Глава 52

Новости от Тайсона заставляют меня пересмотреть план. Друг разобрался с нашим делом, теперь может больше времени и внимания уделить моей женщине. Оказывается, пока я разминался, поколачивая сокамерников, Мишутка совсем распоясался. Отобрал детей, увез моих ребят на хату к своей очередной потаскухе. Стыд потерял. Нет. Продал по дешевке. Упырюга долбанный. Мало я ему приложил. Надо было еще в первый раз двинуть, чтобы не поднялся. Только поздно. Еще доберусь до него, пусть встанет в очередь.

Я изучаю полученные сообщения и понимаю, что больше не могу ждать. Отец не вмешивается напрямую, однако создает проблему за проблемой. То одно, то другое. Дерьмо за дерьмом.

Пора защитить Льдинку. Не могу себе позволить и дальше здесь прохлаждаться, тянуть время, гадая, чья в итоге возьмет, кому первым надоест игру затягивать. Нужно рвать когти. Удирать отсюда. Сбрасываю Тайсону шифровку, намекая на побег.

«Нет! Нет! Нет! Даже не думай!» — практически сразу получаю от него истеричное сообщение. После приходит еще штук десять. Пятнадцать. Двадцать. Поток никак не спешит иссякать.

Что за бабская хрень?

Я все решил. Сваливаю. Раз по закону не вышло, буду действовать как привык. Отец хочет жесткой игры? Ну так он ее получит. Я устал взаперти торчать. Давно стоило проветриться. Вот и повод появился. Причина. Серьезная и веская. Нечего теряться.

Главное — вырваться из клетки. Потом документы сделаю. Сперва Иглу за собой увезу, обустроимся в укромном месте. Дальше детей заберем. Увести их из-под носа у того оладуха плевое дело.

Отец землю рыть будет. Может, даже найдет нас, но к тому моменту я успею еще сто раз подстраховаться, продумать новые легенды, свежие паспорта добыть. Вопрос решится.

Но гнить в четырех стенах точно не мой вариант.

— Пойдем, — сообщает дежурный. — К тебе снова гости.

— Я никого не жду.

— Слушай, я в курсе, ты парень резкий, — вздыхает. — Мне проблемы не нужны. Думаю, тебе тоже. Там какой-то серьезный посетитель. Давай я просто сделаю свою работу. Отведу тебя в комнату для свиданий, а дальше — что хочешь, то и вытворяй. Хоть рожу набей тому типу.

— Гость — мужчина?

— Без понятия, — отвечает дежурный. — Но видно, человек важный, раз вне графика сюда приперся и без проблем смог на встречу записаться. Я бы поставил на мужчину.

Молча следую за ним. Интерес есть. Вдруг отец пригнал? Почуял мой план? Такое я просто не могу пропустить. Хоть и мерзко видеть его рожу, а тянет напоследок в лицо поржать, поглумиться над его самоуверенностью. Уверен, сделал меня. Гад.

Черт раздери. Прямо хочется подыграть ему. Ярость показать. Гнев выдать. Ну или наоборот мрачную физиономию изобразить.

Стоп. Я как мальчишка. Надо серьезнее быть. Нельзя расслабляться. Мой отец очень продуманная сволочь, расчетливая, изворотливая. Неверный шаг легко все испортит.

Надеюсь только он эту шлюху не пригнал. Тогда разочаруюсь. Надоело уже.

Дверь открывается, прохожу внутрь. И правда — сюрприз.

— А где гость? — спрашиваю.

Комната для свиданий пуста.

— Откуда мне знать? — бросает дежурный. — Велено тебя доставить сюда. Больше мне никто ничего не сообщал. Подожди, наверное, скоро придет.

Странно. В чем подвох? Обхожу комнату. Осматриваю. Не обнаруживаю подозрительных знаков. Ловушка? Засада? Опять попробуют группой наброситься и отметелить?

