36

Мария

– Ты уверена? – спрашивает Градский третий раз за последние пять минут.

Нет, я не уверена. Все тело дрожит от нервного волнения и кипучего возбуждения. По приезду домой сразу же разделись до белья и забрались в постель. Лежим друг к другу лицами, но соприкасаемся минимально.

– Я тебя люблю, – озвучиваю то, что важнее какой-то там уверенности.

Это ведь мой Ярик… Под ногами лед трещит, но я пойду к нему. Мы условились, что до свадьбы все зажить должно.

Потянувшись, скольжу ладонями ему на затылок. Подбираюсь ближе, но Яр держится все так же напряженно. Словно окаменевший, лишь спину мою поглаживает и не спешит инициировать полноценный контакт.

Готова в голос от досады застонать.

– Пожалуйста, Ярик… Я очень хочу…

– Черт, Маруся… – над изголовьем кровати горит купленный мною ночник, его нежно-сиреневая подсветка позволяет мне видеть, как Градский прикрывает глаза. – Чувствую, что хочешь. О другом спрашиваю. Потом не накроет?

– Кто знает… – роняю неопределенно, не окрашивая голос какими-то отличительными интонациями.

– Маруся, блин… – выдыхает Яр.

– Быстрее, Ярик… – тороплю я. – Трогай меня… Целуй…

Он целует, но это снова не то, что нам нужно. Меня уже злит такая осторожность. Как раньше хочу. До боли. До полной дезориентации. Его и моей. Задыхаюсь от эмоций и желания свести Градского ума. С этими мыслями толкаю на спину. Перекидывая ногу, забираюсь сверху. Прижимаюсь к его рту своим. Дрожа от неудержимого голода и горячего нетерпения, трепетно скольжу языком по губам. Ловлю и пью сипловатый выдох Яра.

Конечно же, он тоже умирает от жажды, мой зверь. Слишком долгим было вынужденное воздержание.

Обхватывая руками лицо Ярика, некоторое время просто облизываю его. Утоляю первый вкусовой голод. Затем рвусь языком к нему в рот. Захватываю сразу все, что можно. Я там почти мародерствую. Жадно втягиваю язык Яра. Жестко сосу и покусываю.

Когда сажусь ему на пах, грудь обдает жаром, а низ живота скручивает томительно-сладким спазмом. Нетерпеливо скользнув ниже, с гортанным стоном прокатываюсь вдоль разбухшего члена. Ответный стон Града поступает внутрь меня с гулкой вибрацией. Сейчас он нужнее, чем кислород.

Крепко сжимая мои бедра, пытается препятствовать дальнейшему хулиганству. Но я все равно, не разрывая поцелуя, умудряюсь тереться о член, пока не промокает белье. Яр, конечно же, это чувствует. Вновь глухо стонет, наполняя меня сумасшедшей энергией.

– Ох, блядь… Маруся, стой… Тормозни…

Понимаю, что тяжело ему. Мне тоже. Но сейчас хочу, чтобы он полностью отключил голову. С контрацепцией должны справиться давно заготовленные презервативы. Остальное лишнее. Мы ведь не больные.

– Ярик… До конца хочу…

Отрываясь от его губ, суматошно и влажно целую шею. Продвинувшись ниже, перехожу на плечи и грудь. Градский не успевает поймать, как я уже прокладываю дорожку по его напряженному рельефному прессу. То целую, то лижу горячую кожу.

– Мне так вкусно, Ярик…

– Черт, Маруся, подожди… Дай минуту…

Никаких минут. Ни одной секунды не даю.

Не то чтобы у меня существует какой-то определенный план… Да хоть элементарное понимание, чего именно добиваюсь? Ничего нет. Все же я привыкла к тому, что Яр всегда действовал сам, а я только отвечала. Сейчас же меня толкают инстинкты и безумная жажда, бьющая внутри меня, словно горячий источник. Соскальзываю губами к самому низу его живота, не раздумывая, поддеваю пальцами широкую резинку боксеров. Громко вдыхая, прижимаюсь ртом к раскаленному члену. Он так волнующе пахнет… В ушах нарастает гул, и туманится сознание. Глубокий стон и частое дыхание Ярика воспринимаю отстраненно. Не разбираю, что он шепчет. Втягиваю носом густой и насыщенный аромат, пока от гудящего внутри меня удовольствия не скручивает все мышцы. Улавливая дрожь Яра, действую быстрее. Не давая ему выплыть из чувственного дурмана, приподнимаю подрагивающий член и обхватываю его губами. Обойдя головку языком, слизываю новый для себя вкус. Вбираю и впитываю, становясь до неприличия жадной и очень голодной. Сжимая губы, жмурюсь от плотского восторга, не замечая, что меня начинает конкретно потряхивать.

