Глава 8

Артем

Очередное жизненное осознание всегда кажется чем-то торжественным, глобальным. А если оно еще и вызвано самовнушением, то приобретает и вовсе вселенские масштабы.

Именно так чувствовал себя Артем, когда проснулся на следующее утро после своей позорной выходки на Дне рождения друга. Первой мыслью стала, что решение дружить с Лерой единственное верное в его ситуации. И неважно, хочет ли он этой дружбы. И даже не так! Хочет ли он дружбы с ней. Вот! Такая формулировка будет вернее. Ради того, чтобы между ними установились нормальные человеческие отношения, он готов пойти на эту жертву. Гораздо труднее будет убедить себя, что дружить с этой девушкой у него получится.

Как бы там ни было, но после бодрого душа в столовую Артем входил с широкой и дружеской, как хотелось думать, улыбкой на лице.

Лера была уже там и сидела за столом, как показалось Артему, с немного грустным и задумчивым видом.

– Не выспалась? – бодро поинтересовался он.

Знала бы она, как не выспался он! Половину ночи ругал себя последними словами за вчерашнее поведение. А всю вторую половину размышлял на тему дружбы с Лерой. В итоге уснул, когда уже забрезжил рассвет. И биологические часы не позволили встать позднее. Да и нельзя было, иначе он проспал бы завтрак. А в том, что будет теперь создавать компанию Лере, пока не вернется из командировки отец, Артем себя тоже убедил путем сложнейших размышлений.

– Есть немного, – отозвалась Лера и взглянула на него, но сделала это очень быстро.

Однако тень недоверия, что промелькнула в ее глазах, он успел заметить. Да это и понятно. Он и сам себе пока с трудом верил. И неизвестно вообще, смог бы он на ее месте простить подобное вчерашнему какому-нибудь другому уроду.

В этот момент голову Артема буквально прострелила мысль, что к Лере он относился не то что несправедливо, а сверх предвзято с самого начала. Даже если она является той, за кого он ее посчитал, охотницей за состоянием отца, то ему-то какое до этого дело? Не имеет он права настолько вероломно вмешиваться в чью-либо жизнь, и уж тем более разрушать ту. Отец со своей невестой (даже сейчас его мысленно покоробило от этого определения) как-нибудь сами разберутся.

И в этот же момент его обуяло желание хоть как-то помочь ей. Ведь прав отец, что она какая-то неприкаянная, сама не знает, чего ждет от жизни. Вот же интересно, как это осознание до сих пор уживается в нем с клеймом акулы? Но тем не менее первоначальную мысль он тоже не торопился откидывать. И наверное, чтобы понять, что она за человек, ему стоит поднапрячься и узнать ее лучше.

– Чем займемся сегодня?

Лера вскинула на него удивленные глаза.

– В каком смысле?

Она вцепилась в стакан с апельсиновым соком, словно попыталась прикрыться тем от него. А что такого он, собственно, спросил? Он действительно собирался посвятить ей весь день, хоть немного развлечь ее.

– В прямом, – попытался подбодрить ее Артем улыбкой, и от него не укрылся легкий румянец на ее щеках.

Интересно, почему она почти всегда краснеет, когда он старается при ней вести себя нормально? Не ждет от него подобного, привыкла к другому поведению?

– Поехали в парк! – окончательно воодушевился он. – Покатаемся на каруселях. Обожремся сладкой ватой…

– В парк?..

– Да. Это такое место, Лер, где народ отдыхает, гуляет, веселится, в общем.

– Я знаю, что такое парк! – совершенно по-детски вспыхнула она, чем только рассмешила его. Какой же она еще ребенок, вынужденный корчить из себя взрослого. – Просто редко там бываю.

– А когда была в последний раз?

– Давно.

– Ну когда? Что, так давно, что не можешь и вспомнить?

Почему она так на него смотрит? Словно пытается что-то отыскать в его лице? Мгновенная мысль опалила сознание.

– Лер, ты никогда не была в парке?

Он аж охрип внезапно и так напрягся в ожидании ответа.

– Была, – тихо проговорила она. – Два раза. В десять и тринадцать лет. Попкорн – на входе, шарик – на выходе, – еще тише добавила.

