Глава 66

Драго Есения вскочила с кровати, такая взъерошенная, раздраженная. Но увидела меня, и недовольство сменилось удивлением. – Это правда ты? Ты мне не снишься? – растерянно проговорила она. – Я, Куколка, – смотрел на ее розовые щечки, на блестящие карие глаза, и в груди щемило от нежности, от того, как сильно я соскучился и что этот день наконец-то настал. – И нет, не снюсь, – проговорил хрипло. Хотелось только одного: заграбастать ее в объятия и сжать до хруста. Только глядя на нее и осознав, что весь ад остался позади, я понял, как сильно скучал. До зубовного скрежета. И только теперь в полной мере позволил чувствам прорваться сквозь плотину, которой сдерживал их, не позволяя себе отвлекаться. – Драго… – прошептала Куколка, и столько на ее лице можно было прочитать нежности, что сердце сжималось от переполнявших его эмоций. – Иди ко мне, Куколка, – я взял ее за тонкие пальчики и притянул к себе. – Я чертовски сильно соскучился, – обнял ее за талию и уткнулся лбом между ее грудями, медленно дыша. Ее запах и тепло тела постепенно возвращали меня из состояния заморозки, в которое я погрузил себя на время разборок с Балиевым и его приспешниками. Я боялся, что если не заблокирую эмоции, то совершу ошибку и все пойдет по пизде. – Драго, – проговорила Есения. – Минутку, – я тяжело вдыхал и выдыхал, впитывая в себя ее энергетику, слушая сердцебиение и восстанавливая свое равновесие. Потому что все это время, пока происходил этот гребаный треш, я был не в порядке. Сука, в таком непорядке, что только сейчас до меня начало доходить, куда меня могло завести… Ладонями водил по узкой спинке, спускаясь на упругие ягодицы, и мне было мало. Хотел ее до одури, чтобы наконец-то убедиться, что вот она, рядом, все в порядке и я жив. – Драго… – Кукла запустила пальцы мне в волосы, царапая ногтями кожу головы. – Продолжай, – я прикрыл веки, прижимаясь плотнее к Есении, сжимая в руках шелковую ткань ее пижамы. – Продолжай? Продолжай?! – убрала она руки и в следующее мгновение отпихнула меня от себя. – Ты охренел? Я смотрел на нее, недоумевая, что происходит. – Я тут места себе не находила, не знала вообще, ты жив или мертв. А ты просто говоришь “Продолжай”? Щеки раскраснелись, глаза метали молнии, а тонкая лямка от топика съехала с острого плеча. Стоило увидеть тонкую обнажившуюся полоску загорелой кожи, и меня торкнуло. В паху потяжелело, а в голове пульсировала только одна мысль: “Моя”. – А чего ты хочешь? – Объяснений! Она сжала плотно губы, а взгляд воинственный, как у амазонки. – Объяснений? – такого я, конечно, не ожидал. – Неожиданно. Каких объяснений? – А ты считаешь, нечего рассказывать? Что была за перестрелка, когда меня отправили подальше? Я ж думала, вас там убили! Как вы разрешили вопрос с Балиевым? И вообще, ты все еще женат! Вот и голову тебе пусть жена чешет! У меня против воли губы растянулись в улыбке. – Переживала за меня и ревнуешь, – подвел я итог ее эмоциональному всплеску. В груди потеплело. Обычно все эти бабские заебы мне были до одного места. Стоило девке что-то начать высказывать или же у нее появлялось впечатление, будто она имеет право предъявлять мне какие-то недовольства, как она оставалась за бортом. Но Кукла – это другое. Кукла – это моя семья. Мать моего ребенка и всех последующих детей. Ладони зудели прикоснуться к еще плоскому животику, где пряталась наша дочь. Я хотел, чтобы была дочь. Девочка, внутри моей любимой девочки. Она, получается, не Кукла, а Матрёшка. Я усмехнулся собственным мыслям. – Ты еще и смеешься надо мной? – продолжала она. А я любовался ее злостью и кайфовал от ревности. С другими женщинами такого не было. С ними я не ощущал себя нужным и, как бы банально это ни звучало, любимым. Большинство из них интересовали лишь деньги, статус. Были, конечно, и влюбленные женщины, но они меня не цепляли. С Есенией с самого начала все пошло иначе. Зацепила она меня так крепко, что не соскочить. Сначала просто показалась смазливой девкой. Потом талантливой смазливенькой девочкой. Но задела меня, когда продемонстрировала отвращение. И этот ее непокорный нрав… он лишь сильнее привлекал меня. А потом… потом я понял, что она мне нужна любой. И покорной, и строптивой. Просто потому, что это мой человек. Моя девочка. И слушая ее претензии, я лишь сильнее оттаивал. Злилась и ревновала, Куколка. Значит, нужен я ей. И все было не зря. – Поцелуй меня, Есения, – я поднялся на ноги и подошел к ней. – Что? – изумленно посмотрела она на меня. – Сначала поцелуй, потом все объяснения. – Но… – она попыталась возразить, но я обнял ее за талию, зафиксировал затылок второй рукой и впился в сочные губы.