Проходит несколько минут. Напрягаюсь. Не нравится мне неизвестность. Ох, как не нравится. Свидание в день, который для этого не предназначен. Крутой гость, который способен выбить мажорное время без проблем. Если это не Багров, то кто тогда?

Гребаная интрига.

Дверь снова открывается. Внутрь проходит дежурный. Другой. Не тот, который меня сюда доставил. Ниже ростом, намного ниже. Узкоплечий. Совсем мелкий. Худой до невозможности. Форма на нем висит. Фуражка на лоб надвинута, лица не видно.

Я ожидаю еще кого-то, но дежурный закрывает за собой дверь. Наблюдаю за каждым его движением. Ощущаю до одури знакомый запах. Кровь в голову бьет, взгляд туманит. А дальше срабатывает рефлекс.

Пара шагов. Рывок. Хватаю паренька за талию, притягиваю к себе. Действую так резко и жестко, что он запрокидывает голову назад. Фуражка летит вниз. Тоже слишком большая. Размер совсем не по этой крохотной головке.

Тело в моих руках напрягается. На миг. И тут же расслабляется, растекается. Откликается на каждый жест, впитывает эмоции. Отвечает настолько дико и мощно, что башню совсем уносит.

Впиваюсь в губы. Бешено. Одержимо. Целую. Жажду утоляю. Но нет. Такую жажду никогда и ничем не утолить. Нет такого метода. Нет и не будет.

— Ира-Игла, — выдыхаю в ее рот. — Моя. Моя Иголка.

— Никита, — глаза сверкают, слезы стекают по щекам. — Ник. Господи. Боже мой. Никита. Я до сих пор не верю. Не верю, что это по-настоящему, что план Тайсона сработал.

Она обхватывает мое лицо ладонями. Вглядывается. Жадно. Будто хочет каждую черту пропечатать в памяти. Прожигает взглядом насквозь. Грудную клетку пробивает. Рана моя. Дорогая. Драгоценная. Единственная на свете. Такая. Нереальная. Волшебная.

А я дурак. В сказки не верил. Не ждал ничего. Не лелеял мечту. Но вот вдруг сбылась одна. Самая настоящая. Другой теперь и желать смысла нет.

Льдинка плачет. Смотрит на меня и плачет. Никак успокоиться не может. Хоть и пытается сдержаться. Вижу — пытается. Но это трудно. Очень. Безумно.

Моя маленькая девочка, моя родная. Она заходится в рыданиях.

Каждая ее слеза режет меня изнутри. Раздирает кишки в клочья. Понимаю, должен заставить отца заплатить. Слишком долго он пировал, издевался над всеми. Сначала доводил мою мать, теперь взялся за мою женщину. Гребаный ублюдок. Урод.

— Тише, — улыбаюсь, слезы поцелуями снимаю. — Тише. Все будет хорошо. Я клянусь. Я тебе обещаю. Успокойся. Любимая моя. Хватит. Прекращай. Я скоро отсюда выберусь. Долго не задержусь.

— У нас полчаса, — шепчет. — Только полчаса. Тридцать минут. И отсчет времени уже пошел. Тайсон сказал, нужно действовать четко, строго. Иначе нас вычислят, и тогда будет не очень хорошо.

— Я и минуте рядом с тобой рад, — сгребаю в объятья, впечатываю в себя. — Но Тайсону не поздоровится. Заставил тебя рисковать. Пригнал сюда. Это уж точно не то место, где ты должна быть.

— Он все хорошо продумал, — заверяет. — Сумел отключить камеры. Устроил сбой в системе. Потому у нас тридцать минут. Но через время охрана поймет, что есть ошибка в наблюдении. Плюс им понадобится определенный срок на устранение всех неполадок. Поэтому по факту мы получим даже больше. Однако все равно лучше не наглеть, сильно не нарываться. Придется поторопиться.

