Глава 6. Запрет из древней рукописи

Глава 6. Запрет из древней рукописи

Сити-холл — роскошный современный бизнес-центр. Его залы и вестибюли созданы ослеплять публику. Слишком много света, блеска, сияния, которые льются отовсюду — с потолка, со стен, отражаются от полированной поверхности пола. Ну, и дамы, завсегдатаи светских мероприятий, своими украшениями и нарядами тоже постарались внести лепту в общую ауру лучезарности.

Марта пробиралась сквозь эту безликую сияющую толпу к демонстрационной площадке, чтобы занять своё место во втором ряду. Она была так сосредоточена, что неожиданный оклик застал её врасплох.

— Марта? Марта, это ты?

Марта обернулась, и её взгляд выхватил из пестроты людского моря женскую фигуру. Блондинка в ярко-красном платье, стройная высокая ухоженная до кончиков ногтей, помахала ей рукой. Марта всмотрелась в её безупречное лицо. Разве они знакомы?

— Марта, ну иди же сюда, девочка моя, — расплылась в улыбке блондинка и распахнула объятия. — Не узнаёшь меня?

Она подскочила и легонько приобняла, чмокнув воздух в сантиметре от щеки Марты.

— Какая же ты уже взрослая. Как вытянулась, как похорошела, — красотка, держа за плечи, принялась рассматривать Марту. — Ну, чего ж ты такая растерянная? Вспоминай, — рассмеялась она. — Я Лайма, двоюродная сестра твоей мамы.

Лайма… Теперь-то, наконец, нужные воспоминания начали всплывать в голове. Двоюродная сестра мамы в своё время выскочила замуж за иностранца и переехала к нему, в какой-то небольшой итальянский городок. Она редко приезжала навестить родственников. Марта и забыла, когда видела её в последний раз.

— Идём, — потянула она Марту за руку. — Познакомлю тебя с мужем.

Лайма совершила пару манёвров, огибая группки людей, и подвела к солидному мужчине, в котором Марта к своему изумлению узнала клиента — Антона Майера, директора «ИнТелекома».

— Антон, смотри, кого я здесь встретила, — восторженно защебетала Лайма. — Это моя племянница, Марта. Помнишь, я рассказывала про неё?

— Да, — Майер мягко пожал Марте руку. — Рад знакомству.

Он не узнал её. Да и не мог узнать. Когда он приходил в детективное агентство, общался только с Виктором. Марта ни разу не присутствовала при их беседе. Да, в общем-то, её бы нисколько не смутило, даже если бы клиент всё-таки понял, что перед ним одна из сотрудниц агентства. Гораздо больше Марту беспокоило другое. Когда Лайма успела развестись со своим итальянцем и стать женой Майера?

— Антон, ты должен договориться насчёт места, — Лайма обворожительно улыбнулась мужу. — Хочу, чтобы Марта сидела с нами. Мне не терпится обо всём её расспросить.

— Не стоит. Это неудобно, — для вида запротестовала Марта.

Пару ждёт сюрприз — её место и так окажется соседним. Виктор же подсуетился, чтобы Марта сидела рядом с женой Майера.

Чёрт! Ситуация, прямо скажем, выходила из-под контроля. Марта и так не горела желанием помогать в деле о супружеской неверности, а тут ещё и оказалось, что в неверности подозревается собственная тётя. Нельзя сказать, что Марта испытывала по отношению к ней особые родственные чувства. Чувств не было никаких, словно чужой человек. Но всё же это верх неэтичности — вести дело против родственницы.

— Простите, — Марта мило улыбнулась супружеской паре, — мне нужно ненадолго отлучиться, попудрить носик.

Дело, разумеется, было не в том, что Марте срочно понадобилось в санузел. Ей необходимо было уединиться, чтобы позвонить Виктору — объяснить, что, к сожалению, его задание она выполнить не сможет. И дело не только в неэтичности копать под собственную тётю. Была ещё одна веская причина отказаться от поручения. Дар нельзя использовать на друзьях и родственниках. В особенности, на кровных родственниках. Это считается крайне опасным. Марта прочла об этом в древних рукописях, по которым училась. Ве́личи никогда не сканировали близких. Это забирало слишком много сил. Чем больше тебя связывает с человеком, тем сильнее будет истощение после применения дара. Они называли это состояние откатом. Боль, ломота, отрешение, полное изнеможение — последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Поэтому на подобное применение дара накладывался строгий запрет. Не понятно, чем для Марты могло бы обернуться нарушение древнего запрета.

