Глава 29

Ольга

Еще мгновение назад передо мной стоял Костик, а теперь в меня летело чудовище, мало напоминающее волка или человека, это было нечто среднее.

Лазурный отбросил охрану, словно это были не здоровенные мужики, а какие-то котята. Вадим только успел выступить вперед, отпихивая меня в сторону, сам на ходу перерождаясь в монстра. В мгновение холл превратился в поле боя. Оборотни колотили друг друга, Вадим не уступал, но я видела: Костик сильнее. Грудь Вадима была вся в крови. А потом я увидела Мирослава. В секунду он оценил остановку, скинул пиджак и рванул к дерущимся. В своей звериной сущности первый раз он не был настолько страшен, как в этой. Черные волосы покрыли практически все тело, буграми пошла спина, ноги и руки утолщились, разорвав одежду. Мир бросился на Костика, схватил того за загривок встряхнул, а следом запустил в сторону выхода. Стеклянные двери разлетелись в мгновение, а железные основания погнулись.

Мир бросился к Вадиму.

— Ты в порядке? — К нему вернулся человеческий облик. Вадим же отшвырнул руку Альфы.

— Все нормально.

Было видно, что ему плохо, но что-то мне подсказывало: в боли Вадим получал свое удовлетворение. Охрана помогла ему подняться, а на входе в центральный зал, опершись на трость, стоял компаньон Костика. Кстати, звереныш уже поднимался на ноги.

— Я так смотрю, мы тут пошумели? — хмыкнул он и подошел ближе.

Мирослав поднял руку.

— У нас нет претензий.

— У вас, может, и нет, — крикнул через весь холл Костик. Ну правда, лучше бы он себе язык сломал. — А у меня есть. Твоя девка меня оскорбила!

Мирослав перевел взгляд на меня, вздохнул, и тут я опередила его и выпалила:

— Это ты, шавка, оскорбил меня! Сказал, что я трахалась с Вадимом в туалете, — с вызовом посмотрела на Лазурного, тот наклонил голову и зарычал.

— А ты? — Это спрашивал мужчина с тростью, он подошел ближе. Если сейчас он обернется, как и его друг, то меня уже ничего не спасет.

— Она трахается только со мной, — закрыл меня собой Мирослав. — Так что моя дама права, твоя шавка ее оскорбила.

— Позвольте тогда принести свои извинения за неугомонного бету вашей стае. — Незнакомец смешливо поклонился. — За мной, увалень, — и уже на самом выходе произнес: — Мы возместим потери… ресторану.

Мужчины молча проследили, пока эта парочка скрылась из виду, а потом Мир развернулся ко мне.

— Альфа! — воскликнул Вадим.

— В туалете и с ним? — тихо спросил он, а у меня по телу прошла дрожь. — Я тебе сказал не высовываться?

— Меня накажи, это я зашел туда! Мир! Мирослав! Сокольский, мать твою! Ты обещал! — вскричал Вадим, но, кажется, этого зверя никто не сможет остановить.

Мирослав схватил меня за руку, а когда попыталась взбрыкнуть, закинул к себе на плечо, больно сжимая ноги, и помчался на выход.

— Ключи дай, — крикнул он охраннику, оборотень кинул, и Мир ловко поймал их. Щелкнул сигнализацией и зашвырнул меня на переднее сиденье здоровенного джипа. Оббежал машину, сел за руль и нажал педаль газа до упора. Жалобно скрипнули покрышки, и мы рванули в ночь.

Судя по всему, Мирослав еле сдерживался, и я сидела тихо, пытаясь не злить его еще больше. Хотелось спросить, что вообще произошло, что это было за представление, почему мне нельзя пить, говорить с Вадимом и куда, черт возьми, мы едем, но молчала. У Мира было такое выражение лица, словно он сейчас убьет любого, кто ему хоть слово скажет. Он сжимал руль до побелевших костяшек и скрипел зубами. Ну хоть не оборачивается в монстра, и на том спасибо. 

Мы ехали через какой-то лес в полной темноте, дорога освещалась только фарами автомобиля, но я старалась даже не смотреть вперед. Было страшно. Мирослав и в хорошем настроении не особо приветлив, а в таком… Я даже не знала, на что он способен.

Внезапно автомобиль вильнул с дороги, и мы медленно покатили среди деревьев, через минуту и вовсе остановились. Мирослав резко выскочил из автомобиля, открыл мою дверь и вытащил наружу. Прижал к машине и наклонился низко-низко. В темноте глаза сверкали желтым, но остальное было человеческим.

— Оля… Я же сказал тебе молчать и сидеть тихо! — почти прорычал Мир. — Ты пообещала! Ты хоть понимаешь, что сегодня чуть не развязала войну?