— Крутой маскарад, — протягиваю, изучая ее. — Прямо как для ролевых игр. Давай. Забудь про жалость. Накажи меня, моя госпожа. По всей строгости закона.

— Ник, — толкает кулаком в грудь. — Не издевайся. Я и так чувствую себя очень странно. И вообще, нарушаю все, что только можно, плюю на собственные принципы. Поступаю как настоящая преступница. И черт возьми, мне даже не стыдно за дурное поведение.

— Я польщен, — усмехаюсь. — Хорошая девочка становится плохой. Ради меня. При чем это только начало. Я и не успел тебя толком растлить. Что же будет дальше? Когда реально всерьез возьмусь?

— Никита, — качает головой, закатывает глаза.

— Полчаса, — замечаю задумчиво. — Мало. Дьявол. Очень мало.

— Уже меньше, — вздыхает. — Господи, жаль, я раньше совсем не ценила наши совместные мгновения. Не представляю, как теперь уходить буду, как теперь оторваться от тебя. Но я верю, все вернется на круги своя, станет как прежде… и лучше. Гораздо лучше!

Прижимается плотнее. Шумно втягивает воздух. Хочет моим запахом пропитаться.

Проклятье. От меня несет как от бомжа. Условия тут хреновые. Но Льдинка выглядит вполне довольной. Улыбается. Широко. Блаженно. А у меня от одного движения ее губ замирает сердце. Застывает, сведенное судорогой. После вновь толкается, о ребра бьет.

Отец. Как сильно его ненавижу.

— Ничего, — говорю. — Я выберусь отсюда. Дай мне пару дней. Ну максимум неделю. За такой срок управлюсь. Тебя украду. Потом детей. Ты знаешь, всегда свое слово держу. Если обещал — выполню. Никакая решетка, никакие стены не остановят, не помешают.

— Ник, — содрогается в моих руках, трепещет, натягивается струной. — Об этом я и хотела с тобой поговорить. Пожалуйста, не совершай подобных глупостей. Откажись от побега.

— Шутишь? — хмыкаю. — Ты там одна борешься, а я буду здесь прохлаждаться? Никогда. Даже не думай. Я до последнего за нас биться буду. Отец обломается. Ему мою волю не сломить. Пока я заключен в четырех стенах, от меня никакой пользы. Нужно выбраться.

— Это опасно, — произносит твердо. — Если ты сбежишь из сизо, точно окажешься вне закона. Нельзя такое допускать. Нельзя. Понимаешь? Это же безумие. Не вариант.

— Я давно вне закона, — отмахиваюсь. — Бои без правил. Думаешь, на них лицензию дают? Да и другие дела случались. Я не первый раз буду что-то нарушать. Не дергайся.

— Ник, прошу, — шепчет с мольбой, в глазах снова слезы стоят.

— Тайсон, — челюсти автоматом сжимаются. — Он тебя напугал? Черт. Он и свидание это устроил, чтобы ты мне мозги промыла. Угадал? Наплел тебе всяких ужасов. Сгустил краски.

— Господи, Никита, — выпаливает. — Ты собираешься сбежать из тюрьмы. Куда еще больше сгущать? Куда?! Это предел. Черту перейдешь и все, назад дорога закроется.

— Это единственный путь, — заключаю.

— Это тупик, — отрезает.

— Хорошо, — делаю вид, будто согласен. — Тогда где выход?

— Необходимо действовать законными методами, — стоит на своем. — Прошу, не поддавайся на провокацию. Возможно, твой отец именно этого и хочет, чтобы ты…

— Он не играет по правилам, — обрываю. — Уверен, ты поняла. Багров действует грязно. Жестко. Ему наплевать на всех, кроме себя самого. Вот его интерес. Других не бывает. Подкуп. Обман. Насилие. Подонок на любую мерзость пойдет ради своей выгоды.

— И что? — ее голос срывается. — Всю жизнь убегать?

