Глава 58

– Есения, поговори с ним, иначе он угрожал, что приедет Ренат и силой заставит тебя поговорить с ним. – Пусть, – я смотрела в одну точку на стену и не оборачивалась ни к кому из пришедших. – Все равно не произнесу ни звука. Мне было плевать, кто именно ко мне приходил, и я совершенно не слышала их слов. Алма, Зора, Лаура ли… Я не знала, что случилось с последней после ее выходки, и меня это совершенно не интересовало. Меня вообще больше ничто не волновало. В моей груди образовалась зияющая дыра, которую теперь вряд ли кто-то сможет залатать. Закрывались и открывались двери. Кто-то приходил, пытаясь меня накормить, но уходил ни с чем. А я все так и лежала не двигаясь. В какой-то момент меня усадили на кровати. Зора не давала мне упасть, а мама Алма кормила с ложки, как ребенка. Я видела тревогу на их лицах, но ничем не могла им помочь, потому что невозможно столько раз воскресать из пепла. Но с тех пор я стала сама принимать пищу, чтобы не быть обузой. На том, чтобы поговорить с Драго, никто больше тоже не настаивал, но и одну меня не оставляли. Будто в таком состоянии я действительно была способна сделать с собой что-то. Я помнила, что во мне растет жизнь, и не поступила бы так со своим ребенком. Но иллюзий относительно его отца больше не питала. Кажется, Барон исчерпал свой лимит доверия. А на его оправдания я не хотела тратить время, потому что знала: рядом с ним мое сердце снова дрогнет и я поверю в любую чушь, которую он решит мне скормить. – Помоги мне сбежать, – попросила я спустя несколько дней после случившегося Зору, начав приходить в себя и думать над тем, как быть дальше. – Что? – она испуганно посмотрела на меня. – Помоги мне уехать отсюда куда-нибудь, где он меня никогда не найдет. – С ума сошла, – понизила она голос и подошла к двери, плотнее ее прикрывая. – Нам тогда всем несдобровать, если ты сбежишь. – И что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, когда он соизволит навестить меня в свободное от жены время? – Я думаю, у всего должно быть объяснение. Он не из тех людей, что бросаются словами на ветер. А ты… ты, судя по всему, действительно ему дорога. – Это не так. Дорогим людям не лгут, и их не ставят в глупое положение. – А ты не думала, что он просто не мог поступить иначе, опасаясь вот такой реакции? – она смотрела на меня строго. – Почему ты его защищаешь? – спросила я, а затем усмехнулась. – Прости, могла бы не спрашивать. – Не только из-за своих чувств, а потому, что знаю его и вижу его отношение к тебе, – села она на край моей кровати и не сводила с меня глаз. – Вот только я этого отношения не понимаю, Зор. Он лжет мне, унижая тем самым. – Знаешь, когда боишься потерять человека, то можно совершить много разных глупостей. – Не хочу я такого особого отношения. Тем более теперь. Я не стану любовницей, – из глаз потекли слезы. – Я жду его ребенка, и он хочет, чтобы малыш был просто внебрачным ублюдком? – Такого он явно не желает своему ребенку, – по ее виду стало понятно, что она знает о моей беременности. – Потому что сам прошел через это. – Что? – я не поняла, о чем она говорит. – А что конкретно ты знаешь о Драго? В этот миг я задумалась: а что действительно я знала о нем кроме того, что основной доход он имел от незаконной деятельности? Знала, что у него цыганские корни, но отец русский. Знала про напряженные отношения с Рустамом Балиевым, а теперь еще знаю, что он женат. Но это все для меня второстепенно, потому что я изучила, каким он бывал в гневе и каким нежным мог стать. Я чувствовала перепады его настроения и действительно ощущала к себе что-то с его стороны. И тем не менее все это становилось неважным на фоне предательства. – Он мне не рассказывал о себе. – Его мама сбежала от Алмы и встретила этого ублюдка, отца Драго. Он был женат и, узнав о ее беременности, просто выбросил бедняжку на улицу, потребовав избавиться от ребенка. Но она родила Драго и растила одна, без посторонней помощи. И только когда она умерла от перитонита, Алма забрала внука к себе. Поэтому для Драго оставить ребенка без отца – это все равно, что повторить его собственный путь. У меня сердце сжалось от жалости к маленькому черноглазому мальчику, которому слишком рано пришлось повзрослеть. Хотелось обнять его и сказать, что он не один. Он любим и нужен мне… Вот только теперь я сомневалась в его искренности… – Тогда ты ошиблась насчет его чувств, – во рту растеклась горечь. – Это жалость к ребенку и нежелание повторения своего сценария. Если бы он любил меня, то ни за что не поставил бы в то положение, в котором я оказалась сейчас. Я больше не ждала объяснений от Драго, как перестала ждать и его самого, хотя знала, рано или поздно этот момент наступит, но оказалась к нему совершенно не готова, когда, вернувшись из сада, застала на кухне Барона. – Здравствуй, Есения. Скучала? – сидел он во главе стола и прожигал меня взором.