Два раза?! Уму непостижимо!

– Что за шарик?

– У нас так говорили в детдоме, – улыбнулась она. – Я не знаю, зачем нас водили в парк. На каруселях мы не катались и всегда маршировали строем…

Что-то творилось в его душе. Сильное, отчего кружилась голова. И это не была жалостью – не стоит жалеть человека только за то, что у него не было возможности жить по-другому. Да и чувство это было сильнее жалости. Настолько сильным, что усидеть на месте не получалось.

Артем вскочил со стула, обежал стол и схватил Леру за руку, поднимая с места.

– Мы едем в парк! Прямо сейчас!

В этот момент в столовую зашла горничная с очередным подносом. Она удивленно таращилась на них с порога и не знала, как поступить. Оставалось радоваться, что сегодня была не смена Марины. Та ему порядком надоела, и он уже жалел, что подпустил ее так близко.

– Я же еще не доела! – в растерянности посмотрела Лера на него, а потом перевела взгляд на стол. – И ты тоже…

Да он и не притронулся к завтраку, разве что, кофе заглотил две чашки, чтобы прогнать остатки сонливости. И она больше клевала, чем ела.

– Перекусим где-нибудь, не беда. Нас ждут карусели!

Через полчаса Лера вышла из дома в легком брючном костюме, который сидел на ней отлично, очень шел ей. Впрочем, в одежде она понимала толк, интуитивно надевала то, что ей больше всего идет.

Артем ждал ее в машине, возле самого крыльца. Не терпелось как можно скорее рвануть и отвезти ее отсюда подальше. И ничего, что накрапывает дождь и погода сегодня непарковая. Не беда. В любое время им есть куда спрятаться. А вот когда она еще проведет целый день вне дома, не известно. Совсем скоро вернется отец, и большую часть времени ее будут занимать мысли о нем. Так пусть хоть сейчас оторвется как следует.

Народу в парке было мало. Может, потому что день будний, а может, просто рано. Или всему виной погода… Какая разница! Главное, что она идет рядом, смотрит по сторонам и улыбается. И, кажется, не замечает клубящихся на небе тучек.

Впервые Артем осознал, что совершает что-то правильное. Таким он был на работе – всегда делал правильные вещи на благо людям. Но в жизни он сильно отличался от того доктора. В жизни он был говнюком. И это тоже осознал сейчас как никогда.

***

– На чем прокатимся на первом?

– Давай сначала просто погуляем…

Не строем и не под надзором. Идти куда хочешь и делать тоже что хочешь. Удивительно! Никогда раньше я не испытывала настолько полной свободы. И сейчас чувствовала себя странно, не в силах прогнать неловкость.

Парк не сильно изменился за те годы, что я тут не была, разве что зелени прибавилось, и новые карусели появились. Но остались и прежние – местами старенькие и пошарпанные от времени. Как вот та «Ромашка», к примеру, на которой мне жуть как хотелось прокатиться. И в детстве хотелось, и сейчас тоже.

– Погуляем, так погуляем, – легко согласился Артем. – А ничего, что на нас слегка капает? – посмотрел он на серое небо, откуда падали редкие капли дождя.

– Это ерунда, – взглянула я на него с улыбкой. – Не сахарные, не растаем.

Погода сегодня выдалась пасмурная, но зато дышалось намного легче. Не было того зноя и солнцепека, что держались с начала лета. Да и я любила летний дождь. В детстве любимым занятием было бегать под дождем по лужам.

– Кстати, о сахаре! – встрепенулся Артем и принялся что-то выискивать взглядом. А потом схватил меня за руку со словами: – Пошли-ка!

– Куда?

– За сахарной ватой. Она будет первым пунктом в нашей культурной программе. И прогулку можно заменить катанием на колесе обозрения. Как тебе такой вариант?

– Колесе оборзения, – невольно рассмеялась я. – Мы так его называли в детстве.

Артем тоже рассмеялся, а я невольно им залюбовалась, так по-мальчишечьи задорно у него это получалось. И я никак не могла поверить, что именно с ним мы сейчас гуляем по парку, вооружившись огромными воздушными субстанциями, намотанными на пластиковые палочки. Я и сахарную вату уже не помню, когда ела в последний раз.

