недокуренной сигареты смотрел я. Немного другого вывода я ждал от друга. И получил по носу.

Самому надо учиться принимать желания и решения других.

— Хорошо. Так же ты можешь поступить и с отпуском на лето.

— Как? — грустно вздохнул Костя, налегая на лопату.

— Взять Маринку с Линой, выкупить путевки к океану и улететь.

— Да мне Маринка всю плешь проест, что маму с огородами бросили…

— Но ты же ради нее бросил курить? А она ради тебя может две недели не вспоминать тёщу и огород. В результате все отдохнете и вернетесь в огород с новыми силами и без ощущения слитого в унитаз отпуска.

— Ты прав!

Костя усердно копал землю, но вдруг остановился и посмотрел на меня.

— По Польке… Если у нас с Маринкой все же не получится, может ты Полину на море вывезешь? Жалко девчонку, нормальной жизни не видит из-за тёщиных загонов. А она-то вообще тут ни при чем.

— Это пока она ни при чем, — нахмурившись, ответил другу. — Но твой стиль жизни корректирует и её отношение. Может, она не станет ударником сельскохозяйственного труда, но зато будет искать рамки, ограничивающие её свободу.

— Ерунда! Она молодая еще. Но надо выколупывать ее из этой скорлупы, ты прав. Не хочет ехать к теще в деревню — не буду заставлять. Пусть летом поработает на моей фирме. Там не то, чтобы сложно, зато смена коллектива.

Я кивнул, но как бы уже не было поздно помогать Полине с её фанатичным стремлением найти себе господина.

* * *

В понедельник я закрутился с крупным клиентом. О том, что в квартире ждет Полина, вспомнил, когда вернулся домой. Хорошо, что без опозданий.

Одновременно со мной пришла Нина. Её я вызвал специально для наказания.

— У меня в спальне… саба… Новенькая. Мне нужно, чтобы ты помогла мне с одной процедурой и возможными последствиями.

Я дал указания. Нина удивилась, но ожидаемо склонила голову и ушла готовиться к процедуре.

Лину я увидел в проёме приоткрытой двери, готовой к наказанию.

Специально не замечая её, неторопливо принял душ, переоделся и только после этого сел в кресло, чтобы видеть спальню, Лину, дверь и пространство за дверью до самой ванной комнаты.

— Лина, это будет наказание, — проговорил я, — которое наглядно покажет тебе, что отношения в Теме строятся не только на удовлетворении, но и на доверии, подчинении, послушании и унижении. Я хочу, чтобы ты поняла, что тебе не нужна Тема, чтобы жить полноценной жизнью.

Полина чуть отвернулась, пытаясь замаскировать скривившиеся в усмешке губы. Но я заметил. И мне это не понравилось.

— Сегодня ты получишь наказание за дерзость и самодовольство, — решил я, поднимая её с колен, отмечая болезненную гримаску, мелькнувшую на лице, и подводя ее к кресту.

Я прикрепил на запястьях Полины кожаные браслеты на цепочках.

— Сейчас войдет Нина и поставит тебе клизму, — тихо предупредил я. — Твое наказание — вытерпеть как можно дольше. Когда терпение кончится, попросишь у меня прощение за дерзость и своё самодовольство, и тогда я, возможно, отпущу тебя в туалет.

— Возможно? — хмыкнула она.

— А возможно и нет… Полина, а ты хоть раз проходила эту медицинскую процедуру?

— Нет.

— Так я и думал. Значит, наказание достигнет цели. Нина, она готова.

Я снова переместился в кресло, поставил локти на подлокотники и сцепил пальцы, приготовившись смотреть.

— Встаньте на колени и выше поднимите жопу, — распорядилась Нина, подвешивая клизму на крюк.

— Дядя Саша, вы будете смотреть? — проявила Лина первые признаки смущения.

— В этом суть наказания. Не будешь слушаться Нину, сделаю тебе клизму собственноручно.

Полина тут же упала на колени лицом ко мне, выпятив попку, и дерзко посмотрела мне в глаза. Очередной вызов? Ну-ну. В отличие от девчонки я знал, как подпирает после клизмы. Она и минуты не продержится.

Нина закончила вливать воду, кивнула мне и ушла, оставив дверь спальни и ванной открытыми.

Я заставил Полину подняться, с интересом изучая её потерянное лицо и явно прислушивающейся к ощущениям внутри. Пока натягивал цепи наручников к кресту, предупредил:

— Наказание на десять минут, если ты не попросишь остановить его раньше и не попросишь прощения. Учти время, которое мне понадобится, чтобы освободить тебя и время, чтобы добежать до туалета, — я кивнул в сторону ванной комнаты.

