23. Новая глава

Всё во мне отзывается необъяснимым трепетом на его слова. Я чувствую, как дрожь, начавшаяся в коленях, поднимается выше, превращаясь в навязчивую, предательскую вибрацию где-то в самой глубине.

Дракон не отпускает мой подбородок, его взгляд приковывает меня, заставляя видеть наше отражение в его зрачках.

Его рука на моей талии сдвигается. Не вверх, не вниз, а вбок, к боковой шнуровке моего платья. Я замираю, дыхание застревает в горле. Но муж не торопится. Его пальцы скользят по шнуровке, не развязывая ее, а лишь ощупывая узелки, будто изучая.

Каждое микроскопическое движение его пальцев отзывается во мне огненной волной. Я чувствую, как по моей спине, под тканью, пробегают огненные возбуждающие мурашки.

— Ты так дрожишь, — он произносит это с ласковой теплотой. — Еще боишься меня, любимая?

— Нет, — срывающимся шепотом отвечаю я, потому что в этот момент император прижимает меня чуть ближе, и мое бедро ощущает его твердую, возбужденную мужскую плоть.

Смущение затапливает меня с головой. Но он прав. Под слоем страха и стыда бьется что-то другое. Жаркое, запретное, пульсирующее в такт его дыханию.

Дракон наклоняется, и его губы касаются кожи у моего виска. Не поцелуй. Скорее, ласковое прикосновение, впитывающее влагу от моих слез.

— Не бойся, Олалия, — шепчет он и снова жадно вдыхает мой запах.

Его пальцы находят верхний узел на шнуровке и медленно, с невероятной для его мощи аккуратностью, начинает его развязывать. Слышен тихий шелест тесьмы. Ткань на моей груди ослабляется на волосок. Прохладный воздух касается разгоряченной кожи, и я не могу сдержать короткий, резкий вдох.

— Вот, — его голос звучит удовлетворенно. — Это только первая страница.

Он развязывает следующий узел. И следующий. Каждый раз, когда тесьма ослабляется, платье расходится чуть больше, обнажая тонкую рубашку под ним.

Я закрываю глаза, не в силах смотреть. Всеми своими обостренными чувствами я вбираю каждый новый звук, каждое ощущение от волнующего звука шелестящей тесьмы, до его обжигающего дыхания на моей шее, до пульсации внизу живота, которая становится все навязчивее, все требовательнее.

— Открой глаза, Олалия, — тихий смешок в мои губы. — Ты не увидишь самой интересной главы.

Я с трудом разлепляю веки и сразу тону в потемневшем взгляде своего мужа, словно проваливаюсь в запретное логово дракона

Наконец, шнуровка расходится до самого низа. Император проводит ладонью по моей спине поверх тонкой ткани рубашки. Тепло его руки прожигает ткань, и я непроизвольно выгибаюсь, прижимаясь к нему, пытаясь уйти от этого жгучего прикосновения, но получается только хуже. Из моих губ вырывается тот самый звук, который он требовал, — короткий, задыхающийся стон.

Он замирает.

— Да, — выдыхает он, и в его голосе слышится торжество. — Именно так. Пунктуация в самом подходящем месте.

Мужская рука скользит с моей спины на бедро, сжимает его сквозь ткань.

— Глава вторая, — объявляет он, и его руки поднимаются, чтобы коснуться ворота моего платья. — Начинается прямо сейчас.

Обжигающие пальцы уверенно скользят с ворота платья на тонкие завязки моей рубашки. Одно легкое движение, и ткань расходится, подчиняясь его воле.

Прохладный воздух спальни касается обнаженной кожи. Я невольно пытаюсь прикрыться, но мои руки беспомощно лежат на его плечах, вцепляясь в шелк его халата.

— Не прячься, — рокочет он. — Я хочу видеть свою жену. Свою желанную императрицу…

Он жадно обхватывают мою грудь своими широкими ладонями. Прикосновение одновременно грубое и бережное, заставляющее меня ахнуть. Тепло от его кожи проникает глубоко внутрь, разливается по жилам жидким кипящим пламенем.

