Глава 14. Их что-то связывает
Глава 14. Их что-то связывает
Наверное, так чувствует себя водолаз-глубоководник, когда после нескольких часов работы на дне морском, его поднимают на корабль и снимают водолазный костюм. Марта ощущала необыкновенную лёгкость, бодрость и свободу. Казалось если хорошенько разбежаться и подпрыгнуть — то сможешь взлететь. Какое это счастье, когда тело больше не сковано, словно на тебе скафандр для выхода в открытый космос и тебе требуется прикладывать неимоверные усилия просто для того, чтобы поднять руку.
Ещё бы и в мыслях такую же лёгкость — чтобы слетела мутная пелена с воспоминаний. Чтобы окончательно почувствовать себя самой собой. Но с этим возникла загвоздочка. Генрих снял все оковы, кроме обруча на голове.
— Ваша Светлость, избавьте меня и от этого, — Марта дотронулась до своего лба.
Голос уже вернулся в норму, и фраза получилась достаточно напористой.
— Сейчас не самое подходящее время. Нам надо спешить. Мы сбили ищеек короля со следа. Но надолго ли? — Генрих взял за руку и быстро повёл через лужайку к лесу, куда уже направились его бойцы.
Бадди, которая постоянно крутилась рядом и ревностно наблюдала за процессом снятия Пут, заковыляла вместе с ними. Она молчала, но что творилось с её лицом! Мимические мышцы ходили ходуном так красноречиво, что Марта догадалась, какие сигналы подавала ей компаньонка. Атильда намекала, что нужно продолжать требовать полного избавления от Пут. Воодушевлённая её бессловесным призывом, Марта предприняла новую попытку.
— Ваша Светлость, но вы же уже убедились, что обруч не защищает от ищеек короля. Он не помешал им меня найти.
— Возможно они взяли след, когда ты его ненадолго сняла. Им могло хватить и пары минут, — Генрих ещё больше ускорил шаг. Они уже почти бежали. Хорошо, что Марте теперь легко давались физические нагрузки.
Бадди тоже без проблем выдерживала заданный герцогом темп. Нисколько не запыхалась и всем своим видом продолжала подавать многозначительные сигналы. Но, в общем-то, и без её сигналов Марта чувствовала, что герцог не договаривает. Складывалось впечатление, что у него есть какие-то свои причины оставить пока злосчастный обруч на голове Марты.
— Дело только в этом? В опасности быть выслеженной тайной канцелярией? — Марта забежала чуть вперёд, чтобы настойчиво взглянуть в глаза Генриха. В самом-то деле, пусть говорит всё начистоту! — Вы обмолвились, что хотите предложить мне сделку. Тогда и относитесь ко мне как к компаньону, а не как к пленнице.
Генрих замер. Его глаза помрачнели, сделались цвета грозового неба. Но он спокойно выдержал настойчивый взгляд Марты.
— Да, — отчеканил он. — Я не хочу снимать с тебя обруч не только потому, что это риск дать тебя выследить тайной канцелярии. Есть и другая причина.
Вот так. Не стал уходить от ответа. Отлично!
— Какая? — твёрдо спросила Марта, ощущая, как разгоняется в бешеном темпе сердце от внезапно нахлынувшего волнения.
— Если снять обруч, ты вспомнишь кое-что…
— О вас? — догадалась Марта.
— Да.
Она знала этого мужчину раньше? Так может, она ему нужна не только из-за дара? Волнение усилилось, хлынуло в кровь бурлящим адреналином.
— Вы сделали мне что-то плохое?
Грозовые тучи в глазах Генриха сгустились. Там уже полыхали молнии. Он ответил не сразу. Прошло несколько долгих секунд.
— Нет.
Верить ли?
— Тогда почему вы не хотите, чтобы я вспомнила это?
— Я не знаю, как ты расценишь эти воспоминания. Ты можешь передумать ехать со мной.
Да что ж там за воспоминания? Пространство между ними, эти несколько сантиметров, наполнилось напряжением. Густым, вибрирующим, томительным.
— Марта, поверь, так будет лучше. Для тебя, — Генрих сделал на этих словах упор. — Нам нужно как можно быстрее попасть в мои владения. Там ты будешь в полной безопасности. Никто не смеет появляться у меня в замке без приглашения. Никто не посмеет устроить в моих владениях обыск. Даже королевская тайная канцелярия. Как только мы окажемся на месте, я сразу же сниму с тебя обруч. Обещаю. И тогда ты решишь, как поступить дальше. Согласиться ли на мою сделку.
Звучало не так и плохо. Марта была близка к тому, чтобы смириться с чёртовыми Путами ещё на какое-то время, ради того, чтобы наконец-то оказаться в безопасности и получить хоть какую-то передышку.
Бадди, стоявшая неподалёку, несколько раз ехидно кашлянула, будто хотела сказать — не верь ни единому его слову. Да Марта и не спешила верить. Герцог — опасный человек. Она это чувствовала. Одни его намёки на какое-то событие в прошлом Марты чего стоят. С ним нужно быть предельно осторожной. Но его последние слова показались ей искренними.
— Буквально в паре десятков метров отсюда моими людьми разбит лагерь, — не обращая внимание на ехидный выпад атильды, продолжил Генрих. — Я велю собрать припасов, и мы с тобой немедленно отправимся в мои владения. Будем ехать без остановок всю сегодняшнюю ночь и завтрашний день. К вечеру прибудем в замок. Гром заговорён, заклинание ещё в силе. Он спокойно выдержит путь.
