Глава 10

Мужчина отступил еще дальше, обошёл вокруг Эльвиры и досадливо пнул подвернувшийся под ногу ошейник, так что тот откатился под кровать.

— Бездна, я был уверен!.. — пробормотал он себе под нос. — Ты давно на Перекрёстке? Может, иллюзия слилась с телом, хотя такое происходит крайне редко…

— Два месяца. — вздохнула девушка. Ей самой казалось, что бесконечно долго, почти всю жизнь, но на самом деле с момента ее попадания прошло чуть больше восьми недель.

— Мало. — процедил мужчина сквозь зубы. Эльвира про себя возмутилась — что значит мало? Ей тут день за пять идет!

— Не в этом дело. — отмахнулся он, будто девушка высказала претензию вслух. — За два месяца никакая иллюзия не пристанет намертво. Тут годы нужны, чтобы срастись.

— А за кого ты меня принял? — осторожно уточнила она.

Кажется, вопрос ударил по больному, потому что мужчина окончательно замкнулся в себе. С его лица исчезли малейшие признаки эмоций, в комнате повеяло прохладой.

— Неважно. — мотнул он головой и развернулся, собираясь уходить. Зачем, спрашивается, привязывал? Не то, чтобы Эльвира так уж сильно хотела, чтобы ее поимели в замысловатой позе, тем более в первый раз, в такой обстановке — скорее наоборот, но иррациональным образом ей стало почему-то обидно.

— Эй, погоди! — воскликнула девушка, осознав, что ее пленитель уже почти вышел за дверь.

Мужчина отмахнулся.

— Не стоит. Дело не в тебе, не обижайся. — успокаивающе добавил он, видно решив, что девушка переживает из-за того, что ее отвергли.

— Отстегни меня! — выкрикнула она, испугавшись, что гость сейчас уйдёт, оставив ее вот так висеть. Мало ли кто забредёт в бордовую комнату! А тут она, в расстёгнутой до середины блузе, беззащитная, и освободиться не может, не то что сопротивляться.

— О, прости! — мужчина смутился, поспешно вернулся и принялся возиться с ремнями. Стоял он вплотную к Эльвире, так что его запах обволакивал ее, заставляя жмуриться от удовольствия. Чувство было, что он обрызгался то ли афродизиаком, то ли феромонами убойного действия. Разобравшись с наручниками, он замер, поглаживая запястья девушки бессознательным движением и снова внимательно вгляделся в ее лицо.

— Надо же… я ведь был почти уверен. — пробормотал он снова разочарованно и с видимым усилием отстранился. — Удачи тебе. Я скажу сенне Марибель, что все прошло отлично. Думаю, в твоих же интересах поддержать мою версию.

В два шага мужчина, так и оставшийся неизвестным, покинул бордовую комнату. Дверь хлопнула, оставляя Эльвиру в растерянном одиночестве. Она потёрла запястья в том месте, где все еще фантомом ощущала прикосновение тонких, но сильных пальцев.

Конечно же, она поддержит его версию, а неуместное разочарование засунет в самые дальние уголки подсознания. Да она ему отдаться в этот момент была готова совершенно безвозмездно и в любой позе, поскольку ненавистный ошейник в данный момент валялся бесполезной железякой под кроватью!

Эльвира встала на четвереньки и пошарив наощупь, вытащила проклятое разомкнутое кольцо металла. Соединять концы она не стала, опасаясь, что заденет какую-нибудь сигнализацию. Засунула пока что под юбку, в местных панталонах и не такие штуки спрятать можно. Вечером решит, что с ним делать.

Ясно одно.

Теперь побег для нее неимоверно упростился.

Мадам немало удивилась тому, что клиент ушел от Эльвиры так быстро, но к счастью, девушка была достаточно раскрасневшейся и смущенной, чтобы сойти за лишенную девственности. За их прогулкой по коридорам никто не наблюдал, и отсутствовали они довольно долго, так что подробных расспросов удалось избежать. Карими попыталась было вызнать пикантные подробности, но Эльвира старательно изобразила шокированное смущение, и от нее отстали. Пусть временно, но девушка получила передышку.

Отказавшись от визита врача, она заперлась в своей комнате, вытащила из-за пояса трусиков проклятую железяку, бросила ее на покрывало и уставилась с откровенной ненавистью.

Ей было страшно.

Раньше эта пакость хоть и ограничивала ей передвижение и приковывала к зданию борделя, но все же скрывала магию и не давала оной пользоваться. Сейчас же перед Эльвирой во весь рост встала необходимость учиться ею владеть! А как, если она даже не верила в сверхъестественное до попадания в этот мир? Сказать совсем честно, она и сейчас не верила в наличие у себя особенного дара, а все оттого, что реальную магию не наблюдала нигде. Тот момент, когда у нее вырывали воспоминания, не в счет. Можно списать все на умелого гипнотизера и забыть как кошмарный сон. Лампы? Самоподгоняющаяся по размеру одежда? Ну, у нас тоже есть трикотаж и электричество. Поди объясни принципы работы последнего какому-нибудь дикарю из глубинки. Тоже за магию сойдёт. Никаких пыщ-пыщ-вау за все это время Эльвира не видела, потому и относилась ко всей этой теме скептически. Но страшно было все равно.

К тому же, оставался вопрос с ошейником. Раз мадам до сих пор не возмутилась его отсутствием или разблокировкой, то сигнала о том, что с Эльвиры его сняли не поступило. Значит, пока что можно ходить как ни в чем не бывало, только спрятать его куда-нибудь под одежду. Если у сенны Марибель есть нечто вроде радара, неловко получится. Ошейник в комнате, а сама девушка на базаре. Вычислят в момент и снова напялят проклятую вещицу.

