26-2

МикВой с Храфсом находились под присягой, и пусть здесь, в Храме, магическая составляющая присяги не действовала, они – аристократы. Они не могут солгать!

К счастью, слово взял более рассудительный Псих. Он и объяснил, что гуляли здесь, в этих горах, по приказу… ну, собственно, моему приказу.

– То есть вы осознанно провоцировали Дитриха на агрессию? – попытался уличить кто-то из советников.

– Мы всего лишь помогали проверить одну из версий, которую отрабатывал наш король, – Храфс не дрогнул. – О какой провокации речь? Мы никого не заставляли нас преследовать. Просто любовались природой, искали что-нибудь интересное.

– А что? – в голосе советника прозвучал яд.

Храфс соскочил.

Ловко подчеркнул предыдущую мысль:

– Мы знали, что за нами могут следить. В связи с этим телепортировались в Тихие горы из точки общественного телепорта, где пройти по следу легче, особенно если ждать и подготовиться. Как выяснилось позже, все окрестные телепортационные точки были обсыпаны специальной алхимией, благодаря которой нас и отследили. Мы никого не провоцировали, просто дали преследователям шанс.

Кажется всё, но…

– Так что же такого «интересного» вы тут искали?

Храфс пожал плечами. Я запретил говорить о золотых россыпях! Но, будучи человеком благородным, солгать адепт сейчас не мог.

Помощь пришла откуда не ждали. Из-под каменных плит пола вдруг выскочили несколько мерцающих шариков и бодро устремились к Маргарите. Леди протянула руку, позволяя семенам дара прикоснуться и поластиться. И улыбалась при этом так, что у меня перехватило дух.

На долгую минуту в зале повисла тотальная тишина, а Псих мотнул головой в сторону Марго и растянул губы в подобии улыбки.

Этот жест был принят как объяснение, фактически признание, и мы снова вернулись к теме покушения на леди Марго.

Когда в кресло для допросов села сама Маргарита и повторила всё то, о чём говорили парни и Вирст, вопросов было уже меньше… От этой конкретной леди все хотели совершенно других подробностей! Все жаждали магии. Объяснения как ей удаётся приманивать семена дара и ими управлять.

Собственно, на этом и закончился первый день непростого разбирательства. Ну а следующим утром в небольшой храмовый зал ввели Дитриха. Король Откейма был взъерошен, смотрел злыми затравленными глазами и ненавидел, кажется, всех.

С момента захвата прошло три недели, и всё это время Дитрих находился в одиночной камере. Ни пытки, ни допросы к нему не применялись. Я запретил.

Почему?

Во-первых, это лишнее давление. Пытки могли стать причиной не доверять нашему судебному процессу и требовать для правителя Откейма помилования.

Во-вторых, не хотелось давать Дитриху пищу для размышлений. Информацию, которая позволила бы подобрать правильные аргументы. Зачем ему знать, что именно нам интересно? Точно ни к чему.

В-третьих, неизвестность всегда гнетёт, бьёт по нервам и увеличивает риск ошибки. А мне очень хотелось, чтобы Дитрих ошибся. Чтобы сам, без лишнего давления, выдал себя.

Оказавшись в храмовом зале, Дитрих сначала негодовал. Взывал к остальным, требовал законности и справедливости. Минут через пять я жёстко оборвал его излияния, пообещал лично казнить на месте без всякого суда, и гад заткнулся. Тогда на арену вышел Тонс.

Именно Тонс допрашивал Азиуса и его подручных, поэтому ситуацией владел лучше многих. Он знал о чём и как именно спрашивать. Знал, в какие точки бить.

Вот и начал… Слово за словом, аргумент за аргументом, довод за доводом…

«Публика» пребывала в шоке, Дитрих сначала отпирался. Но точные аргументы и взвешенные манипуляции сделали своё дело. Да ещё и семена свою роль сыграли… В какой-то момент они отстранилась от леди Маргариты и начала кружить над Дитрихом. Это кружение было угрожающим. Холодок побежал, кажется, у всех.

Итог? Следующим утром Дитрих сознался.

Признался во всём! И в уничтожении семян дара, и в убийствах аристократов, и в подлости во время той битвы, и в попытке уничтожить мою Марго.

Я не узнал ничего нового, зато для других… Это было даже слишком.

Советник, который совсем недавно издевался над моими адептами, не выдержал:

– Казнить! Тьма вас всех дери, немедленно казнить этого предателя!

Угу. Обязательно. Только кое-что ещё проясним.