Глава 7

Я верчу головой, выбирая место, куда могла бы сесть. В дальнем углу кабинета стоит кресло, большое и просторное, с высокой спинкой и резными подлокотниками. Ни оно, ни кожаный диванчик у стены не подходят для того, чтобы, сидя на них, беседовать с начальником. А свободный стул всего один. И он находится прямо у стола Лавроненко. Если я сяду туда, между нами не будет и полуметра. А если начну отодвигать подальше, это может выглядеть очень странно.

Я теряюсь, не зная, какое принять решение. Тереблю от волнения пуговичку на блузке, некстати вспоминая, что то же самое делала Снежана. Только она пыталась расстегнуть верхнюю и продемонстрировать шефу свои прелести, а я мучаю ту, что находится в самом низу. Просто потому, что не знаю, куда деть руки.

– Что, запала хватило только ворваться в мой кабинет с чашкой кофе? – неожиданно усмехается мужчина, внимательно рассматривая меня. – Садитесь же, – он кивает на стул, – я не кусаюсь.

Тут же заливаюсь краской, понимая, что мужчина не мог не заметить, как я испуганно шарю глазами по кабинету. Усаживаюсь на краешек стула, заставляя себя посмотреть на Лавроненко. Это моя работа! Слушать шефа, выполнять его приказы. И да, находиться в такой вот близости, если это необходимо. Он же не знает, что это слишком сильно напоминает начало моего сна, когда мы были совсем рядом друг ко другу.

– Если хотите задержаться здесь, нужно быть смелее, – улыбается шеф, а я приоткрываю рот от изумления. И лишь потом понимаю, что говорит он о работе. Ничего другого и в помине быть не может, потому что мужчина наверняка не подозревает, какие мысли и желания бурлят в моей голове.

– Вы похожи на мышонка, готового забиться в угол при виде огромного страшного кота. Это я вас так пугаю? Или просто еще не до конца прошел процесс адаптации на новом рабочем месте?

Мышонок? Ну, конечно. Даже не удивительно, что ему пришла эта аналогия. Я отчаянно моргаю, только бы скрыть слишком близко подступившие слезы. Меня дразнили именно так. Дурацкая фамилия в комплекте с именем на почти все школьные годы превратили меня в серую мышку. И если от одноклассников я привыкла не ждать ничего другого, то сейчас чувствовала, что эти слова царапают изнутри. В груди, где мое сердце отбивает сумасшедший ритм.

Если я скажу, что дело в работе, он поверит? А ведь мне надо его в этом убедить. Не хватало еще, как Снежана, демонстрировать свою заинтересованность!

– Начальник должен немного пугать, это нормально! – заявляю, стараясь, чтобы мой голос звучал хотя бы немного убедительно. – Здоровая иерархия и страх еще никому не вредили.

Его брови взлетают вверх, и он неожиданно смеется.

– А знаете, мне нравится. Пожалуй, я попрошу внести этот пункт в устав компании.

Такая реакция для меня неожиданна, но видеть ее удивительно приятно. И я выдыхаю, чувствуя, что напряжение, хоть и не ушло совсем, но немного отпустило.

– Так о чем вы хотели поговорить? Будет какое-то задание? – собираюсь с духом и спрашиваю сама.

– Можно и так сказать, – кивает Лавроненко. – Мария, я уверен, что вы не любите сплетничать, но сделайте для меня исключение. Расскажите, о чем шептались с Денисовой.

– С кем, простите?

– Снежана Денисова. Женщина, которая заходила в кабинет перед вами, – спокойно поясняет шеф, и я медленно впадаю в ступор. Он серьезно сейчас? И о чем же я должна ему рассказать? О том, как эта змеюка делилась со мной планами по соблазнению? Или о том, как поведала о его нетрадиционной ориентации? И откуда ему вообще известно, что мы с ней что-то обсуждали?

Если говорить о моем опыте взаимоотношений с начальством, то у меня его… нет никакого. А с мужчинами – и того меньше. И я понятия не имею, как в таких случаях надо себя вести. Вполне возможно, что это – мой шанс выслужиться. Наверно, любой руководитель хочет знать, что говорят за его спиной. И иметь надежных людей, которые всегда передадут нужную информацию.

Почему только, чем больше я думаю об этом, тем отчетливее звучит в голове совсем другое определение. Стукачка. Неважно, какую цель преследует Лавроненко. Мне и мышкой-то быть не нравится, а превращаться в крысу не хочется тем более. И плевать, что Снежана Змеюкова заслужила, чтобы шеф все узнал. Я не стану той, кто ему об этом поведает.