Без ставшей привычной тяжести на шее она ощущала себя невесомой пылинкой. Казалось, ей подвластно все. То ли сказывался побочный эффект возвращающейся в пересохшие каналы магии, то ли накатила эйфория после скачка адреналина.

В дверь забарабанили. Эльвира едва успела затолкать ошейник под подушку, как в комнату ввалилась Карими.

— Ну, рассказывай! — возбуждённо потребовала она, заскакивая с ногами на кровать, точно на то место, где секунду назад лежал ошейник. — Как оно? И кто это был? Тетушка молчит, а я вся извелась уже от любопытства!

— Я же попросила!.. — возмутилась Эльвира, пряча лицо в ладонях. Вроде бы, чтобы скрыть стыдливый румянец, но на самом деле чтобы не выдать себя гневным выражением. За прошедшее время Карими возомнила, что обзавелась подругой, и норовила ввалиться к ней в комнату в любое время дня и ночи. Эльвира бесилась, но ничего не говорила. В том числе из-за мучений совести. Пусть племянница мадам сдаст ее не задумываясь, но врать ей в глаза все равно было стыдно.

— Ну хоть скажи, он красивый? Мы его так и не разглядели. — не собиралась успокаиваться Карими.

— Ничего такой. — дернула плечом Эльвира. — Симпатичный.

— Везёт! — протянула собеседница и тоскливо вздохнула. — Мне вот тоже скоро придется. Сенна Марибель говорит, мы все должны пройти через это, как посвящение, чтобы дальше лучше понимали, как вести дела и все такое. А я не хочу! Кстати, ты знаешь, что у нас новенькая?

Карими заговорщически понизила голос.

— Говорят, ее родной брат сюда отдал! То ли за долги, то ли ради наследства. Представляешь? Сидит плачет. Бедняжка… завтра, наверное, уже отдадут кому.

— Завтра? — рассеянно повторила Эльвира, особо не вникая в суть сказанного. Ее собственные проблемы завалили по макушку, куда ей беспокоиться о посторонних девственницах, пусть даже безвинно пострадавших.

Карими всплеснула руками.

— Конечно, завтра! Сегодня ее подготовить нужно, объяснить, что к чему. К тому же она, дурында, рыдает все время. Кто же на нее позарится, заплаканную и распухшую? Ничего, у тетушки средства разные есть. Мигом в порядок приведет и настроит на нужный лад.

Губы девушки искривила неприятная усмешка. Эльвира вынырнула на секунду из задумчивости и от души посочувствовала бедняжке, которой завтра придется лечь под неизвестного мужика.

— Тебе не стыдно? — с чувством пожурила она Карими. — Представь себя на ее месте. Ты-то рядом с тетей выросла, хотя бы представляешь что тут происходит. А она наверняка ни слухом, ни духом, нежный цветочек, а ее под незнакомца собираются подложить, и продавать потом, как скот, каждую ночь.

Лицо Карими во время этой отповеди вытягивалось все сильнее, под конец на глаза ее навернулись слезы, и она бросилась на плечо Эльвиры, невнятно всхлипывая.

— Я не хотела! Это не я, я не виновата! — причитала она, булькая и хлюпая носом. Попаданка ошарашенно приобняла ее и неловко похлопала по спине, недоумевая, с чего такие перемены. Ее собственная эйфория прошла, сменившись легкой усталостью и звоном в висках.

— Прости, что-то на меня накатило. — совершенно по-простецки вытирая все еще текущие слезы рукавом, наконец выпрямилась Карими. — Сама не знаю, с чего. Вообще-то обычно меня эти богатые сучки так бесят, так бесят. Поделом им, катаются себе как сыр в масле, презирают таких как мы — пусть теперь распробуют нашу жизнь! А тут почему-то жалко стало дурочку. Нашего ведь возраста, чуть моложе. Только совершеннолетие справила вчера, потому ее сюда и отправили, чтобы в права наследования не вступила. Ладно, побегу я, мне еще ужин помогать готовить.

Карими скрылась за дверью, оставив Эльвиру в смятении.

Только что после ее отповеди человек радикально поменял свою точку зрения. Она не считала себя талантливым оратором, да и не сказала ничего такого эдакого, чтобы вызвать столь бурный слезопад. Отсюда вывод — что-то помимо ее слов заставило Карими усовеститься.

Магия?

Учитывая, что зажигать огоньки и двигать предметы у Эльвиры не получалось, а она честно весь остаток вечера пыталась проделать хоть что-нибудь из ряда вон, оставался один вариант. Она теперь владеет некоей продвинутой формой гипноза, которую можно условно обозвать «ментальной магией». Логично, что ей удалось отразить атаку сена Хумбера и обмануть его. Похоже, старый маг не ожидал пересечься с необученной коллегой, и не распознал в ней менталиста.

Про магию разума Эльвира слышала лишь обрывочные слухи. О драконах и оборотнях сплетничали все, кому не лень, маги огня и земли, создававшие осветительные артефакты, тоже были на слуху, да даже об эльфах, почти вымершей расе, известно было больше, чем о менталистах. Их даже в Академии не обучали — только частным образом, передавая знания от учителя к ученику, настолько их было мало и столь ценными и уникальными были их умения.

А самым сильным считался именно сен Хумбер.

Устраиваться к нему ученицей Эльвира по понятным причинам не собиралась.

За окном давно стемнело, бордель постепенно оживал, сквозь стены все чаще доносились стоны и вскрики определенного свойства. Девочки отрабатывали гонорар.

Эльвира решительно поднялась, накинула плотный уличный плащ и вышла в коридор. Ее гнало неясное предчувствие, с каждым шагом становившееся все сильнее.

Если она действительно хочет на свободу, то ей стоит поспешить.