— Я не могу его убить, — признаюсь. — Хотел. Думал об этом, но понял, не выйдет. Не потяну. Эта сволочь мой отец. Мразь. Скотина. Тварь. Но мы одной крови. С этим я ничего не смогу поделать.

— Боже, — бормочет. — Ну конечно, ты не должен покушаться на собственного отца. Ник. Прошу. Тут совсем кошмар. Я умоляю тебя и мысли о такой расправе не допускать.

— Его смерть решит все проблемы, — ухмыляюсь. — Но я пока не готов. Сейчас — не готов. И вряд ли буду готов. Хотя посмотрим. Нарывается отец мастерски, может и добьется цели.

— Никита, — еле губами шевелит.

Выглядит потрясенной. Дрожит от волнения. Сотрясается от тревоги.

— Так сильно за моего папашу переживаешь? — скалю зубы. — Прониклась? Может, он тебе понравился? Взрослый и представительный мужчина. Не какой-нибудь сопляк типа меня.

— Дурак! — восклицает.

— Да, — смеюсь и на руки ее подхватываю, кружу вокруг своей оси, зажимаю в объятиях как в тисках. — Даже спорить не хочу.

— Прошу, давай хотя бы попробуем разрешить конфликт в рамках действующего законодательства. Дождемся рассмотрения дела.

— Откуда слов таких нахваталась?

— Я стараюсь разобраться, — роняет тихо.

— Отец может до бесконечности затягивать процесс. Менять состав судей. Разводить бумажную волокиту. Годы уйдут на рассмотрение дела. Пока доберемся до изучения доказательств, пара лет точно пройдет.

— Не думаешь же ты, что он продержит тебя здесь так долго, — поражается.

— Не знаю, — усмехаюсь. — И проверять не стану. Вижу один вариант решения проблемы. Валить отсюда и поскорее. Чем раньше, тем лучше. Я уже достаточно дней потерял.

— Ник, не надо…

— Поздно, — чеканю. — Он не остановится. Я тоже не остановлюсь. Хочет грязной игры, значит, получит. Я и похлеще сыграю. Задавлю его. Медленно и со вкусом. Но сперва нужно выбраться из клетки.

— Ладно, — поджимает губы. — Дай мне немного времени. Позволь попробовать другой вариант. Очень прошу. Пожалуйста.

— Ты о чем? — мрачнею. — Что собралась вытворять?

— Еще не знаю, но…

— Нет, — выдаю жестко.

— Нет? — изумляется.

— Не пытайся устроить встречу с этим гадом, — продолжаю холодно. — Не договаривайся с ним. Вообще, не приближайся к нему. Забудь про все свои идеи. Ничего не сработает.

— Я же не…

— Забудь, — отрезаю.

И в губы ее впиваюсь. Вонзаюсь. Чтобы уж точно дурные мысли стереть. Чтобы наверняка разум очистить. Алчно в нее вгрызаюсь. Дико. Неистово.

А потом меня и вовсе уносит.

Полчаса. Нет, теперь меньше. Пятнадцать минут? Десять? Плевать. Не важно. Сейчас ничего на свете не важно. Только я и она. Пусть хоть весь мир вокруг рухнет. Даже не замечу. Значения не придам.

Ира. Ирина. Игла. Моя. Моя, моя.

Расстегиваю ее брюки, стягиваю мешковатую ткань. Действую настолько быстро и резко, что она не успевает запротестовать. От губ не отрываюсь. Рот надежно запечатываю. А сам вздыбившийся член высвобождаю, на волю выпускаю.

Кровь вскипает. Нутро обжигает. Только тут и сейчас осознаю, как сильно оголодал, как по ней истосковался.

Миг — подхватываю Льдинку. Насаживаю на себя. Одержимо. Бешено. Одним ударом до предела заполняю. Плоть в плоть. Тело в тело. Пульс срывается с цепи. Утробно воет. По вискам врезает, оглушает мощным боем.