– Да мы не шептались, – пожимаю я плечами. Стараюсь смотреть спокойно и ровно, чтобы глаза не бегали, и не дышать, как паровоз. Это же наверняка выдает волнение, а Лавроненко не должен ни о чем догадаться! – Так, перекинулись парой слов.

– О чем же? – он настаивает, сверля меня взглядом. Слишком пристально. И кажется, ему не составит никакого труда залезть в мои мысли и самостоятельно узнать все то, что я пытаюсь скрыть. Проницательные, умные глаза. Так не хочется ему врать, но сказать правду я не могу. Не хочу.

– Я ведь пока только осваиваюсь на новом месте.

– И? – мужчина чуть склоняет голову, продолжая рассматривать меня, а я начинаю сочинять на ходу.

– В этой ситуации не будет лишним перенять опыт старожилов, так сказать.

Лавроненко недоуменно хмурится.

– И каким же опытом делилась с вами Денисова?

– О взаимосвязи вложенных в работу усилий и ожидаемых результатов.

Моя улыбка совершенно точно не выглядит искренней, потому что я прямо ощущаю, как сводит челюсти от нелепой маски, которую натянула на лицо. Ну и пусть! Зато не перестану уважать сама себя.

Брови моего грозного начальника сдвигаются сильнее, лицо становится строже. Он не может не понять, что философская чушь, которую я несу, не имеет ничего общего с реальностью. Но почему-то не спорит.

– Интересный разговор, – продолжает задумчиво, а я тут же серьезно киваю.

– Очень!

Если он умеет читать мысли, мне, скорее всего, конец. Потому что думаю-то я совсем о другом: как не надо быть дурой, навязываясь начальнику посреди рабочего дня.

И хотя совсем не похоже, что шеф мне верит, наш разговор на этом подходит к концу.

– Я понял вас, Мария, – хмыкает Лавроненко, поднимаясь с места, и начинает собирать бумаги на столе. – Возвращайтесь к работе.

Уже у двери меня останавливает его голос.

– Как ваша нога, кстати? Совсем забыл спросить.

Я резко разворачиваюсь, не веря собственным ушам. Не забыл? Даже после всего, что случилось, помнит о неуклюжей девчонке, которую пришлось тащить в квартиру на руках? Теперь натягивать улыбку уже не надо, потому что она сама растекается по лицу от удовольствия. Мне так приятно, словно… словно… Подходящего определения нет, и я просто моргаю, восторженно глядя на шефа. А потом выдавливаю, понимая, что и дальше молчать, по крайней мере, неприлично.

– Почти не болит, спасибо. Ваша повязка помогла.

Что-то неуловимо меняется в его взгляде, и он быстро отводит глаза, кивая.

– Я рад. Идите, Мария. Мне надо уехать, сегодня вряд ли вернусь в офис. И, – мужчина делает паузу, слегка улыбаясь, видя, как я замираю на пороге, – спасибо за кофе.

– Так эта змея на самом деле красивая? – тормошит меня Лариса, когда я опять погружаюсь в воспоминания о событиях прошедшего дня. – Или просто хорошо упакована?

Мы снова сидим в нашем кафе. Я пожимаю плечами.

– Одно без другого невозможно. Одета она, конечно, шикарно, но и выглядит тоже. Лицо, волосы, фигура – все при ней.

– А Маша у нас кормит свои комплексы? Так?

Ларка смотрит на меня строго и почти возмущенно, а я вздыхаю. Дело не в комплексах, это просто реальный взгляд на вещи. Я не могу не понимать, что проигрываю Денисовой во всем. Но когда сообщаю об этом подруге, та хмурится еще сильнее. И произносит с видом умудренной опытом женщины:

– Только твой шеф не клюнул на все ее выигрышные прелести. Не знаешь, почему?

– Почему? – шепотом переспрашиваю я. Очень хочется услышать что-то вдохновляющее. Лариса это умеет, тем более что ей хорошо известно про всех моих тараканов.

– Ну, ты же не поверила в тот бред. Ей, конечно, удобно так считать, чтобы не упасть в собственных глазах. Но его-то она не впечатлила. А вот ты… – Кравцова задумчиво окидывает меня взглядом.

– Что я?

– У тебя шансов точно больше, раз после всех твоих закидонов он до сих пор тебя не уволил. Только надо подать себя правильно.

– Правильно – это как?

