Глава 30

Восторга у Эльвиры новости точно не вызвали. Скорее, сочувствие челове…эльфу, вынужденному подчиняться установленному укладу. Он, конечно, молодец, что пытается помочь хотя бы кому-то, но в представлении попаданки вопросы нужно было решать более радикально. В конце концов, сменяют же правительство, если оно забывает о благе народа? И законы нужно менять, если они устаревают.

Легко, конечно, рассуждать о высоких материях, когда от тебя ничего не зависит, одернула себя девушка. Тут система строилась поколениями. Нужен повод, чтобы расшатать ее и видоизменить. Наверняка страж поэтому копает под менталистов и прочих магов — ищет их уязвимые места, чтобы передать императору в качестве рычага воздействия.

Решимость Эльвиры помочь благому делу Рейна только укрепилась. Как и решение вернуться после этого в родной мир. В нестабильной обстановке передела власти мелкой попаданке точно нечего делать. Сгрызут.

Какой она все же была наивной, рассчитывая устроиться здесь, на Перекрестке! Эльвира вспомнила саму себя двухмесячной давности и иронично хмыкнула. Какое там устроиться, тут бы выжить! Нет, точно нужно срочно возвращаться к себе. Как только решится вопрос с зарвавшимся менталистом, сразу домой!

Похоже, Женезия тоже сменила план на более безопасный.

— То есть ты хочешь пересидеть в гареме, пока твой брат тебя будет искать? — уточнила Эльвира на всякий случай, хотя и без того поняла немудрёную задумку подруги. Вполне, кстати, логичную. Она и сама бы так поступила. Своего рода программа защиты свидетеля в перекладе на местные реалии. — Ты же вроде бы хотела отобрать у него наследство, воспользовавшись правом на желание?

— Дурой была. — вздохнула Женезия, по-бабьи подпирая щеку кулаком. Учитывая, что сидели они обе на кровати, поза получилась почти как у Роденовского мыслителя. — Наследство-то я может и отберу, а потом что? У брата полно знакомых в высших кругах знати, они поддержат его, а не меня. В деле артефакторики все зависит от репутации, нет знакомых — нет клиентов. Конечно, можно продать дом и уехать… только не факт, что далеко.

Девушки переглянулись, думая об одном и том же. Одной беззащитной аристократке в другом мире еще опаснее, чем на Перекрестке.

— Вот и получается, что безопаснее всего отсидеться в гареме. — после недолгой паузы флегматично продолжила Женезия. — Даже если император мною заинтересуется — ничего страшного. Девочки говорят, что замуж берут потом и порченых. В иных мирах наложницы его величества ценятся чуть ли не выше обычных женщин, даже девственниц. Вроде как обучены самим императором!

Аристократка, представив себе процесс обучения, густо покраснела, хоть и знала о нем обрывочно и сугубо теоретически. Эльвира же отчего-то разозлилась. Мало того, что браслеты раздает налево-направо, так еще и тренирует, делать ему нечего! Лучше бы благосостоянием страны озаботился.

— Ну и отлично! — несколько невпопад воскликнула она, вскакивая с постели. — Главное, чтобы нас оставили в покое. А потом разберемся, кто кого оценивать будет!

Эльвира прошлась по комнате, чувствуя, как неистраченная энергия переполняет ее и ищет выхода.

— Отбор! — спохватилась она. — Мне нужно зубрить правила поведения и манеры.

Женезия сочувственно покачала головой и засобиралась на выход.

— Если что, приходи, помогу разобраться. — предложила она. Эльвира благодарно улыбнулась, но отказалась. Обращаться за помощью к соседке не хотелось. Да и вообще быть кому бы то ни было обязанной в этом мире, как оказалось, чревато последствиями. Лучше уж сама, сама.

Остаток вечера прошёл сравнительно мирно, не считая кавардака, творившегося в голове Эльвиры. Воображение отчаянно сражалось с реальностью, девушка то и дело порывалась бежать искать Рейна, чтобы попытаться убедить его в необходимости уехать из дворца, после чего недоумевала совершенно искренне, что это на нее нашло. Склонностью к пустым мечтаниям она никогда не страдала, тем неожиданнее для нее оказалась эта странная зацикленность на страже. Влюблённость? Да, возможно, для этого достаточно и тех считанных встреч, что у них были. Но строить на этой базе совместное будущее? Тем более, пытаться туда затащить мужчину чуть ли не силой? Глупости какие.

Тело тоже было с Эльвирой категорически не согласно. Логично, нелогично, неважно. Оно хотело этого мужчину, желательно прямо сейчас. Грудь набухла и стала невероятно чувствительной, ее раздражало даже прикосновение легчайшей шелковой ночной сорочки. Лоно томилось, несмотря на полученную недавно разрядку. Этого было и близко недостаточно, чтобы утолить плотский голод, поселившийся в Эльвире. Девушка тщетно пыталась сосредоточиться на пособиях и учебниках. Скачущие мысли и страдающее без мужской — точнее, лично Рейна — ласки тело отвлекало и не позволяло запомнить и строчки из прочитанного.

Хорошо, что Женезия не осталась помогать ей с учебой. Решила бы, наверное, что попаданка окончательно сошла с ума. То и дело девушка вскакивала, чтобы навернуть пару кругов по комнате, и снова укладывалась в постель в тщетных попытках вызубрить хоть что-нибудь. Эльвира не обольщалась — скидок по болезни ей никто делать не будет. Все тесты придется проходить вместе с остальными, и кто знает, что эти затейники еще выдумают!