— Эге, куда тебя, милый, понесло, — Бадди заковыляла к герцогу, не выдержала стоять в сторонке. Встряла в разговор самым беззастенчивым образом. — Ты подумал, какие пойдут слухи, если явишься в свои владения в одном седле с девушкой? Уж если тебе так не терпится привезти её в свой замок, ты должен нанять карету для неё и для её компаньонки…
— Нет, — отрезал Генрих. — Больше не хочу рисковать. Никаких карет, никаких привалов.
Лагерь, о котором говорил герцог, действительно оказался неподалёку. Бойцы ужинали, расстелив пледы на траве. Завидев командира, поднялись, готовые выполнять распоряжения. Заметила Марта среди людей Генриха и Ламмерта. Он улыбнулся ей светло и мягко, и сразу стало спокойнее на душе. Вот ведь добрый доктор Айболит — умеет приободрить одной улыбкой.
Герцог дал приказ собрать в дорогу припасы и подготовить Грома. Бойцы управились за несколько минут, и все эти несколько минут Бадди недовольно бурчала, что Марту спасли только благодаря ей, а теперь её, спасительницу, игнорируют.
Но Генрих остался к её претензиям глух. Как только всё было готово, они с Мартой покинули лагерь. Перед отъездом он отдал своим людям приказ разбиться на два отряда и двумя разными путями не спеша с длительными привалами возвращаться в замок. Видимо, для того, чтобы запутать ищеек короля, если те начнут преследование.
Генрих пустил Грома вдоль берега реки. Вокруг уже стемнело настолько, что не будь у него светящегося медальона, дороги совсем не было бы видно. От реки шёл сырой воздух, насыщенный запахом тины. Квакали лягушки, время от времени подавала голос какая-то ночная птица. А вот Генрих молчал. Сказал только, что Марта вполне может придремать. Но Марта не представляла, как можно уснуть в седле. А вот думалось в седле вполне неплохо. Больше всего её занимал вопрос, как же всё-таки она связана с Генрихом? О каком воспоминании он намекал? Может, герцог тоже был их с Бадди клиентом? Тогда не удивительно, что у Марты с ним могло случиться недопонимание. С клиентами иногда происходят очень спорные ситуации. Марта знала это по опыту работы в детективном агентстве. Вспомнить хотя бы дамочку пенсионного возраста, которая обратилась в агентство с просьбой отыскать её собачку. Марта с Виктором отыскали, но пенсионерка отказалась её принять, потому что не узнала в упитанном до состояния колобка пёсике свою стройную аристократическую малышку Мальточку. Все те четыре месяца, что собачка числилась пропавшей, она провела на территории летней кафешки, где очень полюбилась местной поварихе.
Марта вспоминала, сколько трудов стоило пристроить в хорошие руки пёсика, от которого отказалась хозяйка. А потом её мысли переметнулись совсем в другую неожиданную сторону. Она вдруг осознала, что в дурацких надоевших до чертиков Путах был всё-таки кое-какой плюс. Они не только сковывали тело, но и блокировали тактильные ощущения. Теперь, когда браслеты сняли, тело стало реагировать на всё острее. Необходимость долго оставаться в одной позе гораздо сильнее действовала на нервы. А ещё Марта стала ощущать смятение от близости мужчины. Она ведь была плотно прижата к его груди. Настолько плотно, что слои одежды не мешали чувствовать малейшие его движения. Его прикосновения будоражили её. Она поёрзала, пытаясь найти позу, которая бы дала немного расслабиться.
— Почему не спишь? — Марту прижали ещё теснее.
Заснёшь тут. Может, попросить Генриха вернуть Путы? Марта беззвучно рассмеялась своим глупым мыслям. Вот бы он удивился подобной просьбе. А, вообще-то, какая ему разница спит она или нет. Главное, чтобы Светлость сам не отключился, так сказать, за рулём.
Что интересно, Марта всё-таки уснула. Даже не заметила как. Глаза сомкнулись сами собой, а когда разомкнулись, уже брезжил рассвет. Марта возвращалась из дрёмы постепенно. Хлопала веками, вглядывалась в раскинувшиеся перед ней дали. Сколько прошло времени? Сколько преодолено вёрст? Река затерялась где-то там, в ночи. Теперь слева по ходу серебрилась гладь небольшого озерца. А впереди — сплошь зелёные холмы.
Генрих, заметив, что Марта начала подавать признаки жизни, чуть притормозил коня.
— Сделаем короткий привал.
О! Это кстати! Марта не отказалась бы освежиться. Да и тело размять хоть немного. А то после ночи в седле мышцы закостенели настолько, будто на Марте снова надеты Путы.
Генрих направил Грома к берегу озера и, выбрав подходящее место, спешился и снял из седла Марту. Наконец-то ощутить под ногами землю после целой ночи непрерывного сидения в седле, было блаженством. Марта с трудом сдерживалась, чтобы не начать потягиваться как кошка. Ничего, ещё успеет. Сейчас, как принято во всех походах, где присутствуют путешественники обоих полов, они с Генрихом разойдутся в разные стороны для утренних процедур. Но разойтись они не успели. Марта заметила, как герцог насторожился и резко развернул голову. Она тоже развернулась.
Ну ничего себе! Марта глазам своим не поверила…