– Что, как? – передразнивает меня Лариса. – Машка, ну чего ты как маленькая?! Я имею в виду, что если нужен тебе твой шеф, надо действовать. Не так топорно, как эта змея Снежанка, а хитрее.

– Я не умею…

Правда, не умею. И не стану навязываться мужчине, если не нужна ему.

Подруга осуждающе качает головой, как всегда, догадываясь, о чем я думаю.

– Так учись, если хочешь играть в серьезные игры со взрослым мальчиком. А то выглядишь, как школьница. Ну, или первокурсница, в лучшем случае. Одного этого можно испугаться.

– И что ты предлагаешь? Разодеться так, как Денисова? То есть раздеться? Юбка, чуть прикрывающая попу, блузка с вырезом до пупка, так, чтобы грудь выскакивала? Да?

– Машка, я тебя сейчас побью! – сопит от злости Лара. – Что за крайности? Просто свои достоинства надо умело подчеркнуть. И надеть что-то вместо этого балахона до пят, который ты называешь юбкой. Она красивая, конечно, и идет тебе, но это лучше носить на экскурсию по старым монастырям. А в современном офисе в приемной шикарного мужчины ты должна выглядеть ему под стать. И не вздумай сказать, что не умеешь выбирать одежду, я прекрасно знаю, что со вкусом у тебя все в порядке. А вот со смелостью проблемы. Но это дело поправимое.

Кажется, я не дышу во время ее впечатляющей тирады. Кошусь под стол на свою юбку и вздыхаю. В общем-то Ларка права, конечно. Я так оделась, чтобы спрятать собственное смущение. И чтобы не выделяться. Но, может, как раз и надо выделиться?

– Значит, так, – заключает подруга. – Ты сейчас допиваешь свой какао и отправляешься в торговый центр. Купишь минимум два новых комплекта одежды. И не ври, что денег нет, я знаю, что ты откладывала на что-то там. Вот пусть это что-то подождет, а ты позаботишься о своем новом дресс-коде.

– Прямо сейчас? – ужасаюсь я. – Может, на выходных?

– Сейчас! Отложишь – потом вообще не соберешься, как обычно. Будешь и дальше носить кофе, как серая мышка. Не вздумай обижаться, – сдвигает она брови, видя мою реакцию. – Никто не заставляет тебя соответствовать своей фамилии.

Я с тоской смотрю, как оседают на дне чашки остатки какао. Теперь не отвертеться, раз затеяла этот разговор. И сама ведь хочу, чтобы что-то поменялось. Чтобы такие стервы, как Снежана, не ходили соблазнять моего Лавроненко. И чтобы он вообще ни про кого, кроме меня, думать не мог.

– Я с тобой пойти не могу, – добавляет Лариса. – Сестру с музыкалки забрать надо. И ужин приготовить, мама сегодня допоздна работает. Но я жду подробный фотоотчет. Поняла?

Все-таки шопинг – гениальное изобретение человечества. Находка для женщины, особенно имеющей проблемы с настроением. Помогает отлично отвлечься и забыть о проблемах.

Я торчу в торговом центре несколько часов, перемеряв такое количество одежды, что уже и пересчитать не смогла бы. И остаюсь довольна. Вместо обещанных подруге двух комплектов покупаю три, чтобы не тратить потом время на новые походы.

Стильный брючный костюм, платье, достаточно строгое, но при этом сидящее на мне идеально и даже зрительно увеличивающее грудь. Юбка чуть выше колена, но вполне в пределах допустимого. Она делает меня стройнее и выше, а вместе с новой блузкой из какой-то необыкновенной матовой ткани, еще и должна дразнить воображение. Во всяком случае, я очень на это надеюсь.

Ларка, получив мои фотографии, вместо ответа присылает аплодирующий смайлик и несколько горящих огоньков. И, несмотря на свое смущение, я рада. Мне нравятся эти вещи и нравится, как я в них выгляжу. Такая одежда точно добавит уверенности. И всякие там Денисовы не будут смотреть в мою сторону со снисхождением. А Он…

Я запрещаю себе фантазировать, оставляя эту вкусную возможность на потом. Вот вернусь домой, приготовлюсь к завтрашнему дню, тогда можно и помечтать. И уже собираюсь к выходу, как вдруг замечаю еще один бутик.

Кружево на манекенах притягивает взгляд. Останавливаюсь, как вкопанная, и долго-долго смотрю, не решаясь зайти. Отговариваю сама себя. Это наверняка очень дорого. И незачем. Белье ведь все равно не видно под одеждой, а на что-то большее я вряд ли когда-нибудь решусь.