Когда за окном окончательно стемнело, она сдалась и отложила книги. Но и заснуть не получилось. Эльвира тщетно ворочалась, сминая простыни, а когда все же получилось задремать, увидела Рейна.

Он был полностью обнажен и тоже спал, разметавшись посреди гигантского ложа. Роскошь комнаты впечатлила Эльвиру. Она-то думала, что стражи обитают в казармах, а тут палаты, достойные аристократа! Мебель с резьбой и металлическими вставками, вышитое золотой нитью покрывало, небрежно сброшенное на пол, блестящее, гладкое даже на вид постельное белье. Но главное, приковавшее ее взгляд, было разумеется мускулистое мужское тело.

Во сне Рейн казался беззащитнее и моложе. Одну руку он закинул за голову, другую вытянул вдоль тела, и кулак то сжимался, то разжимался — похоже, его сон тоже был неспокоен. Эльвира сама не заметила, как оказалась ближе, совсем близко, так что различала уже тень от ресниц на лишенных щетины щеках и редкие тонкие волоски, сгущавшиеся у пупка и тонкой линией сбегавшие ниже.

Да, ниже она тоже посмотрела. И очень внимательно. Сон же, значит можно!

Видимо, снилось стражу не только активное, но и приятное, потому что его орган стоял дыбом в полной боевой готовности.

Эльвира никогда прежде не видела член так близко, а потому немного засмотрелась. И было на что! Гладкий, с чуть выступающей округлой головкой, перевитый тонкими линиями вен, он просто просился в ладонь. Девушка даже руку протянула, чтобы потрогать и проверить, настолько ли он бархатистый наощупь, как кажется…

Глянув мельком, чтобы проверить и убедиться, что владелец орудия все еще спит, Эльвира застыла испуганным кроликом. Серо-голубые глаза были распахнуты и с любопытством наблюдали за ее нацелившейся рукой.

Девушка поспешно отдёрнула пальцы, чувствуя, что магнетический взгляд удерживает ее, притягивает, призывает дать волю фантазии…

И проснулась.

Сев на постели, с гулко бухающим сердцем, Эльвира с хрипом втянула воздух. Сон был очень реальным, слишком реальным. Казалось, если бы ей все же удалось прикоснуться к телу стража, оно было бы теплым и живым. Настоящим.

Обессиленно упав обратно в подушки, она потерла лицо руками. Глаза чуть припухли, во рту пересохло, заснуть обратно в таком состоянии вряд ли удастся. Эльвира поднялась, отпила воды из графина, умылась, вглядываясь в свое отражение. Ей кажется, или черты лица немного заострились, словно она похудела? Конечно, с таким стрессом и немудрено.

Ледяная вода прочистила сознание, отгоняя остатки сна. Пожалуй, сегодня ей уже не уснуть. Девушка зажгла прикроватную лампу и зябко поеживаясь, подошла к окну с намерением закрыть его.

Там, внизу, снова стоял он.

Полускрытый тенью, страж сливался с окружающей средой почти идеально, но Эльвира чувствовала его слишком отчетливо, будто саму себя, и знала наверняка — он там. Пришел ли он, потому что тоже видел сон?

Возможно, хотел ей предложить продолжить то, что они не закончили там, в потайной нише? Ее подсознание явно было не против, вон какие картинки показывает. Перед глазами, как настоящий, все еще стоял возбужденный член Рейна. Совершенный, гладкий, прекрасный и крепкий — прямо как его владелец.

Вздрогнув от неожиданной волны возбуждения, девушка решительно захлопнула оконную створку и задернула занавеску для надежности. Толку от кружевного полотна немного, но даже символическая преграда будет между ними нелишней.

Она еще не сошла с ума — навязываться мужчине. И довольствоваться ролью временной постельной игрушки Эльвира тоже не собирается. А страж ясно дал понять, что больше ничего ей не светит. Он не покинет дворец, а она не собирается в нем задерживаться. Их дороги очевидным образом расходятся. Пытаться сблизиться сейчас — напрасно трепать себе нервы. Причем в основном ей. Мужчины, кажется, вообще по поводу чувств особенно не заморачиваются. Испытывает ли к ней страж хотя бы долю того влечения, что накатывает на Эльвиру каждый раз, стоит ему приблизиться?

И не происходит ли с ним того же при виде любой мало-мальски симпатичной девушки?

Настроение упало ниже плинтуса окончательно. Нахмурившись, Эльвира мрачно уселась на постели и обложилась пособиями. В первую очередь раскрыла тот самый, дефицитный томик из императорской библиотеки.

Лучше вызубрить его как можно скорее и попросить Рейна вернуть его обратно. Вовсе не ради очередной встречи — при мысли о которой предательское сердце забилось быстрее — а чтобы не подвести стража под неопрятности. Не хотелось бы, чтобы его поймали на контрабанде уникальных изданий, тем более ради попаданки-нелегалки.

На страницу упала неизвестно откуда взявшаяся крошечная капля. Чернила подернулись рябью, расплываясь. Эльвира шмыгнула носом и только тогда поняла, что плачет.

Себя было жаль. А еще больше было жаль уже прорисованной в деталях мечты об их со стражем совместном будущем, где-нибудь подальше от гадючника дворца. Но лучше жить разумом. Ничего хорошего из этого не выйдет, Рейн будет несчастлив, даже если ей чудом удастся убедить его уехать, радости ему это не принесет. Он создан, чтобы хранить покой императора. Эльвира слишком хорошо знала, как больно отказываться от призвания, лишать себя той работы, что приносит радость, и не желала такого любимому мужчине.

А она сама… ей здесь не место.

Да, так будет правильно. Так будет лучше.

Отчего же слезы не останавливаются?