Вот интересно, почему я ни разу, с тех пор как начала жить самостоятельно, не захотела пойти в этот парк? Не потому ли, что с ним у меня были связаны скорее грустные воспоминания? Или я сама превратила свою жизнь во что-то серое и скучное? А сейчас она стремительно менялась, настолько стремительно, что это даже слегка ошарашивало.

Как бы там ни было, но в компании Артема я сейчас чувствовала себя уверенной и защищенной. А вот стоило на минутку представить, что на его месте оказался Андрей, как сразу же щемящая тоска сдавила сердце. И такая реакция на мысли о нем накатывала на меня не в первый раз. Только вот, что она значила, я не понимала.

– Ужас, как высоко! – пискнула я, глядя сверху вниз на дома, что казались сейчас крошечными, словно игрушечными.

Наша кабинка как раз поднялась на самый верх. От несильного ветра она слегка раскачивалась, и мне было немного страшно. Оказывается, я боюсь высоты, о чем тоже раньше не знала.

– Не бойся, я же рядом, – пересел Артем на соседний со мной стульчик.

До этого мы с ним сидели напротив друг друга. Со своей ватой он уже успел расправиться и понемногу щипал от моего свертка.

А ведь и правда, когда он рядом – не так страшно. Удивительно! Когда я только успела проникнуться к нему таким доверием, если еще вчера он был совсем другим? И какой он настоящий – тот или этот?

Как-то красоты панорамы перестали меня интересоваться. Гораздо любопытнее стало наблюдать за лицом Артема. Он же сидел с задумчивым видом и смотрел куда-то вдаль. Интересно, о чем он так сосредоточенно думает? Вон, даже брови хмурит.

У него красивое лицо, мужественное. Чем-то отдаленно похож на Андрея. Когда увидела его впервые, сходство показалось сильным, а теперь я понимала, что лицо Артема гораздо мягче. Нет этих суровых складок и острых углов. Но возможно, тут заслуга молодости, кто знает.

– Ты испачкалась, – повернулся ко мне Артем и коснулся пальцем уголка губ. А потом слизнул с пальца маленький кусочек ваты.

– Да я вся липкая, – смущенно пробормотала.

Жест показался мне интимным. И даже не сам жест, а выражение его глаз и приглушенный голос.

– Сейчас спустимся и приведем себя в порядок, – кивнул Артем. – Правда, туалет тут не айс, – хмыкнул он.

О да! Парковый туалет я помнила отлично, и воспоминания эти были не из самых приятных. Оставалось надеяться, что время не стоит на месте, и меняется все. Но почему-то сейчас даже это заявление Артема рассмешило меня. На губах сама проступила улыбка, и она нашла отражение в его глазах.

Сбылась моя мечта детства, и я прокатилась на «Ромашке». Несмотря на сопротивление Артема. «Да эта карусель старше меня!.. Сто лет без капремонта!.. Все крепления ржавые и скрипит она как несмазанная телега!..» Каких только еще доводов он не привел, чтобы отговорить меня от затеи, которую считал даже не глупой, а рискованной. Но я стояла на своем. Да, старая и скрипучая, но такая желанная. Я хотела взмывать вверх, едва ли не задевая ногами кроны деревьев, а потом резко спускаться, ощущая спазмы в животе. Я представляла эти ощущения, и реальность оказалась в точности такой, как и в моем воображении.

Когда дождик усилился (не ливень, но и уже не накрапывал, я бы и дальше гуляла, но Артем не захотел мокнуть), Артем уговорил меня спрятаться в комнате с кривыми зеркалами. Вот там мы посмеялись от души. У меня аж живот разболелся. Практически в каждом зеркале Артем выглядел настолько карикатурно, что на себя я и не смотрела. Он же напротив потешался надо мной вовсю, каких только комментариев я не услышала.

