Глава 16

Оля

Проходит совсем немного времени, и я начинаю сомневаться в правильности своего решения. Почему меня до сих пор не нашли? Потому что я хорошо замела следы и затаилась? Или потому, что не ищут, а втихаря проворачивают свои дела против меня? Может быть, там уже вовсю запущен судебный маховик?

Не удивлюсь, если суд они выиграют и без моего присутствия. Возможно, им так даже удобнее. Судья рассмотрит только их аргументы, а я не попытаюсь отстоять своё право на дочь. Впрочем, итог всё равно будет один. Не верю я нашим судам… Ковалёвы переступят через меня и здравый смысл и получат решение забрать себе мою Алису. Потому что прав тот, у кого больше денег, выше статус, больше связей и влияния. А у меня нет ничего, кроме безграничной любви к дочери и панического страха её потерять.

Как долго я смогу скрываться? Как скоро меня найдут? Деньги я расходую очень экономно, но если не иметь дохода, то они быстро закончатся. И что я буду тогда делать?

В деревне никакой работы нет, ближайшее село почти в десяти километрах, и там ситуация аналогичная. Интернета нет, об удалённой работе и речи быть не может.

Да и как работать, если детского сада для Алисы тоже нет? Кому он тут нужен, если население – в основном старики?

В первые дни дочь всё время крутилась вкруг местных животных, они вызывали у неё восторг. Но постепенно они начинают ей надоедать. Ей становится скучно, но ни общения с другими детьми, ни качелей, ни развлечений, ни книг, ни мультиков в этой глухомани не предусмотрено.

С продуктами тут плохо, жители преимущественно ведут натуральное хозяйство, лишь изредка наведываясь в город за тем, что не выращивают сами и что нельзя выменять у соседей.

В райцентр автобусами не наездишься – дорого. А в сельской лавке почти ничего нет, кроме дешёвого алкоголя, сомнительных консервов, хлеба не первой свежести и странного печенья.

Мой побег всё больше выглядит бессмысленной глупостью. Потому что чем дольше обдумываю ситуацию, тем отчётливее понимаю, что принципиально он ничего не решит. Даже если меня не найдут, то рано или поздно мне придётся вернуться, например, за тёплыми вещами. Тогда-то они и отберут у меня ребёнка.

И что дальше? Перспективную работу я потеряла. Алиса лишилась детского сада и развивающих занятий. Я сама дала Ковалёвым козыри против себя!

Как только у Валеры будет решение суда в его пользу, папаша пустит по нашему следу ищеек, если до сих пор этого не сделал. Есть ли шанс не попасть к ним в лапы? Что для этого нужно делать? Нам стоит затаиться в глухомани или, наоборот, постоянно переезжать с места на место, запутывая следы? Если бы я знала, как лучше поступить…

В результате размышлений прихожу к выходу, что затеряться в большом городе мне будет легче, чем в деревне. Тут все как на ладони… Плюс в городе можно найти работу. Хотя бы мыть полы в каком-то ресторане. Можно устроиться без официального оформления, чтобы дольше оставаться незамеченной.

Но интуиция мне подсказывает, что все эти действия способны лишь продлить агонию. Я уже попала в паутину. И паук пока наблюдает за мной со стороны, мечтая о том, как будет пить мою кровь. Он перекрывает мне все возможные пути к отступлению, и я всё сильнее вязну в его сетях. Но упорно продолжаю бежать.

Мы с дочерью снова петляем по автомагистралям и разбитым сельским дорогам в душных автобусах, сбивая с толку наших условных преследователей. Пересекаем половину страны, чтобы осесть в большом городе подальше от столицы.

Отдаю последние деньги за аренду комнаты в уютной квартире. Дорвавшись до интернета, сразу беру на фрилансе несколько заказов и пытаюсь найти частные объявления об уборке. Но с работой не везёт. Как только работодатели слышат о ребёнке, дают от ворот поворот.

Хотя до осени ещё далеко, начинается сезон дождей. Мы к нему не готовы: у Алисы нет ни резиновых сапог, ни курточки, а любые покупки не продуктов питания у нас сейчас под строгим запретом.

О чём я думала, собираясь в дорогу? Почему взяла минимум вещей только на первое время? Неужели надеялась, что Ковалёвы, потеряв нас с дочерью из вида, сразу пойдут на попятную и заявят, что тот разговор был шуткой и никто у меня Алису не отберёт?

Смешные фантазии…

Хозяйка квартиры оказывается очень неприятной женщиной. Что бы я ни делала в кухне: готовила или убирала за собой, всё обязательно оказывается не так, как надо. Она изводит меня и дочь своими придирками.

- Мама, эта тётя – Баба Яга? – тихонько спрашивает Алиса, когда в очередной раз я получаю нагоняй за то, что варившийся суп немного сбежал и накапал на плиту.

Ассоциация малышки вполне обоснована – Лидия Святославовна и вправду напоминает типичную бабаёжку, которых мы с дочерью привыкли видеть в детских книгах.

Наверное, я бы могла долго терпеть придирки и уговаривать Алису не обращать внимания на несправедливые упрёки и замечания, если бы однажды после обеда в дверь не позвонили…

* * *

Хозяйка открывает, до меня доносятся голоса нескольких людей, но я не прислушиваюсь, о чём они говорят. Лидия Святославовна – очень общительная дама, к ней постоянно кто-то приходит, вечно на кухне чаёвничают её приятельницы или соседки. Меня это немного раздражает, поскольку ограничивает мой доступ в кухню, но не я тут устанавливаю правила, а потому вынуждена мириться.

