13-4

Губы мамы дрогнули в горькой улыбке, но ответила не она, а предельно грустная Филиния:

– Это Диридий Откеймский – покойный отец короля Дитриха. Он всегда, с самой первой встречи, проявлял к Альбрине повышенный интерес. Однажды даже сделал прямое предложение стать фавориткой. Альбрина его отчитала и высмеяла – этот разговор происходил наедине, и рассказала Альбри только мне. Я очень долго была в негодовании. А потом Альбри встретила Лотара, и мы решили, что Диридий угомонился, забыл о своей страсти… К тому же жена Диридия была беременна, ну и какие в такой ситуации проблемные любовницы?

Фух. Ну ничего ж себе.

– Отец Дитриха? – всё-таки переспросила я.

Леди Марианна кивнула, подтверждая вывод Филинии.

Стало и грустно, и мерзко, и вообще.

– Лотар знает? – вопрос Георга прозвучал как гром среди ясного неба.

Атмосфера в кабинете сразу стала ещё тяжелей.

Крэйв ответил после паузы:

– Да. Но без лишних подробностей вроде постоянных визитов Диридия в чужой мир и попыток Альбрины защищаться. Мы постарались представить ему эту историю… чуть более мягко. Потому что смысла в ярости отца уже нет, а он, безусловно, пришёл бы в полное бешенство.

– Он и так был в бешенстве, – буркнула мама.

Его величество Крэйв промолчал.

Эмоции переполнили настолько, что я вскочила и принялась расхаживать по комнате. Георг же сказал, обращаясь к биормцу:

– Не верю, что Лотар так просто успокоился.

– Конечно не успокоился, – фыркнул Крэйв. – Он вынашивает планы мести, а с меня взял клятву, что отомщу Откейму при первой же возможности. Война ещё не объявлена, но теперь правящий род Откейма – наши кровные враги. Диридию очень повезло, что он уже мёртв.

Тут я споткнулась.

Вспомнилось хрестоматийное – про детей, которые не могут отвечать за грехи родителей. Только я даже заикнуться об этом не успела. Хватило одного взгляда на королей, чтобы осознать – не поймут.

Ну и ещё кое-что… Это, наверное, неправильно, но прямо сейчас мне тоже хотелось кому-нибудь отомстить. Найти причастных и заставить их пережить хотя бы половину того, что пришлось пережить Альбрине.

Твари.

Какие же они твари!

– Марго, не кипятись, всё уже в прошлом, – окликнула меня Филиния, которая… Ну, двоюродная бабушка, смиренностью тоже сейчас не отличалась. Зато пыталась контролировать эмоции. – Наша задача жить дальше.

Ага.

Я вернулась к креслу, упала в него, и невольно вспомнила знакомство с королём Откейма и его «телохранителем». Оно случилось в этом же кабинете.

И вот честно! «Союзники» уже тогда вызывали подсознательные опасения, хотя Дитриха я восприняла лучше, чем его пса-Азиуса. Сейчас же меня буквально корёжило. Настолько, что я зачем-то сказала:

– Вот и Тонсу они не нравятся!

Миг, и…

Это было неуместно в столь серьёзной обстановке, после таких тяжёлых признаний, но я ойкнула и подпрыгнула в кресле.

Просто змей, эта бессовестная и явно не самая разумная татуировка, услышав имя королевского побратима, отреагировала уже знакомым образом.

– Маргарита, что? – рявкнул, подаваясь вперёд Георг. На кончиках его пальцев появились маленькие, но очень яркие огненные шарики.

А в ладони Крэйва возник кинжал с хищно-мерцающим лезвием.

В общем, ситуация повторялась, и я тихо взвыла.

– Да ничего. Просто Шарш… опять кусается.

Король Биорма и мама не поняли, а вот Филиния с Георгом догадались. И если бабушка, наученная предыдущим опытом, отнеслась спокойно, то сюзерен…

– Причина? – рыкнул он.

Я закусила губу и произнесла мысленно: «Тонс».

Георг меня не услышал, зато гадская татуха наградила очередным укусом. Не болезненным, но обидным. Вот же! Совести у этого змея нет. Ну какая ревность в такой-то момент?

Тем не менее стало легче. Даже как-то веселей, ведь необоснованная ревность – это лучше, чем вопиющее предательство и обещания кровной мести, о которых тут говорили.

«Тонс», – максимально сладко повторила я, и…

Да-да! Меня снова цапнули за попу.

– Маргарита? – Георг уже остыл и смотрел внимательно.

– Нет, ничего, – пряча улыбку, ответила я. – Всё в порядке.

Король посмотрел с очень большим подозрением, непрозрачно намекая, что к теме попутавшего берега змея мы ещё вернёмся. К счастью, обсуждать будем не прямо сейчас.