— Я ничего не обещала. Ты сказал, что я должна тебя слушаться, и я слушалась. — Мир, все еще крепко держа меня, вопросительно поднял бровь. — До тех пор, пока ты не пошел к этой… девке.

— А ты что, ревнуешь?

— Нет! Просто стало неприятно, что ты используешь меня. И ты, и Вадим.

— Я тебя не использую! — Он резко впечатал ладонь в машину, а я вздрогнула. На секунду подумала, что он ударит меня. — И Вадим тоже. Просто поверь мне.

— Если хочешь, чтобы поверила, ответь: кто такая эта Катя? Почему они пришли вместе?

Мне не терпелось получить ответы на свои вопросы, но Мирослав не торопился отвечать. Лишь стоял, тесно прижимая меня к себе, и водил носом по шее. Было немного щекотно, немного страшно и немного приятно. Дикая смесь. Хотя сомнения, что сейчас у Мирослава вырастут клыки и он ими меня просто загрызет, не отпускали.

 Я дернулась, но он держал меня крепко.

— Что ты со мной сделаешь? Убьешь? — Мир покачал головой, но промолчал. — Зачем ты меня сюда привез? Где мы? — Может, хоть на эти вопросы ответит?

— Ольга, будь на твоем месте любой другой член стаи, я бы изгнал его там же, в ресторане. Но ты…

— Я не член твоей стаи! Не оборотень. Можешь изгнать меня, я с радостью уеду.

— Черт возьми, Оля, ты не понимаешь! — Он снова рявкнул и встряхнул меня так, что аж зубы клацнули, а потом прижал к себе, крепко обнимая.

— Тогда объясни так, чтобы я поняла. Ну же!

Глаза Мира опасно сверкнули, и он внезапно крепко впился в меня поцелуем. Нагло ворвался в рот, сминая сопротивление, прижимая спиной к машине, вдавливая себя в меня. Мне не хватало воздуха, хотелось оттолкнуть его и убежать, но… Откуда-то изнутри поднималось что-то дикое, неконтролируемое. Я ощущала каменный стояк Мира и очень хотела, чтобы он вошел в меня. Сейчас. Здесь. До самого конца. Хотела расцарапать ему спину, когда он будет вбиваться в мое тело. Хотелось кричать от смеси боли и наслаждения. Хотелось…

Это не я… Это не мои мысли. Я не могу быть такой. Я же люблю Вадима…

Но все отошло на второй план, когда Мир рванул на мне платье, оголяя грудь, и пробормотал:

— Если бы ты только знала…

— Знала что?

Мирослав не ответил, лишь посмотрел на меня долгим взглядом, наклонился и попросил:

— Поцелуй меня.

Я заколебалась, потому что понимала: пути назад не будет. Если сделаю, это сметет все барьеры, которые выставила между нами. Я предам Вадима, не моргнув глазом. Ибо разум и тело сейчас были разделены. Мозг твердил: «Беги, пока не поздно!» А тело говорило: «Уже поздно, так какая разница? Возьми то, чего ты так хочешь». А я хотела. Сама не понимала почему, но хотела. Так сильно, как никого и никогда. Наверное, я шлюха, но мне плевать. Как Скарлет, подумаю об этом завтра, а сегодня…

— Оля, пожалуйста, поцелуй меня…

Эта тихая просьба окончательно сорвала крышу. Никаких тормозов не осталось. Я потянулась к губам Мирослава и поцеловала так глубоко, как могла. Так, как хотела. И он тут же ответил, откликнулся на мой зов.

Воздух холодил кожу, когда он оголял ее сантиметр за сантиметром, стягивая платье. Выступили мурашки, но не от холода, а от дикого возбуждения, которое кипело в крови. Я как безумная принялась срывать с Мира одежду. Коснуться. Дотронуться. Ощутить под ладонями упругую кожу. Я уже видела все, но почувствовать — это другое. И я впивалась пальцами в его плечи, царапала спину. Мирослав, закинув мои ноги себе на пояс, вошел одним резким движением, и я задохнулась от ощущений. Казалось, наши тела идеально подходят друг другу, будто нас отливали в одной форме, а потом просто разрезали. Я вся пылала, помогая Миру, насаживалась на член со всей силы. Хотелось резче, глубже, сильнее.

— Быстрее, Мир, — выдавила из себя уже находясь на грани. Он ускорился, взяв бешеный темп. — Вот так, да.

Дыхание перехватывало, перед глазами все плыло, я никогда не чувствовала ничего подобного. Мир вокруг расплывался, менял очертания, распадался на куски и причудливо собирался вновь, а я лишь наслаждалась сильнейшим оргазмом в своей жизни. Думала, что с Вадимом было хорошо, но… Да, с ним было хорошо, даже очень. Но с Мирославом — великолепно, феерично, фантастически…

Мир прижал меня к себе, пока мы переводили дыхание, и все это время оставался внутри. Я почувствовала в себе горячую сперму, и это отрезвило.