Пока Ярик не выдергивает член из моего рта. Приподнимаясь, ошеломленно смотрит в глаза.

– Ох, святоша, что ты делаешь?

– Насилую тебя. Ворую. Граблю, – тараторю, глядя затуманенным взором. – Отдай… – наши пальцы переплетаются на его члене.

– Маруся, блядь…. В клочья…

– Тебе же это нравится? Так нравится? Когда я сосу твой…

– Молчи, блин… – стонет мучительно, не позволяя мне приблизиться.

А мне вдруг становится весело.

– Ты сердишься? – с намеренной провокацией выпячиваю губы.

– Я в бешенстве!

– Тогда ты готов!

– К чему, блин?

– Я могу, конечно, сверху, – размышляю вполне серьезно. – Если ты еще не совсем потерял от меня голову, так и сделаю. Но все же… Я хочу, чтобы ты меня… Чтобы ты меня…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Остановись…

– Трахни меня, Ярик…

– Святоша…

– Трахни… Пожалуйста…

– Сейчас доиграешься.

Градский садится, и я машинально отскакиваю в сторону. Далеко отползти не удается, он сбивает меня как самонаводящаяся ракета.

– Тихо… Тихо лежи…

– Полетим?

– Снимай трусы, сейчас полетим…

С презервативом Ярику приходится справляться самому. Я пока не готова к тому, чтобы учиться этому, но в следующий раз обязательно попробую. Быстро избавившись от белья, замираю перед ним с широко расставленными ногами. Сознание плывет, забиваясь порочными мыслями. Сквозь пелену этого морока смотрю на то, как Яр раскатывает латекс. Его сгущающийся взгляд завораживает, заставляет забыть обо всем, что может помешать получить удовольствие. В его глазах я всегда самая красивая и безмерно любимая. Чувствую и вижу это, никаких слов не надо, но он все же шепчет:

– Ты такая красивая.

Резко вздыхаю, когда наваливается и подгребает так близко, как я люблю. Трет членом между моих половых губ, а я постанываю. Приподнимая бедра, стремлюсь к нему всем своим существом. Разгоряченная, истекающая, изнывающая ­– охотно принимаю его напряженный и горячий член. Когда проталкивается до упора, от безумного удовольствия вскрикиваю.

– Божечки… Яричек… Ярик… Я… Я… Еще… Еще… – шепчу бессвязно, просто потому что удержать в себе не могу.

Слабо контролируя силу, сталкиваемся ртами. Целуемся, выдавая густой и насыщенный концентрат чувств. Не разбавляя, не жалея, без опаски все отдаем. Только так и умеем, именно поэтому нам необходима была эта перезагрузка.

Оргазм настигает нас быстро и практически одновременно. Кусаемся, оставляя друг на друге следы. И кричим, конечно. Тихо у нас никогда не получалось.

– Надеюсь, в нашей квартире хорошая звукоизоляция, – выдаю я лениво, когда Яр сползает с меня.

Он ничего не отвечает. Лишь усмехается, натягивает трусы и, подхватив сигареты, выходит на балкон. Ощущая толчок неясной тревоги, даю ему какое-то время побыть в одиночестве. Потому как стоит он там долго. Докуривает одну сигарету и тут же берется за вторую.

Руки и ноги подрагивают, когда сажусь и впопыхах натягиваю халат. Приближаюсь к Ярику медленно, но создаю достаточно шума. Не желаю застать врасплох. Он, не оборачиваясь, принимается чаще курить. Обнимаю его со спины. Давлю подбородком на лопатку.

– Сложно тебе? – спрашиваю нежно и осторожно.

– Нормально.

– Все еще думаешь?

Он не отвечает. Только вдыхать прекращает. Потом, после затянувшейся паузы и глубокого вдоха, все же отвечает:

– Иногда.

– Я тоже, – смещаясь, прижимаюсь к его теплой коже губами. – Но… Каждый раз легче. Нет больше той боли.

– Я рад, Маруся.

Оборачиваясь, подтягивает меня к перилам. Выбросив сигарету, обнимает обеими руками и губами к макушке прижимается.

– Последние дни нашей духовной свободы. Что придумаем, Маруся?

– Полагаешь, после переезда мы станем отличительно серьезными? – прищуриваясь, смотрю в темноту.

– Думаю, да.

С территории моего родного двора доносится лай Десси. Значит, где-то там и папа. Мы его не видим, но он-то нас на освещенном балконе точно заметит. Машем с Яром одновременно в направлении звуков.

– Тогда предлагаю сделать все, что мы хотели сделать в юности, но не решались.

– Вай, Титоша, – смеется Градский, – на опасную дорожку ступаем…

– Угу… Пусть…