Кошусь на дочь – она только недавно уснула после обеда. Спит крепко, шумные гости ей пока не мешают. Надеваю наушники, чтобы болтовня, доносящаяся из прихожей, не отвлекала от работы. Заказ сложный, дедлайн поджимает. Я волнуюсь, успею ли закончить программу в срок.

В комнату грубо стучат, это слышно даже сквозь наушники. Дёргаюсь от неожиданности, Алиса реагирует на стук громким плачем. Вскакиваю излишне резко и больно задеваю бедром угол стола. Нервы на пределе. Каждое мгновение я жду гонцов от Ковалёвых, расслабиться невозможно.

Злюсь! Сколько раз просила хозяйку не шуметь два часа после обеда, чтобы Алиса могла поспать. Дочка всю жизнь живёт в чужих домах среди людей, но никогда ещё её не окружало столько шума. Из-за этого она становится капризной и нервной, плохо спит по ночам, а я получаю дополнительный стресс и психую.

Дёргаю дверь на себя, готовая выдать гневную тираду бесцеремонной хозяйке. Я заплатила немалые деньги за комнату и прошу хоть немного считаться с режимом дня моей дочери!

Но не успеваю открыть рот и обмираю: на пороге стоит целая делегация: двое мужчин-полицейских в форме, грузная тётка не первой свежести в несуразном платье с причёской “прощай молодость” и какое-то существо неопределённого возраста и пола. По очень косвенным признакам предполагаю, что передо мной – несколько потасканная или сильно подуставшая женщина. Все с грозными лицами, будто я – отпетая преступница, и они пришли меня обезвредить. Неужели Ковалёв опустился настолько, что прислал за мной этот сброд?

Спросить, что им всем от меня надо, не успеваю. Офицер суёт в лицо какую-то бумагу, но в руки не даёт. Прочитать ничего не получается, документ сразу убирают в папку. Что это за писулька, я так и не знаю. Полицейский быстро заталкивает меня в комнату и входит следом. Остальные протискиваются за ним.

Тесное помещение наполняется запахом лука и какого-то отвратительного парфюма. Гости шаркают ногами, двигают стул, задевают коробку дочкиных карандашей, и они с грохотом падают на пол. Каждый звук иголкой вонзается в мозг.

- Ребёнок орёт как резаный. Небось, мамаша лупит его… – замечает дама со старомодной копной на голове.

- Это девочка. И она плачет, потому что вы её разбудили, – пытаюсь отбивать несправедливые обвинения.

Мне необходимо срочно придумать план действий. Я догадывалась, что меня найдут, но не предполагала, что это будет так грубо… А ещё – немного смешно, потому что толпа визитёров больше похожа на труппу погорелого театра, чем на сыщиков, нанятых миллионером. Всемогущий владелец заводов и пароходов решил на мне сэкономить?

Ступор не позволяет вступить с гостями в полноценный диалог, а полицейский, оглядываясь по сторонам, несёт какую-то ахинею об украденных драгоценностях и обыске. Я всё жду, когда в его словах мелькнёт фамилия Ковалёва, но он говорит о чём угодно, только не о нём. Наконец не выдерживаю.

- Вы не могли бы ещё раз назвать цель вашего визита?

Ответ звучит ещё более нелепо, чем гнездо на голове у грузной дамы:

- Вы подозреваетесь в краже у гражданки Смирновой украшений на сумму…

В голове шумит… Подонок! Я думала, что идея с психушкой – самое худшее, что может придумать его беспринципный мозг. Но нет, он решил меня устранить ещё более грязным способом.

- Деточка, пойдём с нами. У нас тебе будет хорошо, больше тебя никто не будет обижать, – неестественно приторным голосом заявляет дама с гнездом моей дочери.

Алиса смотрит на неё исподлобья. Дочка всё ещё плачет, но уже не так истерично.

- Никуда она с вами не пойдёт! – выныриваю наконец из анабиоза. – Что это всё такое? Что за бред вы несёте? По какому праву заявились ко мне и пугаете ребёнка?

- Вот постановление, – тётка тычет мне в лицо другую бумагу и точно так же не даёт её прочитать.

Они что-то хором говорят, показывают какие-то документы. Меня словно парализует. Я не понимаю смысла слов, но, кажется, начинаю осознавать масштабы катастрофы и низости моего бывшего парня и его отца.

Алиса кричит, зовёт меня, вырывается, но две особи, вероятно, считающие себя женщинами, подхватывают её как тряпичную куклу и уносят.

Пытаюсь им помешать, но меня крепко держит второй полицейский. Ору что есть мочи, хотя понимаю, что это бесполезно. Они даже не дают нам с дочерью попрощаться!

- Куда и зачем они её забрали? – спрашиваю сквозь слёзы.

- Откуда я знаю? – безэмоционально отвечает первый полицейский, который у них, видимо, за главного.

Ответ на вопрос у меня есть. Я только никак не пойму, почему Валера послал этих ужасных тёток и не пришёл за дочерью сам. Неужели мне в глаза стыдно посмотреть? Подонок!

Я в отчаянии! Всё это совершенно бесчеловечно, особенно по отношению к Алисе. Неужели Ковалёвы не могли действовать деликатнее, чтобы не травмировать ребёнка?

Офицер роется в наших немногочисленных вещах и что-то твердит об украшениях, которые я сама заинтересована вернуть, потому что должна подумать о дочери. Всё это кажется бессмысленным бредом. Какие украшения? Как я могу вернуть то, не знаю что?

Стою, скрученная его напарником, будто я особо опасная преступница.

После обыска мне сообщают, что я задержана, выводят из квартиры и куда-то везут. Воспринимаю происходящее сквозь плотную пелену… Мне даже интересно, как далеко зайдёт в своей мести Ковалёв…