Анагар сжимает их, и боль смешивается со странным, пьянящим наслаждением. Он касается уже затвердевших, болезненно чувствительных сосков, и по моему телу прокатывается неконтролируемая дрожь.

— Вот так, — он наблюдает, как мои соски напрягаются под его прикосновением, темнеют, превращаясь в тугие бутоны. — Совсем как в той книге. Помнишь? Под его пальцами она расцветала, как ночной цветок, жаждущий лунного света.

Он снова сжимает, уже сильнее, и я стону, запрокидывая голову. Мое разбуженное предательское тело само тянется к нему, выгибаясь, ища большего контакта.

Мужские властные губы, такие же горячие, как и его руки, помечают сначала кожу у ключицы. Медленно, неспешно, он оставляет влажный, пылающий след, двигаясь вниз, к дрожащему животу, а затем… затем поднимается к одной из напряженных вершин.

Его дыхание опаляет меня, прежде чем его рот накрывает сосок целиком.

Мир взрывается ослепительной вспышкой удовольствия. Я вскрикиваю, и мое тело изгибается в его руках, как тетива лука.

Боль, наслаждение, стыд — все смешалось в один сплошной, невыносимый вихрь ощущений. Его язык, шершавый и умелый, играет с чувствительным кончиком, то лаская, то слегка покусывая, и каждый его жест отзывается резкой, влажной пульсацией глубоко внизу живота.

Он переключается на другую грудь, и я уже не могу сдержать тихих, прерывистых стонов, вырывающихся из горла с каждым его движением. Мои пальцы впиваются в его волосы, не в силах ни оттолкнуть, ни притянуть ближе. Я тону в нем. В его жаре, его запахе, в этом всепоглощающем ощущении, что я диковинный инструмент в его руках, созданный для того, чтобы издавать эти смущающие, постыдные звуки.

Он отрывается от моей груди, и его пылающий темным огнем взгляд снова встречается с моим.

— Следующая глава, — произносит он, и его рука скользит с моего бедра вниз, к подолу платья, — будет самой интересной. И ты… Олалия, будешь читать ее мне без слов. Только правда твоего тела.

Один резкий взмах его руки, и тонкая ткань с трепетным шелестом разорвалась, упав мне под ноги. Я застыла перед ним, полностью обнаженная, дрожа от странного, возбуждающего освобождения.

Страх куда-то исчез, оставив только жажду и невероятной силы желание. Желание узнать как любит дракон свою звезду.

— Великолепно, — прошептал он, скользя по мне жадным, хищным взглядом, словно фиксируя каждую деталь: трепет живота, изгиб бедер, нежную развилку между ног. — Ты знаешь мой титул. Ты видела мой лик дракона. Ты знаешь теперь и мое имя…

Он сделал паузу, его золотые глаза пылали в темноте.

— Назови меня по имени, Олалия.

— Анагар, — прошептала я и в груди все сжалось.

— Анагар, — повторила я тихо, обжигая губы этим новым, могущественным словом.

— Ты моя звезда, Олалия, — прошептал он, сбрасывая свой халат, открывая для меня свое совершенное мощное тело. — Настало время показать как дракон может любить свою звезду…

И не успело смущение опять опалить мое лицо, как его сильные руки обхватили мою талию, и он с легкостью посадил меня на себя верхом, так что я оседлала его бедра. Сам дракон оказался сидящим на краю кровати.

Неожиданная, откровенная поза, твердая рельефная мускулатура подо мной заставили меня тихо ахнуть. Я чувствовала теперь уже без тонкой шелковой преграды, как горячо и твердо его тело.

— Теперь я хочу вкусить не только твой стон, но и твое дыхание, — покусывая мои губы, возбужденно проурчал дракон.

Одной рукой он уже притянул мое лицо к себе, а другая его рука скользнула между наших тел, туда, где я уже была вся влажная и пульсирующая от желания. Его губы властно овладели моим ртом. И я растаяла, потеряла рассудок, мои руки сами обвили его шею, прижимаясь ближе.

