4. Обязанности

Я сглотнула и послушно продолжила читать дальше, но с каждой строчкой жар снова начинал разливаться по моим щекам, а сердце учащенно биться.

— … в своей пещере, усыпанной золотом и самоцветами, — голос мой начал дрожать, — огнедышащий владыка не стал заковывать принцессу в оковы, но обратился к ней речами, что были слаще меда и коварнее пламени. Он являлся ей в облике, сотканном из теней, запретных снов и отблесков роскоши ее нового жилища, и чары его слов проникали в самую душу невинной девы. И говорил он ей о ее несравненной красоте, что затмевала сияние всех его сокровищ, и о могуществе, что он готов был положить к ее ногам. Дни сменялись ночами, и сердце принцессы, сперва исполненное страха, стало смягчаться, а взор туманиться сладким дурманом обещанного бессмертия и жаркой любви владыки неба.

Я сделала паузу, чтобы перевести дыхание. Воздух в спальне весь пропитался дурманящим жаром, стал тяжелее и гуще. Я старалась не смотреть на расслабленного дракона в кресле напротив, чувствуя, как горят мои уши.

— И когда луна взошла в зенит, — продолжила я, и слова, написанные витиеватым древним языком, начали обретать пугающе ясный смысл, — и свет ее упал на ложе из шелков и драгоценных шкур, владыка драконов прикоснулся к деве, и не было в прикосновении том жестокости, но лишь всепоглощающая жажда для обоих. И силою чар своих, кои сладкой пыткой растопили лед в ее жилах, он склонил ее волю…

Мне стало еще жарче, хотя казалось бы, куда еще больше.

— … И познала дева, что значит быть возлюбленной повелителем стихий, когда плоть его, пылающая жаром тысячелетий, слилась с ее плотью, и уста ее изрекли не мольбы о пощаде, но стоны, рожденные его страстным огнем и лаской. И так, в лунном сиянии тех ночей, был зачат новый род, в коем кровь драконья смешалась с кровью королей смертных.

Последние слова я выдохнула почти шепотом. Я сидела, сжимая в дрожащих пальцах края книги, готовая к императорскому гневу, к насмешке, к чему угодно.

Этот текст… он был куда опаснее истории о грубом насилии. Он говорил о соблазне, о добровольном падении, о сладостной пытке и ласке, против которой невозможно устоять…

Я невольно представила себя на месте той девы и против моей воли лицо запылало еще ярче. Я ведь почти на ее месте. Я сейчас в логове дракона, и он…

Он молчал.

Я рискнула поднять на него взгляд.

Император смотрел на меня. Не на огонь, а на меня!

Его драконий взгляд был пристальным и невероятно глубоким,пронизывающим меня до самой сокровенной сути. Пугающим теми отголосками эмоций, что я в нем ловила.

Наконец, уголок его рта чуть дрогнул, и он произнес, с усмешкой, больше думая вслух, чем обращаясь ко мне:

— Забавно. Никогда не задумывался, но, должно быть, именно эта нелепая сказка… и положила начало всей этой суете. — он медленно перевел взгляд на мои губы, и в его глазах заплясали золотые искорки. — Традиции отбирать для владыки драконов невесту из числа человеческих женщин. В надежде, что история повторится… Очень забавно.

Его слова повисли в воздухе, наполненные новым, горьким смыслом для меня. Я сидела здесь, в его спальне, одна из тех самых девиц, отобранных по этой самой традиции.

Только моя участь оказалась иной. Судьба ли, или злой умысел определили меня не в не невесты, а его личную книжницу.

Даже странно, что я оказалась сейчас ближе к императору, чем отобранные по всей империи девушки.

— Довольно на сегодня, — наконец произнес он, и его голос вновь стал ровным и бесстрастным. — Можешь идти, Олалия, ты достаточно развлекла меня сегодня.

Я поспешно закрыла книгу, едва не уронив ее, и поднялась, делая неуклюжий поклон. Сердце все еще бешено колотилось, а щеки пылали.

— Спокойной ночи, Ваше Величество, — прошептала я, уже направляясь к выходу, но на пороге замерла.

Внутри что-то перевернулось, смесь страха, любопытства и отчаянной попытки хоть как-то контролировать свое положение.

Я обернулась. Он уже снова смотрел в огонь. Его профиль казался сродни этой самой огненной стихии.

— Ваше Величество? — голос мой прозвучал громче, чем я ожидала.

Он медленно повернул ко мне голову, темная мужская бровь удивленно поползла вверх.

— Осмелюсь спросить… о моих обязанностях, — продолжила я, спеша, пока не передумала. — Эта книга… должна ли я готовиться к чтению заранее? Или, быть может… мне стоит самой подбирать тексты в дворцовой библиотеке? Я могла бы найти что-то, что будет… достойно вашего внимания.

Я произнесла это, глядя на пол, чувствуя, как жар разливается по шее. Это была авантюра. Но идея провести день, бродя среди пыльных фолиантов в поисках спасения, казалась единственным якорем в этом море неопределенности.

Это давало бы мне иллюзию выбора, оружие против его непредсказуемых желаний.

Он смотрел на меня несколько томительно долгих секунд, и я видела, как в его глазах мелькнула тень интереса к моей попытке проявить инициативу. Маленькая букашка, пытающаяся договориться с бурей.

Наконец, он слегка кивнул, и в уголке его гпаз заплясала та самая опасная, едва уловимая искра.

— Любопытная мысль, — произнес он, и его голос обрел бархатистые, хищные нотки. — Хорошо. Я предоставляю тебе эту… привилегию. Мне будет любопытно увидеть, что ты выберешь.

Он сделал паузу, наслаждаясь моим внезапным испугом от собственной смелости.

— Но помни, книжница. Выбирай с умом. Ведь то, что ты принесешь… расскажет мне о тебе гораздо больше, чем ты могла бы рассказать сама. Я буду очень внимателен к твоему выбору. Теперь… иди.

На этот раз я не медлила. Я торопливо выскользнула за дверь, прислонилась к холодной стене и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь.

Я получила то, что хотела — шанс. Но его последние слова… в них отчетливо прозвучало предупреждение.

Каждая книга, которую я возьму в руки завтра, станет для меня самой испытанием.

И в глубине души я уже с ужасом думала: а что, собственно, я могу выбрать для дракона?