Она вышла из холла и направилась по коридору к лестнице. Решила воспользоваться санузлом, расположенным этажом выше, чтобы её разговору с Виктором гарантированно никто не помешал. Расчет оказался верным. Сияющий белым кафелем санузел был девственно пуст.

Марта набрала Виктора, но он не отвечал. Длинные гудки уныло давили на ухо. Странно. Обычно он всегда на связи. Она набрала ещё раз. И снова в ответ лишь безразличное мычание мобильного. Неприятное предчувствие холодком растеклось по груди.

— Вот ты где, а я тебя везде ищу, — раздалось из-за спины.

Марта стояла лицом к зеркалу и в отражении увидела Лайму. Та зашла внутрь и плотно прикрыла за собой дверь.

— Показ уже вот-вот начнётся, — невинная фраза, но от неё вело чем-то мрачным, потусторонним. Лайма двигалась прямо на Марту. Выражение лица — холодная маска. Неживая до жути.

Марта медленно развернулась. Где-то внутри родилось стойкое ощущение, что сейчас случится что-то нехорошее. Лайма подошла вплотную. Ни единая мимическая мышца на её лице не шевельнулась. Живыми были только глаза — зелёные жуткие.

— Ты из этих? — это был не вопрос — утверждение.

Что Лайма имеет в виду? Дар Марты? Как она догадалась?

Откуда-то повеяло сыростью, затхлостью и плесенью. В горле запершило. Захотелось прокашляться.

— Не вздумай меня сканировать, — холодно процедила Лайма. — Скажешь своему дружку, что проверила меня и ничего подозрительного не нашла.

— Ты изменяешь мужу? — вопрос вырвался сам собой.

Тётя хочет скрыть свои похождения налево? Эх, вот не зря же Марте не хотелось ввязываться в это дело. Такие вопросы супруги должны решать между собой, не вмешивая посторонних.

— Не твоё дело, — неестественным злобным смехом зашлась Лайма. Глаза сделалась ядовито-зелёными.

Марта смотрела на неё и вдруг совершенно отчётливо осознала: Лайма хочет скрыть что-то другое. Не измены. Она боится, что если Марта просканирует её, вскроется что-то ужасное.

— Пошли, — скомандовала тётя.

Нет. Идти Марте не хотелось. На неё напало непреодолимое желание немедленно просканировать Лайму. Ей казалось это крайне важным. Исключительно важным — узнать, что она скрывает. Как будто от этого зависело очень многое. Как будто это было целью жизни.

Марта приняла решение, а дальше действовала как робот, почти не отдавала себе отчёт в своих действиях. Сконцентрировалась, собрала внутреннее тепло в одной точке — в солнечном сплетении. Эту методику она тоже почерпнула из древних рукописей. Задержала дыхание, отрешилась от всего. Всё внимание — на Ламу. В первую очередь — на её глаза.

Пробить внешнюю защитную оболочку человека легко. Сверху всегда шелуха — наносное. Театральная маска, притворство, игра — сквозь них пробраться нетрудно. А вот дальше сложнее. Дальше — внутренний блок. То, что человек пытается скрыть от себя, от своей совести… Тут нужно усилие. Марта натренировалась это делать филигранно. Но в этот раз было тяжело. Она почувствовала головокружение. Нет, нельзя давать слабинку. Ещё одно усилие, ещё одно… О боже! Что там?! Как страшно! Этого не может быть! Неужели это правда?! Нет! Нееееет!!!!!

— Нееееет! — Марта оглохла от собственного крика.

Несколько секунд не могла понять, что происходит. Она обнаружила, что сидит на кровати в маленькой комнатке, которую освещает лишь тусклая лампа на столе. Ах да, она же в сторожке старца Вилхерта. Те картины, которые сейчас стояли перед глазами, были лишь воспоминаниями. А новая жизнь Марты здесь.

Не успела она окончательно прийти в себя, как в комнату вбежал Генрих. Решительный, грозный, готовый отражать нападение. Только никто на Марту не нападал. Он подскочил к ней:

— Цела? Что случилось? — взял её за плечи, внимательно изучил. — Сняла Путы? — Генрих нахмурился. — Я же говорил, пока нельзя этого делать.

Марта ощутила, как на её голову надели что-то эластичное. Генрих снова вернул обруч? А затем её пальцы мягко разжали и забрали Ключ Воли. Она растерянно смотрела, как вещица перекочевала герцогу в карман. Вообще-то, это было очень беспардонно с его стороны, и если бы Марта не была так сильно измождена, она бы поборолось за своё добро. Но ничего, когда она выспится и немного наберётся сил, она ещё повоюет!