— Мне кажется… мне уже надо…

— Еще рано, — усмехнулся я и прошел к креслу, удобно устраиваясь для наблюдения за Линой.

Она мялась у стены, с высоко поднятыми вверх руками, вся как на ладони, и не могу сказать, что зрелище меня не волновало. Волновало, еще как! Что там она сказала про удовольствие от наказания?

Да, пожалуй, мне приятно наказывать заносчивую девчонку. Но свербит неизбежный конец этого развлечения. Хотя именно прекращение — цель моих действий.

— Ты отпросилась у родителей?

— Нет.

— Они будут беспокоиться?

— Смс маме кинула, что задержусь в библиотеке.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул я, замечая крайнюю степень беспокойства на лице девчонки.

— Я уже всё! Мне срочно надо…

— Куда тебе надо, Лина? Мы уже выяснили, что мама волноваться не будет.

— В туалет! Срочно!

Я покачал головой, демонстративно поглядывая на часы на запястье.

— Прошло только две минуты. Еще восемь.

— Нет-нет-нет, — проныла Лина, сводя ноги, чтобы удержать бурлящую воду внутри кишечника.

— Терпи.

— Я не могу-у-у! — закричала она, выпучив на меня глаза, наконец-то осознавая, что может обделаться на моих глазах.

— Что для тебя более унизительно? Не сдержаться или попросить у меня прощение за свое поведение?

Полина выдвинула челюсть и снова ойкнула, растеряв свой напускной горделивый вид.

— Ты хотела наказания — ты его получила.

— Я не хотела так!

— Как — решает Дом, а не саба, — рявкнул я, понимая, что момент ломки настал. — И это не самое большое унижение, которое я могу придумать.

— Пожалуйста, — простонала она.

— Что?

— Отпустите меня…

— Еще семь минут.

— Я не выдержу.

— На то и расчет.

— Простите меня!

— За что?

— За все!

— Конкретнее.

— Черт! Ненавижу вас! — Лина начала дергать руки, выгибаться, но в креплениях я был уверен, а болтание ключа с ошейника между грудей завораживало. — Простите за наглость.

Я покачал головой.

— Не убедительно.

— За дерзость, спесивость?

— Ты гадаешь. Не уверена, за что получаешь наказание?

— Черт! Мне надо в туалет!

— Шесть минут.

— Простите-простите-простите! Я больше не буду!

— Что не будешь?

— Я буду слушаться вас! Пожалуйста!

Неторопливо поднялся с кресла и двинулся к ней, чтобы снять наручники, и в этот момент Лина не выдержала.

Вслед за утробным урчанием кишечника и звуком выстрелившей как из пушки воды, по спальне распространился запах.

— О нет, — раздалось первое рыдание Лины.

Я освободил руки, она сползла по стене, продолжая рыдать.

— Можешь идти в туалет. Как закончится чистка — примешь душ. Полотенце и халат приготовлены в душе, — тихо приказал я.

— Вы нарочно…. Вы всё это нарочно…

— Слушаешься и выполняешь, — чуть жестче надавил я.

Полина отползла от меня на шаг, поднялась на ноги и поспешно побежала в ванную.

— Нина! Здесь нужно убраться и проветрить.

— Да, хозяин.

Я вышел из спальни, закрывая за собой дверь. Зря я все-таки не перенес наказание на свою квартиру для игр. Но открываться перед Полиной настолько я был не готов.

* * *

Во вторник пришлось пропустить тренировку, но Костя отмахнулся, коротко бросив, что проблем дома навалом, и он сам пропустит. В четверг он позвонил и на тренировке был очень рассеянным.

— Что-то случилось?

— Случилось! — неожиданно огрызнулся он, и у меня впервые притормозило сердце: неужели Лина проговорилась?

Я инстинктивно сгруппировался, готовый принять его первый выпад, но Костя отвернулся, продолжая бурчать:

— Сначала Марина мозги клевала по поводу тура, который я, кстати, купил, слушаясь твоего совета! — ткнул в меня пальцем Костян. — А во вторник Польку словно подменили.

Я напрягся:

— Что с ней?

В понедельник она на меня надулась. Это было ожидаемо. Я дал ей время прийти в себя, выплакаться, потом она оделась, и я сам отвез её до дома, высадив заранее, чтобы не светить машиной перед окнами Кости. За всё это время Полина не проронила ни слова и не смотрела в мою сторону, что, в общем-то, предсказуемо.

