Глава 3. Первый день

Илеана

Тетя провозилась со мной почти целый день. И когда она, наконец, ушла, я чувствовала себя выжатой, как лимон. И к тому же еще и голодной. С последним помогла Агата.

Она показала мне дом, основные комнаты и помещения, а потом познакомила с командой слуг. Люди оказались приятные, хоть и все, как на подбор, сдержанные и неразговорчивые.

Похоже, я сюда впишусь.

Мы вместе поужинали, и я отправилась в свою новую комнату. Вот только оставшись наедине с собой, поняла, что слова тети въелись в мое сознание. И всё чудилось, что сейчас в комнату войдет инквизитор, и я не буду иметь права ему отказать. Дверь в спальню запиралась изнутри на ключ, но что магу разрушения стоит отменить замок?

Так и проворочалась полночи, пока всё же не заснула. Но и тут вместо покоя мне снилось, как полыхал Шартонский дворец. Как на улицах собирались толпы восставших, разрушавших все на своем пути. Как рычал над головами дракон. Как меня закутали с головой в чужой плащ. Как я плакала и брыкалась, когда меня погрузили, как мешок, в карету. И даже последний раз не дали увидеть родителей. Не дали попрощаться.

От стука в дверь я подскочила. Мокрая прядь прилипла ко лбу, а ночная сорочка, как и постель, была безбожно смята. Я засуетилась, думая, надо ли бросаться одеваться или достаточно накинуть халат. Перед тем как наряжаться, хотелось бы привести себя в порядок. Но и открывать в халате в чужом доме было бы неприлично.

— Минутку! — крикнула я, бессмысленно бегая по комнате.

— Леа, — раздался из-за двери голос Реннголда. — Я жду тебя внизу. Будь готова через двадцать минут.

— Да, шеф!

Интересно, он прям по часам будет засекать?

Хотя, может, и будет!

Залетев в ванную, я умылась и стащила мокрую от пота сорочку. Затем подобрала волосы и затянула в строгий пучок. Из платьев выбрала самое простое и строгое. Благо новые наряды Маргарет принесет только вечером, а мои обычные платья не поражали роскошью.

В целом выглядела я скучно и совсем не соблазнительно. Полная противоположность советам тети. Но зато инквизитору не придут в голову нехорошие мысли. Во всяком случае, я очень на это надеялась.

Пока шла из комнаты по коридору, жутко нервничала. В двадцать минут я, кажется, уложилась. Но все равно дрожала, как осиновый лист.

Реннголд ждал в гостиной. Сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и попивал из чашки кофе. На столике перед ним были пара тарелок, блюдо с лепешками и корзинка с фруктами.

— Позавтракай, — предложил инквизитор.

Я послушно опустилась на стул и собралась и впрямь поесть, но руки дрожали. Я не могла справиться с вилкой, как малолетний ребенок. Подцепила одну лепешку, но она упала на стол. Я ее-таки поймала и отправила в тарелку, но скатерть успела испачкаться.

Реннголд или не заметил, или не подал виду.

— Скажи, ты знаешь, чем занимается инквизиция? — поинтересовался он, отпив из чашки.

— Ловит врагов государства? — Надеюсь, я правильно сформулировала.

— А кто у нас враги государства?

Чтобы выиграть время, я принялась жевать лепешку. Не ждет же он, что я буду говорить с набитым ртом? Инквизитор наблюдал за мной своими черными глазами, а затем ответил сам:

— Шпионы, революционеры, торговцы запрещенными артефактами, оружием или зельями. Все, кто активно выступает против существующего порядка и Его Императорского Величества.

«А еще те, кому не повезло родиться не с той магией», — добавила я про себя.

— Что ты думаешь о перевороте в Шартоне? — вдруг спросил инквизитор.

Внутри похолодело, и в горле застрял кусок. Я нервно сглотнула и, облизав пересохшие губы, выговорила заученное:

— Королевская династия веками угнетала ферийцев. Поэтому повстанцы свергли короля, и теперь страной правит Совет при поддержке нашего великого императора.

О том, что революционеры снабжались из империи, и после переворота Ферия, по сути, стала колонией, я, конечно, говорить не стала.

— Но твоя семья поддерживала короля, — заметил Реннголд, не сводя с меня взгляда.

— Мои родители верили, что обладатели редкой магии созидания не могут быть злом.

Это была правда. Но не все разделяли их веру, и во время переворота не только члены королевской семьи, но и почти все маги-созидатели были убиты.

— Созидание опаснее разрушения, — проговорил инквизитор и, заметив мое удивление, пояснил. — Я могу отменить только то, что уже существует.