Никогда круче не было. Никогда.

Она отвечает. Не противится. Наоборот. Обнимает меня ногами. За плечи цепляется. Царапается. Жмется. Сильнее. Плотнее. Я бы ее по венам пустил. Проклятье. Так и пускаю. Точно как электрический ток. Разрядами.

Как тут удержаться? Зачем?

Ловлю ее дыхание рваное. Ловлю стоны. Порочные. Развратные. Надсадные.

На нас обрушивается ночь. Темнота ослепляет. Мрак сгущается. Но за каждым затмением следует новый рассвет. Тьма тает, растворяется, отступает и исчезает навек.

Это грязно. Разнузданно. Похоже на случку.

Я трахаю быстро. Мощно. Размашисто. Нервно. Наспех. Лихорадочно. Хотя понимаю, сытым не стану, а тянет нажраться. Напиться до одурения. Ошалеть. Обалдеть.

Но дьявол. Вся моя жизнь меркнет перед этим моментом. Серая. Пустая. Скучная. Мир оживает лишь теперь. Когда вколачиваюсь в желанное лоно. Вдалбливаюсь до упора. Растягиваю и натягиваю горячую плоть. Вламываюсь вглубь. Врываюсь, разрушая запреты, уничтожая табу. Пьянею и трезвею. Раз за разом. Приход все круче.

Яд. Наркотик. Отрава. Ведьма моя. Колдунья. Как бы не называл — хочу. До помутнения, до сведенных мышц и натянутых от напряга мускулов, до скрежещущих челюстей.

Хочу. Хочу. И беру. Жестоко. По-варварски. Покрываю как самец покрывает самку. Помечаю собой. Едким потом пропитываю. И гремучей похотью пронзаю насквозь.

Ира. Ирина. Моя любимая игрушка. Моя, моя. Под кожу. В жилы. В нутро. По венам, пропитывая изнутри. Прошибая. Прошивая. До слепящих вспышек.

И трудно понять — кто в кого входит? Я в нее. Раздутым от желания членом вколачиваюсь. Или она в меня. Врезается в мозг точно молния. Рассекает на части. Прошлое под чистую уничтожает. Настоящее заполняет собой. А будущее. Черт. Ну какое без нее будущее?

— Ник, — всхлипывает. — Никита.

Отвечает на каждый толчок. Ритм подхватывает. Отражает удар за ударом.

Проклятье. Прямо сейчас убежать хочу. Удрать.

Как ее отпустить? Ну как?!

Сжимаю это хрупкое тело. Еле держусь. Боюсь кости ей переломать своим диким и безумным напором. Всю волю прикладываю, лишь бы зверей в клетку загнать. Унять жажду, заткнуть голод, взять одержимые желания под контроль.

— Никита, я… я люблю тебя, — выпаливает в мой рот.

Задыхается. Замирает, глядя в глаза.

Хрупкая. Маленькая. Крохотная. Умеет угомонить самых бешеных и отчаянных монстров. Заставляет чудовищ урчать. С ладони кормит. Ничего не боится.

Вот она. Моя свобода. Пылает. Полыхает. Бьется под пальцами.

— А я тебя… нет, — прикусываю ее нижнюю губу, зажимаю зубами и оттягиваю, заставляя вскрикнуть, зализываю рану языком. — Не люблю. Нет. Живу тобой. Дышу. И убью того, кто между нами встанет. Любого убью. Загрызу.

— Ник, — шепчет. — Ник.

— Ты моя, — припечатываю.

Никому не отдам. Никогда.

Врезаюсь особенно жестко и мощно. Глубоко. Кончаю в нее. Накачиваю своим семенем. Выжигаю личное тавро. Еще бы взял. Брал бы раз за разом. Вроде и месяца вдали не прошло, а жажда такая, точно годами не трахался. Мозг дымится и плавится.

— Твоя, — соглашается. — Только твоя.

Ради этого и стоит бороться.