Но вся реакция Лины совершенно точно должна быть направлена против меня! Это я её унизил, я довёл ее до точки невозврата в Тему. Ненависть и отвращение должен вызывать только я и БДСМ. Больше никаких изменений. Так ведь?

— Что с ней?

Костя махнул рукой, внезапно садясь на лавку и пряча лицо в ладонях.

— Я не понимаю, Саш, не понимаю! Она шарахается от меня. Молчит, не жрёт, матери грубит. Хрен поймешь, что случилось. Я тут в академию ректору звонил. Этому… как его… Шварцу? Швайгеру? Понаехали фрицы! Так он заверил, что с успеваемостью все отлично. Конфликтов с преподавателями и сокурсниками нет… А она вся зажатая, как пружина. Того гляди долбанет. И молчит!

Я тоже молчал. С чего бы Полине крыситься на родителей? А Костю несло:

— Она все выходные беззаботно порхала по дому, помнишь? Щебетала, шустрила — такой ребенок. Я еще радовался, что как же мне повезло, что нет у нее надуманных нами проблем. И вот! Пожалуйста! Во вторник всё перевернулось. Может, влюбилась?

— В кого? — отморожено уточнил я.

— А хрен ее знает, — сокрушался Костя, — она не говорит. Единственное мужское имя, которое она часто твердит: «дядя Саша»!

Я окончательно впал в ступор.

— Дядя Саша то, дядя Саша это. А дядя Саша сказал, а вот дядя Саша делает так. Может, я сам виноват, что ты единственный мужской пример для Польки, кроме меня? Но я отец, вот она и переносит всё на тебя?

— Не… знаю…

— Ты чего это побледнел? Давление что ли упало? Медичку позвать?

— Нет, Кость, все в порядке… Мне… просто нужно… посидеть.

— Точно? А то я в душ, а у тебя вид, что ты сейчас в обморок хлопнешься.

— Иди, Кость, я посижу и приду.

В голове метались и рикошетили слова друга: «Дядя Саша сказал… Дядя Саша… Дядя Саша… Имя, которое она часто твердит».

Твою мать! Что же я натворил?! Что я, нахрен, наделал?!

Легкое торжество от одержанной победы над дуростью молодой девчонки прошло бесследно, а вот неприятный разъедающий осадок, что я, возможно, разбил её сердце, остался.

А может и к лучшему? Какая нахрен влюбленность? Какие могут быть между нами отношения? Я старше её вдвое!

Но когда Костян вышел, я уже закопал себя под толстым слоем вины. С Полиной я совершил дохрена ошибок, показал, каким может быть удовольствие, и не сообразил, что она не просто так напросилась на наказание. В её понимании это стало бы продолжением игры и моей привязки к ней. И ведь всё точно просчитала, козявка! Я не должен чувствовать вину, но, мать её, чувствую, аж уши горят!

— Приедешь на выходные?

— Нет, — прохрипел я. — Вряд ли мне стоит так часто бывать в вашем доме.

— Из-за Полины что ли? Да пройдет с ней эта блажь. Я даже хотел попросить тебя поговорить с ней, раз ты в авторитете.

— Уже нет… Кость, я не приеду. Собственно, о том, что у тебя подрастает дочь, надо было задуматься раньше. А сейчас остается надеяться, что блажь действительно пройдет.

— Ты что же думаешь… Думаешь, что она в тебя?.. Да ну! Херня, Сань!

И, несмотря на опровержение моих подозрений, Костя тоже загрузился.

— Ну, ладно. Тогда можем на неделе пересекаться. А там, глядишь, рассосётся. К тому же чего бы Полинку во вторник накрыло, если ты от нас уехал в воскресенье? Мне кажется, это кто-то другой ей мозги пробил. А я тебя навел на ложные подозрения. Нет, Сань, вряд ли это из-за тебя. Ну какие у вас могут быть отношения?

Ох, Костя, как бы ты удивился, узнав какие у нас могут быть отношения… Но об этом я даже себе не позволяю мечтать.

* * *

Выходные фрилансил по тематическим открытым для широкой публики Клубам. Зачем? Убеждал себя — чтобы убить время, но откровенно надеялся встретить Полину.

Зачем?

Не знаю. Вряд ли она стала бы со мной разговаривать. А мне до спазма в солнечном сплетении важно было узнать — влюблена она в меня или нет. И была ли влюблена. Неужели я не усмотрел, не понял? Это же непростительная ошибка Дома!