Он взял из корзины яблоко. Через мгновение его окутало черной дымкой, и оно исчезло.

— Всё, — Реннголд щелкнул свободными пальцами. — Больше я ничего не могу сделать. Яблока нет, и моя сила закончена. А вот созидатель может сотворить сколько угодно таких яблок. И не только яблок, но и смертельно опасного оружия. Разрушение ограничено, а созидание нет.

Мне хотелось ответить, что людей надо судить за совершенные преступления, а не за возможность их совершить. При всей своей силе это не ферийские созидатели напали на соседнюю страну.

— Вы правы, — я кивнула, надеясь, что на этом опасная тема будет закрыта.

— Король Бернард был против торговли с империей, — продолжал странный разговор инквизитор. — А Совет, наоборот, активно нас поддерживает.

«Поддерживает» на самом деле означало «смотрит в рот Великому Инквизитору и делает все, что через него прикажет император». Еще немного, и Ферия окончательно утратит независимость.

— Это, безусловно, на благо, — сказала я и отправила в рот еще один кусок лепешки, чтобы Реннголд не понял, что я вру. Но он все равно насторожился.

— Ты считаешь, торговые связи — это плохо?

— Нет, — я мотнула головой. — Нет, когда это равноценный обмен.

И прикусила язык. А то меня сейчас понесет, и начну рассказывать, как империя вытягивает из Ферии драгоценные металлы, минералы и шелка. А в обмен привезла на мою родину наркотические вещества, бордели и игорные дома.

— Что ты хочешь сказать? — он, конечно, не мог не спросить.

Ну вот и все. Прокололась на первом же разговоре. Ну хорошо, на втором. Но от этого было не легче.

— После открытия границ Ферию наводнили нечистые на руку люди. Раньше я думала, что, когда вырасту, смогу вернуться. Но сейчас уже сомневаюсь. Слухи о Шартоне ходят тревожные.

— И ты считаешь, в этом виновата империя?

Я обреченно дернула плечами. Скажу «да», и вот она я — враг государства. Скажу «нет», и Реннголд мне не поверит.

— Не знаю, — я отвела взгляд.

Что ж, будь что будет. Теперь поздно. Слово не воробей. И если не хватает ума промолчать, то так мне и надо.

В комнате повисла пауза. Инквизитор поставил чашку на столик и, поднявшись, как ни в чем не бывало сказал:

— Если ты доела, то пойдем, покажу рабочее место.

От груди отлегло, как будто меня разом перестали душить и прижимать к полу. Не знаю, что было в голове у Реннголда, но, похоже, он не собирался отправлять меня за решетку за неподобающие взгляды. По крайней мере, сегодня.

Мы вышли в коридор, и тут выяснилось, что здание инквизиции и резиденцию Реннголда соединял подземный туннель. Так что можно ходить на работу и обратно, минуя улицу. Удобно и на случай разного рода непогоды, как природной, так и общественной.

В здании было три основных этажа, не считая бездонного подвала. На первом располагались кабинеты инквизиторов низкого ранга, зал для посетителей и несколько простых допросных (непростые были все в том же подвале). На втором этаже был архив. А на третьем работали инквизиторы высокого ранга и сам Реннголд.

Его приемная состояла из трех помещений, примыкавших друг к другу и соединенных между собой дверьми. В центральном кабинете стояли рабочий стол Великого Инквизитора и полки с книгами и свитками. В кабинет слева Реннголд велел поставить стол для меня. Здесь же были диванчик для посетителей и столик с магической горелкой, видимо, для кофе. А в помещении справа обнаружились простенькая уборная и шкаф для одежды. Туда Реннголд повесил свой плащ.

— Ну как? — поинтересовался он, пока я осматривалась.

Он встал ко мне так близко, что я почувствовала кожей тепло, исходившее от его мощного тела. Сразу вспомнились научения тети, и я отодвинулась.

— Удобно.

— Прежде чем приступишь, нужно уладить последнюю формальность.

Реннголд взял со своего стола бумагу и протянул мне.

— Это клятва о неразглашении государственных тайн, к которым у тебя отныне будет доступ.

Да кому и чего я буду разглашать? Тете Маргарет, что ли?

Я взяла перо, лежавшее на столе инквизитора, и, обмакнув в чернильницу, подписала.

— А это договор найма, — он выдал еще одну бумагу.

Здесь значилось такое жалование, что я чуть не поперхнулась воздухом. Мне предлагалось в месяц столько, столько тетя зарабатывала за год!