Артем уговорил меня покататься на карусели, которой в моем детстве в парке не было. Мне даже смотреть на нее было страшно, а он уверял, что это круто как не знаю что. Ну и там были закрытые кабинки, что должно было спасти нас от дождя, который медленно но уверенно усиливался. В итоге я побывала в самой настоящей тошниловке. Эти самые кабинки крутились сразу в трех направлениях: вокруг своей оси, вокруг оси побольше и по кругу. Все это происходило с такой скоростью, что части моего тела, кажется, существовали по-отдельности, все то время, что длился этот дурдом и которое показалось мне бесконечным.

Когда карусель остановилась, Артему пришлось меня едва ли не выносить на твердую землю. Но еще долго меня штормило. Ну и парк нам пришлось спешно покинуть, потому что дождь зарядил нешуточный.

– Замерзла? – спросил у меня Артем в машине, куда мы сели изрядно намокшие, пока бежали до нее.

– Не очень, – сказала я и клацнула зубами.

– Сейчас включу печку и согреешься, – рассмеялся Артем. – Врушка! – зыркнул на меня смешливыми глазами.

Печка заурчала, и по салону сразу же заструилось тепло. Согрелась я моментально. А вот Артем повел себя странно.

– Я сейчас, – кинул он мне и снова рванул под дождь. Я и сказать ничего не успела, как и сообразить.

Вернулся через пять минут с ярко-синим шариком на палочке.

– Держи, – протянул шарик мне.

– Это зачем? – но шарик взяла, он был очень красивым, весь в мелкий белый цветочек.

– Шарик на выходе, забыла? – подмигнул мне Артем, и я не выдержала, рассмеялась. Он запомнил нашу глупую детскую присказку. – Поехали обедать?

– А мы разве не домой? У тебя нет никаких дел?

Я и сама себе не признавалась, насколько не хочу домой. Да и вообще не хочу, чтобы этот день заканчивался. И когда он заверил меня, что на сегодня совершенно свободен и в полном моем распоряжении, испытала счастье почти вселенского масштаба.

Артем привез меня в какой-то ресторан. Плевать было, в какой, если честно. Я даже окружающей роскоши толком не заметила, настолько проголодалась. Да и Артем тоже. На еду мы набросились как с голодного края. И только когда утолили первый голод, смогли продолжить общаться. А до этого молча поглощали пищу, стуча приборами.

– Можно я задам тебе личный вопрос? – проговорил Артем и выглядел при этом слишком серьезным.

– Ну задай, – попыталась я разрядить обстановку и улыбнулась.

Моя улыбка на него не подействовала. Как был серьезным, таким и остался. Даже стало как-то не по себе.

– Ты любишь моего отца?

Еще недавно я бы ответила утвердительно на его вопрос, даже не задумываясь. Но сейчас понимала, что уже тогда путала благодарность с любовью. Андрею я была благодарна всей душой, что появился в моей жизни в самый тяжелый период, пришел на помощь, спас меня от чего-то ужасного и непоправимого. Наше сближение с ним нельзя было назвать стремительным, сначала мы приглядывались друг к другу, узнавали получше. Но сейчас я понимала, что приглядывался он, а я строила себе иллюзии. Я до сих пор не знала, что же он за человек, потому что большая часть души его от меня была скрыта.

Но Артему всего этого я не могла рассказать. Во-первых, потому что пришлось бы открыть ему душу, к чему я точно не была готова. А во-вторых, речь шла об его отце, с которым я жила и невестой которого считалась.

– Люблю, – только и сказала.

Пусть пока думает так. Сколько будет длится это пока, я и сама не знала. Может быть, несколько дней, а возможно, и всю оставшуюся жизнь. Никогда еще я не была настолько не уверена в будущем, как сейчас, когда должна была чувствовать полную защищенность рядом с человеком, способным позаботиться обо мне, окружить меня всевозможным комфортом.

Ну и в голове продолжали стучать надоедливым молоточком слова Андрея о детях. К этой помехе я уже даже начала привыкать, как к окружающему меня фону.

– Понятно… – задумчиво протянул Артем.

Что ему было понятно, я не знала. Ждала, что он спросит еще что-то про Андрея, но заговорил Артем на другую тему, хоть и не менее личную.

– А того парня из кафе?.. Романа, кажется, ты любила так же как отца сейчас?

