Глава 35

Камила

Всю неделю, что я живу у Железнова, он спит в отдельной гостиной, будто больше не хочет ко мне прикасаться.

А я все не решаюсь спросить почему?

Все же вроде было замечательно, я даже не пыталась перетянуть на себя одеяло, соглашалась со всем и на любые условия.

Но вся жизнь с ним очень странная.

Богдан всегда молчалив и сдержан и каждый день, как выясняется расписан до полной «скукоты» даже выходной он не может расслабиться и провести его весело. У Богдана в планшете в программе расписана каждая минута, которую он постоянно сверяет с часами. Утром – душ, завтрак, который я ему и навязала, проверка почты, дорога до офиса так же проходит в молчании, в офисе мы расходимся каждый по своим углам, а вечером, он ждет меня на парковке, и мы так же молча едем домой. Ужин в полной тишине, потом он уходит в свой кабинет и вижу я его потом только на следующее утро.

Согласитесь, так невозможно жить на постоянной основе?

А мне приходится мириться и держать себя в руках, чтобы не донимать Железнова своими нудными вопросами.

- Может нам все же поговорить, - нарушаю я тишину одного из вечеров. Богдан словно не слышит и продолжает есть, словно я пустое место за столом.

Отпиваю вина для храбрости и снова тревожу, повторяя свой же вопрос, озвученный минутой назад.

- Говори, - он поднимает на меня свой взгляд и мне становится дурно, до тошноты. Он смотрит, будто ненавидит, а я не понимаю причину. Колючий жар скатился по спине, я засомневалась в правильности вопроса и уже не была уверена, что хочу слышать ответ.

Но обратно не перемотаешь и приходится стоять на своем и дальше.

- Что между нами происходит? Почему ты резко стал так холоден ко мне? – застываю со своим бокалом у губ. Хочется выпить залпом и забыть то, что я только что сама и начала.

- Между нами просто хороший секс, - будто ответив на мой вопрос он продолжает трапезу.

Что все? Разговор окончен?

- И все? Я живу у тебя, между прочим.

Богдан снова поднимает глаза. его взгляд сосредоточен на моем лице. Он будто гипнотизирует, глядя только в одну точку.

Паника нарастала с бешенной скоростью, ладони стали потеть, а ноги холодеть. Стало зябко. Это моя обычная реакция при таком нервозе, а Железнов действует на меня только так.

- Ну и что? Считай себя гостьей, а меня дружелюбным хозяином.

- Богдан, не ерничай. Я хочу знать, что происходит и без шуточек, - немного злюсь. Мне не нравится, как он отвечает, но я стараюсь держаться и не показывать негативные эмоции, которые уже зарождаются внутри.

- Камила, я же говорил тебе, что между нами нет отношений, и то, что ты ко мне переехала ничего не значит. Как приехала, так и уедешь.

Меня ранят его слова. Каждой женщине было бы обидно такое слышать, а мне и подавно, когда я уже по уши влюблена в него. И мне хочется сделать ему так же больно, как и он делает мне сейчас.

Назло.

Чтобы прочувствовал мои эмоции.

Я подпустила его к своей душе, а он топчется по ней грязной обувью и не думает, что это больно и грязно.

Богдан сдвинул свои брови, показывая тем самым, будто ему так же не нравится разговор. Опускает свой взгляд, но не ест.

Что, еда моя резко лезть в горло перестала?

Богдан швыряет вилку в тарелку и встает, издавая мерзкий звук ножкой от стула. И так же молча выходит, оставив меня одну.

Разговора не получилось.

Чем я вообще заслужила к себе такого обращения? Я же ничего не сделала, старалась только угодить, хотя изначально наше знакомство было принуждением, он навязал мне свое общество и продолжает испытывать на прочность.

Тело покрылось липким потом, сердце гулко отдавало по ребрам, а голова стала каменной и тяжелой. Тело будто предавало меня, становилось слабым, показывая мне, что пора что-то менять в этой жизни.

Нужно найти выход из этой ситуации.

Я не могу вечно быть игрушкой в руках жесткого и жестокого мужчины, который даже поддержать разговор не может, не ранив глубоко внутри.

Мог же и соврать, но вместо этого сказал прямо в лицо всю мерзость, добавляя порцию отвращения к самой себе.

Встаю из-за стола следом и иду за ним в кабинет.

Нет. Я не позволю поставить многоточие. Нам нужно поговорить.

И пусть он либо вышвырнет меня на улицу, либо выслушает.