— Устраивает? — поинтересовался Реннголд.

Помимо зарплаты в договоре были прописаны готовность к работе в любое время суток и обязательство исполнять все поручения инквизитора, не задавая вопросов.

— А выходные у меня будут? — поинтересовалась я, поднимая глаза.

— Конечно, — Реннголд кивнул. — Но бывают случаи, когда от них приходится отказываться. Так чтобы без жалоб.

Что ж, за такие деньжищи инквизиция могла требовать, чтобы ей служили даже во сне.

— Здесь написано: быть всё время на связи, — я оторвала взгляд от бумаги. — Но это же невозможно.

Реннголд подошел к столу и вытащил из верхнего ящика широкий серебряный браслет с блестящими каменьями.

— Давай левую руку, — попросил он.

Я послушалась. Его теплые пальцы скользнули по запястью, защелкивая на нем браслет.

— Носи даже во сне, — сказал он строго, не выпуская моей руки. — Если ты мне понадобишься, вот этот камень загорится красным. Если я тебе понадоблюсь, нажимай на белый кристалл.

Я кивнула и, подняв глаза, встретилась с взглядом инквизитора.

Мы были в кабинете одни. Он держал меня за руку, хоть и по-деловому и без намека на романтику. И смотрел прямо в душу, внимательно, словно считывая малейшие колебания в моем настроении.

Все это было очень странно. И тянулось дольше, чем было нужно.

— Хм, — Реннголд прочистил горло и, наконец, выпустил мое запястье. — Еще вопросы есть?

— Нет.

Я подписала договор. И мне на мгновение стало легче. Ушла дурацкая проблема выбора. Хотя уже вчера было ясно, что никуда я не денусь. Не выходить же замуж за Джоссема!

Инквизитор убрал бумаги в ящик и сразу перешел к делу.

— У тебя на столе лежит пачка писем на ферийском. Переведи их до конца дня.

— Да, шеф, — я кивнула и пошла устраиваться.

То, что работать мне предстояло в отдельном кабинете, — очень хорошо. Да, дверь я оставила открытой. Но я подозревала, что это до первого посетителя, с которым Реннголд захочет посекретничать. Хоть я подписала клятву, все равно была уверена, что прям во все тайны он меня посвящать не станет. И это правильно. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь.

Устроившись за своим рабочим столом, я принялась осматривать письма. Насчитала семь штук. Вскрыла первое и мысленно выругалась. Я давно не читала на ферийском. А тут почерк был такой, что ничего не понятно! Это писали спьяну? И ведь не постеснялись отправлять самому Великому Инквизитору. Видимо, посчитали, что он такой всемогущий, что даже корявый почерк для него не проблема. Мол, инквизитор не читает письма, он забирается отправителю прямо в голову.

Я хихикнула и, опомнившись, испуганно подняла голову. Шеф не выбежал из своего кабинета проверять, над чем это я смеюсь. Уже хорошо.

Выдохнув, я взяла чистый лист бумаги, чтобы записывать перевод, и углубилась в расшифровку.

Кое-как продравшись сквозь жуткий почерк, я поняла, что писал инквизитору осведомитель. Он служил при лорде Аркшоу, одном из членов Ферийского Совета. И судя по количеству ошибок, автор письма по происхождению был из простых. Я устыдилась своих смешков. Это у меня в детстве были занятия по каллиграфии, а тут надо радоваться, что человек вообще умеет писать.

 Писал он, правда, неинтересно. Напоминало дневник наблюдений за лордом. Вот такого-то числа он делал то-то, потом туда-то ездил или принимал гостей. Из любопытного был только последний абзац, где осведомитель замечал, что лорд Аркшоу куда-то отлучается дважды в неделю. Уезжает верхом и не берет никого из слуг. Леди Аркшоу подозревает, что муж ей изменяет.

И зачем Реннголду копаться в этом грязном белье? Впрочем, очевидно же. Как найдет доказательства измены, схватит лорда за чувствительное место. И шантажом заставит и дальше следовать воле императора. Наверное, и за другими лордами тоже шпионят.

Мне стало противно, и пришлось ненадолго прерваться, чтобы напомнить себе, что я вообще тут делаю.

В следующем письме оказалось примерно то же самое, только следили уже за лордом Бушеми. Этот, по счастью, жене не изменял, но работал допоздна и периодически задерживался в здании Совета.

В третьем письме оказалась сводка от капитана шартонской стражи. В основном цифры, сколько было задержано человек и за какие преступления.