Но ни в субботу, ни в воскресенье я её не встретил, а звонить Костяну, спрашивать, где Полина, было палевно. А с понедельника меня поглотили дела…

Вторник на тренировку не пришел Костя, в пятницу пропустил я. Следующая неделя вылетела из-за командировки. В выходные мы с другом только созвонились, но я так умотался, что поверхностно обсудив планы на рабочую неделю, забыл спросить, как дела у самого Костяна и… Полины. Но с другой стороны, было бы всё плохо — он бы сообщил.

Он и сообщил, когда стало хуже некуда. Но до этого я успел помахаться с ним на ринге и узнать, что Полина всё еще надломленная и агрессивная, но рьяно взялась за подготовку к летней сессии. Из комнаты выходит только, чтобы съездить на консультацию или сдать зачет. В общем, если бы не её упадническое настроение, то Костя даже рад тому, что дочь перестала отпрашиваться на гулянки, ходить по подругам и вообще, перестала покидать отчий дом.

— Дурость то выветрится, зато ошибок не наделает. Выучится. А уж потом и нагуляться успеет. Так я думаю?

Поэтому успокоенный словами Кости, я оказался не готов к его звонку в четверг.

— Саня, Полька пропала!

Я поперхнулся, выплюнул сигарету и прокашлялся.

— Уточни. Что значит пропала?

— Соврала матери утром, что на экзамен поехала. Ну, Маринка ее к трем ждала, кусты подрезать, ещё какую-то херню по саду поделать. Время пять — Польки всё нет.

Я бы решил, что кореш прикалывается, но судя по тону, Маринка его накрутила.

— Ты успокойся. Мало ли почему она не вернулась к трем…

— К пяти! Её все еще нет, Сань!

— Хорошо, к пяти. Может, не сдала и договаривается о пересдачи? Может, зашла к подруге, чтобы взять учебник какой, лекции…

— Нет, — прохрипел друг в телефон. — Я звонил в академию, сегодня у их группы никаких экзаменов и консультаций нет. Звонил её подруге — Полька у нее не появлялась. Телефон отключен. Из комнаты ничего не пропало. Она ничего не взяла. Вообще! Даже деньги. И ушла.

Вот теперь и я забеспокоился.

— А что там с настроением её было? Ты вроде говорил, что очухалась?

— Хрен то там… Фигово всё. Я надеялся, что посидит дома и точно всё пройдет. Кстати, она один раз про тебя спрашивала. Как раз в выходные, когда я звонил…

— После командировки? Что спрашивала?

— Приедешь ли ты в баню. Но я сказал, что ты весь в работе, и она опять как-то сникла. Снова от ужина отказалась…

— Снова?

— Да, жрать вообще перестала. Мать не слушается, из комнаты не выходит. Одна тень от Польки. Была. И та исчезла.

Я сжал челюсть. Что можно сделать? Снова прочесать Клубы? Вдруг решилась окончательно податься в Тему и лечь под любого, кто пожалеет? А у нас хватает извращенцев, чтобы её, такую изможденную, разыграть между собой…

Твою мать!

— Сань, может, приедешь?

— Кость, я лучше в городе ее поищу.

— Да где?! Всё что мог, я обзвонил!

— По Клубам, в академии поспрашиваю… Короче, оставайся дома, если вернется, сразу звони мне. А я тут поищу, поспрашиваю.

— Давай. Я сейчас фото тебе её скину.

— Зачем?

— Для опознания… тьфу ты! Типун мне на язык! Для узнавания! Вдруг кто по фото вспомнит, в клубе?

— Хорошая идея. Жду.

Я отключился, кинул Тане на бегу, что не вернусь уже, и поехал по всем известным мне клубам и кафе, тематическим и ничего общего не имеющим к БДСМ местам, везде находил бармена, администратора, показывал фотографию и надеялся, надеялся…

К полуночи не осталось ни одного места, где бы я не побывал, но Полину никто не видел. Костя по телефону явно разрывался между истерящей Мариной и попытками поднять поисковые бригады. Полина домой так и не явилась.

— Бесполезно в полицию, — устало проворчал я. — Давай, доберусь домой, сам попробую волонтерам дозвониться и ректора о помощи попросить. А ты…

Слова застряли в горле, но Костя понял, мысли крутились примерно в одинаковом направлении.

— Обзвоню больницы… Начну с травмпунктов?

— Начинай, — выдавил я, паркуясь возле дома.