А внизу, в самом эпицентре бури, его палец нашел сокровенную сердцевину моей женственности. Точное, уверенное прикосновение, которое заставило мое тело выгнуться в немом крике прямо в его рот. Он принялся ласкать эту чувствительную жемчужину сначала медленными круговыми движениями, заставляя меня биться в его объятиях, а затем все быстрее, настойчивее.

Ощущения были настолько яркими, острыми, что граница между болью и наслаждением стерлась. Я стонала прямо в его нетерпеливые жадные губы, мои бедра начали двигаться сами, следуя ритму его пальцев.

Внезапно Анагар разорвал наш поцелуй, его золотые глаза горели триумфом.

— Вот она, — прохрипел он, не прекращая своих развратных ласк. — Самая искренняя глава. Читай ее для меня, моя звезда. Сияй для меня.

И мое тело взорвалось. Волна за волной, сокрушительная, белая вспышка, выжигающая весь стыд, весь страх, оставляя лишь невероятное восторженное потрясение.

Я кричала, вжимаясь в него, мои пальцы впивались в его плечи, а его имя, то самое, что я еще недавно шептала с трудом, сорвалось с моих губ в немом, надрывном рыдании наслаждения.

Анагар не останавливался, пока последние судороги не отпустили мое тело. Я лежала на его коленях, вся мокрая, обессиленная, с распухшими губами и пустой головой.

— Прекрасное вступление, — прошептал он, и его руки снова легко обхватили мое обессиленное тело.

В следующее мгновение комната сместилась. Прохладный шелк коснулся моей спины.

Он опустился на колени между моих расставленных бедер. Властные руки легли на мои колени, мягко, но неумолимо раздвигая их еще шире. Я закрыла глаза, чувствуя, как мое сердце вот-вот проломит ребра.

— Смотри, — приказал Анагар тихо, но так, что я немедленно повиновалась. — Смотри, на меня Олалия.

И дракон вошел в меня. Медленно, неумолимо, заполняя собой каждую частичку, каждый уголок трепещущего в ожидании его моего тела.

Боль была острой, короткой, но тут же растворилась в огненном приливе, который казался… знакомым. Как будто мое тело ждало этого всю жизнь. Я вскрикнула, выгибаясь под его горячей тяжестью, мои пальцы смяли в простынь.

Муж замер, давая мне привыкнуть к нему внутри.

— Теперь, — хриплым от сдерживаемого напряжения голосом произнес он, — начинается истинная история.

И он начал двигаться. Сначала медленно, почти невыносимо размеренно, каждый толчок заставлял меня чувствовать его всего, до самой глубины.

Потом ритм ускорился. Его руки крепко держали мои бедра, подчиняя их своему темпу. Я обвила его ногами, притягивая ближе, отвечая на его толчки встречными движениями таза, и в его глазах мелькнуло удивление, а затем еще более темное, жадное одобрение.

Наш общий ритм начал сбиваться. Толчки стали резче, грубее. Я чувствовала, как внизу в месте нашего единения снова нарастает знакомое, огненное напряжение. И Анагар видел это, чувствовал…

— Вместе, — прохрипел он, и это прозвучало как заклинание.

А следом… мы рухнули в бездну вместе. Его рык слился с моим тонким криком. Он заполнил меня горячей пульсацией, и это стало спусковым крючком для моего собственного, еще более сильного, чем в первый раз, взрыва.

И мир пропал для меня. Густая жаркая темнота, в которой продолжали вспыхивать яркие звезды, накрыла на несколько мгновений.

Когда я снова смогла дышать, муж обнимал меня рядом. Его дыхание обжигало мою шею. Мы лежали так, объединенные в тишине, нарушаемой лишь треском догорающих свечей.

Император медленно поднялся на локти, провел пальцем по моей щеке, смахивая слезу, которую я сама не заметила.

— Конец… нашей первой книги, звезда моя, — ласково произнес он. — Завтра… мы начнем новую.