— Мир… Ты не предохранялся!

— Не бойся, я ничем не болен. Могу хоть завтра тебе все справки показать.

— При чем тут это? — Выскользнула из его объятий и поежилась. Без горячих рук стало ощутимо прохладнее. Глянула вниз — платье безнадежно порвано. Подняла глаза и увидела, что Мирослав протягивает свою рубашку. Надела и запахнулась, хотя она была слишком короткой, чтобы прикрыть все. — А если я забеременею?

— Ты думаешь, я способен оставить самку с моим ребенком?

— Так вот кто я? — сказала с горечью. — Самка. Та, которая вынашивает потомство и дает по первому требованию.

— Ольга!

Мир снова схватил меня и встряхнул. Обнаженный, в лунном свете, он был поистине прекрасен, я не могла отвести от него взгляд, одновременно коря себя за такие мысли. Я предала Вадима. Изменила ему. Но ведь он тоже изменил! Сам же признался в этом! Конечно, это не уменьшало моей вины, однако стало немного легче.

— Оля, послушай меня. — Я отвернулась, не желая никаких оправданий. Мир снова стукнул по машине, на этот раз кулаком. Я вздрогнула. — Оля… Ты моя истинная, выбранная луной. Моя половинка, понимаешь? Я не могу быть ни с кем, кроме тебя. Теперь не могу…

— Почему?

Он легонько прикоснулся к месту укуса.

— Это метка. Она как печать, свидетельство того, что ты моя. — Я уже хотела возразить, сказать, что никому не принадлежу, что не вещь, чтобы быть чьей-то собственностью, но на губы лег горячий палец, призывая к молчанию. — Но еще она означает, что и я принадлежу тебе, полностью и без остатка. Да, мы зовем своих пар самками. Но ты многого не знаешь о нас.

— Сегодня я видела предостаточно, — намекнула на драку.

— Это лишь малая часть. Ты не знаешь, как мы относимся к своим самкам. — Мир посмотрел на меня, руки его разжались, и он вдруг опустился на колени, сжав мои руки. Мои брови взлетели от удивления. — Мы их боготворим. Мы не можем причинить им зло — волк не позволит. Мы выполняем все их желания и капризы, делаем все возможное и невозможное, чтобы они были счастливы.

— Раз так, тогда выполни мое желание.

— Какое? — Мир поднялся и нежно обнял. — Я готов хоть звезду с неба достать.

— Мне не нужна звезда. — Я дернулась, и Мирослав тут же убрал руки. — Мне нужна свобода. Пожалуйста. Я уеду, никому ничего не скажу, обещаю, ты больше никогда не услышишь обо мне.

— Оля… — Мир прижался ко мне лбом. — Поверь, я бы выполнил твое желание с радостью. Но, увы, единственное, чего мы не можем — отпустить свою истинную. Волк найдет ее, где бы она ни была, сколько бы времени ни понадобилось, как бы далеко ни пришлось бежать. От него не скрыться, не спрятаться, не уйти. Волка ведет луна, наша человеческая часть бессильна против этого. Прости…

— То есть… получается… — Глаза наполнились слезами, а голос задрожал. — Теперь я навсегда привязана к тебе? — Мир кивнул. — А если я не хочу?

— Но ты же хочешь! То, что случилось несколько минут назад, разве было не по обоюдному желанию?

— Да, но…

— Что «но»? Разве я тебя принуждал? — Отрицательно покачала головой. — Шантажировал? — Снова нет. — Бил? Причинял боль?

— Да нет же. Ты не понимаешь!

— Чего я не понимаю?

— Я хочу любви. Настоящей. Как в сказках. Чтобы «жили долго и счастливо и умерли в один день». Один раз я уже ошиблась, больше не хочу. Мне не нужен властный герой, мне нужен любящий человек, понимаешь?

— Но я же тебя люблю, — непонимающе ответил Мир. — Все это… — Он обвел руками нас, намекая на произошедшее.

— Все это не любовь, Мирослав. — Я погладила его по щеке. — Это круто, приятно, крышесносно. Но это не любовь. Это страсть, похоть, желание обладать — что угодно, но не любовь. — Он опустил глаза, помотал головой, словно не верил в то, что я говорю. Но ведь это правда. — И, если не можешь дать мне ее, лучше отпусти. Если же нет, тогда тебе придется терпеть рядом куклу. Потому что я могу отдать тебе свое тело, но душу не отдам никогда…

Мирослав молча собрал наши вещи, закинул их на сиденье, а потом жестом пригласил сесть в машину. Накрыл мои голые колени пиджаком, пристегнул ремень безопасности, обошел авто, двигаясь медленно, словно старик, и сел за руль.

— Я отвезу тебя домой, — сказал бесцветным голосом.