О том, чтобы завтра идти на работу, пока не найдем Полину, даже мысли не возникало. План был переодеться, закинуться кофе и парой бутербродов, и снова рыскать по клубам, барам, злачным местам. Я подниму на уши поисковиков, подключу полицию. У меня много связей, многие пользуются моими услугами и хотят получать их и дальше. Помогут.

Но Полину я найду…

Я чуть не споткнулся о чьи-то ноги, вытянутые перед моей дверью.

На коврике, прислонившись к косяку, спала Полина. Исхудавшая, осунувшаяся, с жуткими синяками под глазами, но к счастью живая и найденная!

Я набрал друга, не сводя взгляда с лица девчонки:

— Костя, отбой. Полина нашлась… У меня. Не ори! Всё нормально. Или нет. Сейчас занесу в дом, вызову врача, уложу спать, потом позвоню.

— Я приеду.

Я кивнул, уже не соображая, что Костя не видит. Я даже не представляю, зачем она пришла и как отреагирует на меня. Будет лучше, если Костя заберет её домой и… откормит, что ли.

Я открыл дверь ключом, нагнулся и подхватил Полину на руки. Она тихо ойкнула и закинула мне истонченные руки на шею, приоткрыла мутные глаза, зажмурилась и прижалась щекой к плечу.

Мы вошли в дом, я донес ее до дивана и опустил на него.

— Давно ждешь?

— С утра, — просипела она, даже не пытаясь прокашляться.

— Могла бы позвонить.

Полина помотала головой и отвернулась.

— Глупо спрашивать, всё ли с тобой в порядке, но спрошу: тебе нужен врач?

Она снова замотала головой.

— Хорошо. Сюда едет твой отец, наверное, стоит подготовить объяснения.

Я попытался подняться с дивана, но она не дала, сразу перехватив мою руку.

— Я хочу остаться с вами, — тихо прошелестела она.

— Не получится. Костя уже едет за тобой. У Марины истерика. Они всех на уши подняли.

— Нет, вы не поняли. Я хочу остаться с вами… вашей. Хочу быть вашей.

Слова повисли между нами. В эту секунду мы оба понимали, насколько судьбоносным может быть решение. А вот времени на его обдумывание не было.

— Я принесу тебе воды, — ушел я от мгновенного ответа, не понимая, как ей объяснить, что такие решения быстро не принимаются, но когда наполнил стакан и повернулся, увидел, что Полина встала с дивана и прошла за мной.

Она сделала два глотка и сама отставила стакан. Мы застыли в коридоре друг напротив друга.

— Я не смогу ответить тебе сегодня, — предупредил я. — Сначала нам предстоит всё обсудить.

— Я понимаю. И мне тоже нужно вам сказать… Про наказание.

— Сейчас?

— Да.

Я жестом предложил вернуться на диван, но Полина остановила меня, упершись руками в грудь.

— Дядя Саша, я поняла ваш урок. И про унижение. И позже про доверие. У меня было время возненавидеть вас. Потом обдумать. Потом понять, что вам я смогу доверять во всем и при этом не терять себя. Я хочу быть вашей.

Полина подняла на меня свои огромные на исхудавшем лице глазищи, в которых отчетливо блеснули слёзы.

— Ты понимаешь, что я один не просто так? Что у меня на это есть причины? Я не смогу быть заботливым, внимательным и нежным — меня прёт от совершенно противоположного.

Она поспешно закивала, не перебивая.

— Я завожусь от грубого секса, от унижения, от бандажа…

— Я согласна… Я всё вытерплю, порки, растяжки, связывания, только не клизму… пожалуйста.

Я обхватил её за плечи, легонько встряхнул, сильнее бы просто дух из нее вышиб, потом, поддаваясь импульсу, обнял, прижал к себе и уткнулся носом в макушку.

— Про клизму ты не гуглила?

— Нет.

— А это часть игры, Лин, огромная часть интересной для меня игры. И быть моей, значит, ставить клизму довольно часто.

— Не буду спрашивать, лучше погуглю.

Я усмехнулся и в этот момент раздался стук в дверь. Костя.

Полина вздрогнула и теснее прижалась ко мне, обнимая за талию.

— Надо открыть, — тихо предупредил я.

— Пообещайте! Что вы подумаете, и мы еще поговорим?

— Полина, ты не отдаешь себе отчет, о чем просишь.

— Дядя Саша, у меня было время, я пробовала жить правильно…

Она подняла на меня свои большие глаза, открывая такую тонкую, хрупкую и беззащитную шею.

— И как оно? — переспросил я.

— Не получилось.