Но уйти не могу. И медленно, шаг за шагом, начинаю двигаться к входу в магазин, соображая, сколько денег еще осталось на карте.

– Вам помочь? – приветливая девушка-продавец бросается навстречу, стоит мне только зайти внутрь. Окидывает меня знающим взглядом и, пока я ошеломленно осматриваю очень эффектные и очень откровенные вещи, выуживает откуда-то невесомую красоту. – Вот посмотрите. Я уверена, вам подойдет. Это лучшая модель из новой коллекции! Правда, в единственном размере. И большинству остается только любоваться, – она лукаво улыбается. – А у вас идеальная фигура. Примерьте!

Что-что? Это она точно про меня? Про мой неполный второй размер, впалый живот и невыразительные бедра? Маленький рост и ноги, растущие совсем не от ушей? Может, у нее проблемы с глазами? Или просто умело льстит?

Но почему-то я не спорю, послушно направляюсь в примерочную и, переодевшись, замираю перед зеркалом, шокированная тем, что вижу.

Я никогда в жизни такого не носила. В выборе белья руководствовалась одним-единственным принципом: чтобы было удобно. Какая разница, что на мне надето, если все равно никто, кроме меня самой, этого не видит? А сейчас будто сумасшествие какое-то накатило.

Прозрачное белоснежное кружево завораживает. Я рассматриваю изысканный узор, сквозь который проступают темнеющие очертания сосков, и понимаю, что мне нравится. Словно эту красоту специально для меня шили. Грудь теперь не кажется маленькой, как у школьницы, только вступившей в период половой зрелости. Бюстгальтер зрительно приподнимает ее, красиво очерчивая контуры. Это выглядит почти соблазнительно. Почти – потому что я сама не могу оценить степень соблазна, исходящую от девушки, облаченную в дорогущее белье. Просто даже на меня, совершенно неискушенную в таких вещах, это производит впечатление.

Про трусики и говорить нечего. Вернее, про крошечный кусочек ткани, который почему-то решили так назвать. От нормальных, привычных мне трусов там ничего и в помине нет. Тоненькие ажурные полосочки, абсолютно ничего не скрывающие. Они невесомо касаются бедер, вызывая совершенно неприличные желания. И я словно представляю, как скользят по коже сильные мужские пальцы, так и норовя задеть эту красоту…

Надо спросить Ларку! Она точно знает. Подруга всегда ругает меня за то, что я ношу простенькое хлопковое белье. Аргументы «удобно» на нее не действуют. У самой же Ларисы трусики и лифчики вполне можно на конкурс отправлять. В номинацию «На грани».

«Комплектик себе присмотрела, зацени».

В списке контактов Ларка стоит по соседству с моим шефом. Я, как обычно, невольно зависаю на его фотке. Даже на такой крошечной, что сопровождает его акк в вотсапе, Лавроненко выглядит потрясающе. Сногсшибательно. Как тот самый мотиватор, ради которого стоит надевать красоту, что сейчас на мне. Чтобы дать ему возможность потом это снять. Сорвать, теряя голову от страсти, лишь бы поскорее дорваться до вожделенного тела.

Несколько секунд  я грустно любуюсь идеальными чертами шефа, а потом тыкаю пальцем возле Ларкиного имени. Что толку вздыхать о том, чего никогда не случится? Пусть, выбирая белье, я думаю только о нем, он-то об этом все равно не узнает.

Продолжая сжимать телефон в руках, оглядываю себя в зеркале. Интересно, ему бы понравилось? Ну, хоть самую капельку? Мне, конечно, до красавиц с ногами от ушей далеко, как до Парижа, но вот именно сейчас я выгляжу очень даже ничего. Почти соблазнительно, насколько могу судить с высоты своего отсутствующего опыта.

А Ларка что скажет? Прочитала уже?

Я смотрю на экран, мысленно отмечая, что фотография получилась очень даже ничего. Сама себе нравлюсь… в кои-то веки.

А в следующее мгновенье меня ждут сразу два потрясения. С ужасом обнаруживаю,  что отправила сообщение не туда. Увлекшись любованием на Лавроненко, я промазала и написала совсем не Ларке. И послала свое изображение в практически голом виде собственному начальнику.  Второе открытие ещё ужасней.  Он УЖЕ сообщение получил.  И открыл. Две галочки возле моей фотографии с провокационной надписью подтверждают это, подмигнув мне выразительным голубым цветом.