Я все скрупулезно перевела. И, заметив, что от напряжения болят глаза, решила передохнуть. Солнце за окном стояло уже высоко, и время вроде бы было обеденное. Интересно, Реннголд ест? Должен, наверное. Иначе откуда такая статная фигура?

Одернув себя за неподобающие мысли, я встала из-за стола и осторожно заглянула в кабинет инквизитора. Шефа на месте не оказалось. Он мог выйти через свою дверь, но мне все равно думалось, что я бы услышала. Или он такой тихий, или я слишком заработалась. Что ж…

Я собралась было вернуться в свой кабинет, как мое внимание привлекла лежавшая на столе инквизитора желтая папка.

Я подошла ближе. Папка как папка, но чем-то она меня манила. Хотелось заглянуть в нее хотя бы одним глазком. Вдруг там страшные инквизиторские секреты? Впрочем, хочу ли я их знать?

Усилием воли я заставила себя отойти от стола. И собралась было вернуться в свой кабинет, как дверь неожиданно отворилась. Из коридора в приемную ввалился молодой человек лет двадцати семи. У него были соломенные волосы, голубые глаза и очаровательная улыбка.

Последнюю он сразу и показал.

— Прошу прощения, — начал он, окинув меня взглядом. — А где Лау?

— Кто? — растерялась я, не сразу вспомнив, что это имя инквизитора.

Неожиданно простое имя. Настолько, что я даже про себя звала его исключительно Реннголд. Просто не могла представить, чтобы такой солидный и властный мужчина был просто Лау. Как какой-нибудь деревенский мальчишка, а не правая рука императора.

— Где Его Милосердие? — поправился посетитель.

Интересно, правильно ли отвечать «не знаю». С одной стороны, инквизитор мне не будет докладывать, куда он отлучается. А с другой, разве его помощнице не положено быть в курсе?

— Он вышел, — ответила я невнятно.

— Жаль, мы разминулись, — молодой человек потер ладонью светловолосый затылок и снова окинул меня взглядом. — А вы, должно быть, его новая помощница? — и, видя мою растерянность, добавил: — Меня зовут Эрик Шторм, я давний друг Лау.

Он протянул мне руку, и я робко вложила в его ладонь свою.

— Илеана Верн.

Эрик поднес мою руку к губам и поцеловал.

— Безумно приятно, Илеана. Я работаю на соседней улице в Министерстве торговли. Думал, мы с Лау пообедаем. Но раз он ушел, вы не откажетесь составить мне компанию?

Я воровато огляделась, словно ожидая увидеть инквизитора за своей спиной.

— Простите, я не уверена… — я виновато улыбнулась.

— Не волнуйтесь, если Лау будет ругаться, смело пеняйте на меня, — он снова улыбнулся. — И обещаю, верну вас в целости и сохранности.

Эрик был приятной наружности и сразу к себе располагал. Но я сомневалась, уместно ли покидать рабочее место. Да и почему Реннголд не запер дверь? Вряд ли он ушел далеко. А если вернется, а меня нет?

— Простите. Может быть, в следующий раз.

— Да бросьте, надо же хоть иногда есть. Работа не убежит.

Пока я растерянно молчала, не зная, как правильно поступить, кабинет внезапно наполнился темной аурой. Волоски на коже встали дыбом, и я почти не удивилась, когда за спиной Эрика появился инквизитор. Удивительно бесшумный при всей его солидной фигуре.

— Мы же договорились на вечер, — сказал он таким ровно-металлическим тоном, что было неясно: он злился или всегда так разговаривал.

Эрик обернулся.

— Прости, решил немного переиграть. И по совпадению познакомился с твоей прекрасной помощницей, — он мне подмигнул.

И я почувствовала, как заливаюсь краской. Он со мной флиртовал? На глазах у инквизитора?!

Реннголд глянул на меня, затем на друга и снова на меня.

— Леа, ты не голодна? — спросил неожиданно участливо. — Мы пойдем обедать, можешь к нам присоединиться.

— Нет-нет, — торопливо ответила я, взметнув руки в защитном жесте. — Вы идите. Я еще хочу поработать.

Инквизитор поднял левую бровь, словно спрашивая, уверена ли.

— Не волнуйтесь, — добавила я.

— Хорошо, — Реннголд кивнул. — Можешь запереться, чтобы тебя никто не отвлекал.

Поблагодарив его, я вернулась за свой стол. И услышала уже из коридора:

— Смотри, загонишь девушку в первый же день.

— Даже не думай с ней заигрывать.

— Почему? Хорошенькая же!

— Потому что я так сказал.