Какой же он… неугомонный! Да не хочу я говорить на эту тему! Только не с тобой, с которым мне с единственным сегодня настолько хорошо было, что я умудрилась забыть обо всем на свете! Зачем же ты все портишь?!

– Нет. Там было совсем другое, – жестко отозвалась я. – И давай уже на этом закончим, – чуть мягче попросила.

И в глазах Артема что-то изменилось. Задумчивость исчезла, а ее место занял мерцающий огонек, что разгорался из самой глубины и согревал меня. Хотелось смотреть в его глаза не мигая, пока хватит сил. Не было стремления отвести взгляд в сторону, как это обычно бывает в моменты неловкости. Между нами словно установилась внутренняя связь, когда люди начинают понимать друг друга без слов. А может быть, я себе это только придумала. Но как бы там ни было, под его взглядом в моей душе что-то плавилось и приобретало иные форму и окраску.

– А пойдем в кино! – внезапно предложил Артем. – Не домой же ехать, только потому что дождь. Сейчас гляну, что там интересного нам предлагают, – включил он сенсор на телефоне и принялся сосредоточенно что-то искать.

Надо бы отправляться домой. Хотя бы потому что я не хотела этого делать, а как можно дольше желала наслаждаться его компанией. До добра это не доведет, со мной уже что-то творилось. Сегодня мне нравилось в Артеме все! Начиная от простой непритязательной одежды, что сидела на нем идеально-стильно, и заканчивая всем тем, что он говорил (ну не считая тех пары вопросов). Мне нравился он! Безумно, до ломоты в суставах и слабости в ногах. До головокружения и секундной слепоты. Я желала смотреть в его глаза и мечтала, чтобы он прикоснулся ко мне, чтобы только ощутить тепло его кожи…

Я влюбилась в сына Андрея! Как только эта мысль опалила сознание, так сразу же нечем стало дышать.

– Я сейчас!.. – вскочила я со стула, чувствуя, как все сильнее заливает лицо краской.

– Ты чего? – удивленно посмотрел на меня Артем.

– Мне надо в туалет, – бросила буквально на ходу, спеша убраться от него как можно дальше.

В туалете сначала я пряталась в кабинке, пока тот не опустел. Лишь послушав тишину с минуту, решилась выйти.

Из зеркала на меня смотрела бледная маска с огромными испуганными глазами. И отчего-то дрожали губы, хоть плакать я и не собиралась.

Я не могу любить Артема! Не должна… Что же стало с моей жизнью, и когда я успела настолько запутаться? Зачем он только приехал?! Ведь все было хорошо, пока я его не знала. Или так не было никогда, и я строила себе иллюзии.

После пятиминутного размышления, радуясь, что все еще нахожусь в туалете одна, я пришла к выводу, что мы не можем больше дружить с Артемом. Я не могу, ему, наверное, это раз плюнуть. Я же теперь всегда буду так реагировать на него, стоит только увидеть. Но возможно, если это будет происходить в присутствии Андрея, то постепенно я успокоюсь и затолкаю новое для себя чувство куда подальше.

А сейчас я должна просто взять и уйти из ресторана. Сделать это незаметно, пока Артем не просек. Должен же быть тут запасной выход.

Приняв такое решения, я немного пришла в себя и бодро направилась к двери. Но стоило только распахнуть ту, как меня схватили за руку и потащили за угол. В темноте узкого коридора не сразу сообразила, что это сделал Артем. Хорошо хоть не закричала. А когда он прижал меня собой к стенке, то снова мой личный мир закрутился против своей оси.

– Собралась сбежать? – спросил Артем.

Я же только и могла думать о том, что чувствую его всем телом, и губы его находятся в непозволительной близости от моих. В опасной, взрывной и убивающей меня медленно и мучительно-сладко. Да он практически касается моих губ своими.

– Я не…

– Ну признайся же, трусишка.

Он улыбался, я слышала это по голосу и видела как блестят его глаза. Признаться? В чем? Что люблю его? Да как же я могу!

– Хотела сбежать? – повторил Артем свой вопрос.

– Да, – тихо отозвалась.

– Не получится, потому что я не позволю. Никуда ты от меня не денешься.

И его губы накрыли мои в самом сладострастном поцелуе, как никто и никогда еще не целовал меня до него. Я даже не знаю, сколько длился поцелуй. Хотела лишь, чтобы он не заканчивался как можно дольше. Мне было плевать, одни ли мы в коридоре. Все вдруг стало неважным на короткий промежуток времени, после которого, а это я знала точно, наступит жесточайшее похмелье.

– Поехали, – оторвался он от моих губ.

– Куда? – даже не спросила, а разочарованно простонала я.

– В кино, куда же еще. Нас ждет ужастик и места для поцелуев!

Я не помню, о чем был фильм. Кажется, про равнодушие взрослых и отвагу детей – жителей какого-то небольшого городка. Я его не смотрела. Весь фильм я чувствовала рядом с собой Артема и упивалась собственными новыми ощущениями.

Он не обманул про места для поцелуев – между нашими креслами на самом последнем ряду не было даже разделительных подлокотников, и весь фильм я прижималась к его теплому боку. А когда он склонялся надо мной и целовал меня, реальность переставала существовать. И я совершенно не отдавала себе отчета, где нахожусь и что творю.

Это было какое-то помешательство. Временное ли, затяжное… понятия не имела! Но как же мне было хорошо в тот момент! Как никогда до этого.

Первое отрезвление наступило, когда закончилось кино, и в зале разгорелся приглушенный свет. Именно приглушенный, чему я несказанно радовалась. Ведь мое лицо хранило следы всего того, что творилось с ним весь сеанс. А сама я потихоньку начинала трезветь. И вместе с трезвостью в душу вползали раскаяние и стыд.

Артем тоже притих и молчал всю дорогу, пока мы спускались с пятого этажа торгового центра и шли к машине, в самом конце огромной парковочной стоянки.

Наверное, наши чувства были схожими, и он тоже отчасти считал себя преступником. И пусть мы только целовались, но я уверена, что в душе, как и я, он тоже предал своего отца. Я же в душе тому изменила. И с каждым шагом положение вещей казалось мне все более ужасным.

Но боже мой! Такого просто не может быть! Не может мучительный стыд спокойненько уживаться в душе с трепетной радостью. Вернее, не должны, но оказывается, запросто эти два чувства могут существовать рядом. И я тому являлась сейчас прямым подтверждением.

Несмотря на стыд, я ни о чем не жалела. До сих пор чувствовала губы Артема на своих и мечтала, чтобы он и дальше продолжал целовать меня. Ни о каком продолжении не думала, потому что уже одни его поцелуи сводили меня с ума.

А еще мне хотелось взять его под ручку, заявить на него права собственности. Но конечно же, я не могла этого сделать все по той же причине – это помешательство временное, и как можно скорее мы должны от него излечиться, оба!

То, что произошло сегодня между мной и Артемом, могла охарактеризовать примерно так:

Для меня это одно из самых прекрасных мгновений жизни, которое меняет все и не в лучшую сторону.

Для него это лишь миг, который пролетит слишком быстро, как и забудет меня Артем быстро, уехав в свою Англию.

И перед собой я старалась быть честной.

– Ну и?.. – в упор посмотрел он на меня впервые с момента окончания сеанса, как и заговорил тоже впервые.

Мы как раз сели в машину, двигатель которой Артем не торопился заводить.

А на улице снова накрапывал дождь, и на этот раз он плакал, сочувствуя мне из-за неминуемого и скорого похмелья.

– Что? – не поняла его я.

– Интересно, как сильно ты успела накрутить себя? – усмехнулся Артем, и мое лицо мгновенно затопило жаром.

Он психолог? Да Ирина Михайловна, со всеми своими дипломами, и в подметки ему не годилась. Вот у кого ей нужно учиться проницательности! Ну вот как он понял, что именно этим я и занимаюсь – усиленно накручиваю себя?

– Кто тебе сказал, что я накручиваю себя?

И хотела бы я на него разозлиться, да не получалось, когда он вот так вот, с улыбкой смотрел на меня.

– А мне и говорить ничего не нужно, у тебя же все на лице написано, малявка! Насупилась, хмуришься, кусаешь губы… Тут и к гадалке не ходи – все понятно. Ну ка, колись, о чем думаешь? – прижал он внезапно меня к спинке сидения, заглядывая в глаза, прожигая насквозь своим смеющимся взглядом.

И ведь расколюсь сейчас как на духу. Это же истинная пытка – скрывать правду, тогда как хочется ею поделиться со всем миром.

– О тебе думаю и о себе, – почувствовала я, как глаза наполняются слезами. – Не знаю, как жить дальше.

– Ты ведь его не любишь, – вмиг посерьезнел Артем и отодвинулся от меня, отвернулся к окну. – Уходить тебе нужно от него, пока не поздно.

Я его не понимала. Что значит, пока не поздно? Пока мы не согрешили? Так я и не собиралась заходить дальше. По крайней мере, пока не поговорю начистоту с Андреем, не уйду от него. А про то, что это нужно сделать как можно скорее, я и сама думала безостановочно.

И да, теперь я не сомневалась, что не люблю Андрея, а люблю его сына. Но и благодарность никуда не делась. Подлости он точно не заслуживает.

– Мне нужно поговорить с ним. А потом я уйду.

– Куда? Вернешься в прежнюю жизнь?

– Особого выбора у меня нет. Да и не такая уж и плохая у меня была жизнь, – усмехнулась я.

Горечь затапливала меня до краев. Не о том сейчас говорил Артем, что мне хотелось бы от него услышать. Не о том. Не чувствовала я поддержки от него, хоть и очень ее ждала. Ну да ладно. Я сделала свой выбор, и за свои поступки, как и чувства, должна отвечать сама. И сейчас я действительно считала, что моя прежняя жизнь, пусть и не в достатке, была не такой уж и плохой. По крайней мере, я была сама себе хозяйка, какой сейчас себя не чувствовала.

– А меня, значит, ты в расчет не берешь? – прозвучал вдруг его жесткий голос. – Не хочешь знать, что я обо всем этом думаю? – посмотрел он на меня, и сейчас глаза его не смеялись, а осуждали.

– Но ты же молчишь… – растерялась я.

– Потому и молчу, что вижу, как ты старательно замыкаешься в себе, – кивнул он, о чем-то думая.

– И… что ты думаешь? – поинтересовалась во власти внезапной робости.

– Знаешь, я ведь хотел поссорить тебя с отцом, – заговорил он совсем не о том, что я ждала услышать.

– Знаю. Догадываюсь…

Это, действительно, было единственным более или менее логичным объяснениям его прошлым поступкам.

– Но я бы не стал это делать. Веришь? – посмотрел он на меня. – Попытался бы, но не смог… А сейчас все изменилось.

– Что же изменилось? – я и сама едва расслышала свой голос.

Волнение зашкаливало, сердце билось где-то в районе горла. И дышать становилось все труднее. Я опустила стекло, лишь бы только вдохнуть дополнительной прохлады, наполненной дождем. Уже стемнело, а мы все продолжали сидеть в машине на парковке торгового центра.

– Я влюбился, – повернулся ко мне Артем и снова улыбнулся.

И я не выдержала – расплакалась, до такой степени полное счастье затопило меня в этот момент. Ведь говорил он про свою любовь ко мне, на которую я даже не смела надеяться.

– Не плачь, малыш, – прижал он меня к себе, гладя по волосам и целуя в макушку. – Хочешь поговорить с ним, поговоришь. А потом мы вместе что-нибудь придумаем. Обещаю тебе, все будет хорошо!

Я верила ему. Но я не верила в наше совместное будущее. Оно мне казалось слишком призрачным, нереальным. Но сейчас, когда мне было так хорошо в его объятьях, ни о чем другом я не хотела даже думать. Потом. Я обо всем подумаю потом. В конце концов, на это у меня есть три дня, которые Андрей будет отсутствовать.

А в голове звучали слова из какой-то песни. Кто ее поет, я не помнила, но слова эти были словно специально написаны для нас с Артемом:

Так не любят, мы просто сошли с ума, вдвоем.

Мы упали и тут же взлетели назад, к звездам.

Я боюсь улетать без тебя, так давай допьем

Эту ночь, пусть она и пришла к нам поздно…