Глава 31

Я сижу в медицинском отсеке корабля, разглядывая приборы, которые выглядят как результат бурной фантазии безумного инженера. Они блестят и шипят, словно живые.

Врач заносит данные в планшет, не говоря ни слова. И меня это нервирует.

— Что именно тебя беспокоит? — не отрывая взгляда от сенсорной панели, спрашивает он.

— Меня? — я вся напрягаюсь. — Ничего вроде бы.

— Что насчет обморока, про который мне рассказал адмирал? Он связан с синдромом фрагментированного ДНК? Ты могла бы коротко пересказать мне историю болезни?

Я делаю, как просит Тарвин, в конце концов, даже несмотря на страх, проблему с моим здоровьем надо решать.

Коротко пересказываю ему то, что уже рассказала когда-то Кассиусу.

Тарвин кивает, но брови на переносице сводит все равно. Это первый раз, когда я вижу хоть и скудные, но эмоции поглощённого своей профессией пожилого доктора инопланетного корабля.

— Не пугайся, — располагающе произносит доктор и через планшет посылает команду биокапсуле.

Та начинает плавно трансформироваться, пока я сижу прямо в ней. Секунда, и вместо горизонтальной капсулы она становится креслом, в котором сижу я.

На запястья и лодыжки ложатся прозрачные ленты датчиков, которые сразу же принимаются считывать показатели.

Ладно, Астра, держись. Это просто тесты. Просто… странные инопланетные тесты.

Ленты ощущаются невесомо. Это ведь не какие-то там наручники, правда?

Прикрываю веки, потому что с больницами и тестами здоровья у меня неприятные воспоминания. Если бы не тотальная защита моего отца и его заслуги перед лицом науки, меня как бы как лабораторного кролика закрыли в палате и не выпускали.

Я до сих пор помню нездоровый интерес некоторых генетиков к своей персоне, словно я не человек, а аномалия, которую нужно препарировать, чтобы изучить.

— Все в порядке, Астра? — Тарвин подходит ко мне и вводит команду в интерфейс биокапсулы.

— Да.

— Хорошо. Тогда мы продолжаем тесты, пока самые базовые.

На мою голову с тихим шелестом ложится прозрачный шлем с десятками светящихся бегающих колосок. Похожие на меня надевали на земле, как вспомню, так вздрогну. Это были железные шлемы с десятками светящихся проводов и креплений, по виду прямиком из камеры пыток.

А этой конструкции я на голове даже не чувствую.

— Это сканер нервной системы, — поясняет он. — Расслабьтесь.

Расслабьтесь? Да я еле дышу от нахлынувших воспоминаний о лечении на Земле. Шлем издает слабый вибрирующий звук, будто мурлыкающий кот, и внезапно я ощущаю тепло, распространяющееся по черепу.

— Что сейчас прооисходит? — спрашиваю осторожно.

— Идет считывание твоей нейропроекции. Сканирование химического состава крови. Считывается активность генов, — сказанная им фраза бросает меня в пот. — Словом, я ищу, что не так.

Сдерживаю нервный смешок. «Что не так?» Да всё не так.

Шумно выдыхаю и ерзаю в кресле, что обнимает мое тело, создавая максимальный комфорт, которого я, к сожалению, не могу оценить.

Ладно, пора взглянуть страху в глаза. Я знаю, что Тарвин найдет. И как только он расскажет Кассиусу правду, то я буду чувствовать себя еще хуже.

Поэтому…

— Мне нужно отойти на пару минут, чтобы поговорить с адмиралом, — стараюсь выдавать из себя улыбку я. — Я скоро буду.

— Хоро… — Тарвин кивает, но тут его отвлекает мигающее красным сообщение на капсуле. — Так, одну секунду, кажется, датчик совершил ошибку в считывании показателей. Этого не может быть, — хмыкает доктор. — Странно.

Мне не сосчитать, сколько раз я получала от врачей именно такую реакцию. Все сначала растеряны и задумчиво чешут головы, как прямо сейчас это делает врач корабля.

— Что там? — чувствую, как на моей шее смыкается когтистая лапа отчаяния.

— Аномалии в активности генов, — говорит врач. Его голос, пусть и спокойный, словно нож по нервам.

— И что именно это значит? — спрашиваю, пытаясь сохранить спокойствие.

— Твой организм разрушается. Вернее, саморазрушаться. Удивительно, что ты до сих пор жива! — Тарвин вздыхает и кладет планшет в сторону. — Это явно какой-то сбой. Можешь пока отойти на пару минут, а я проверю коды и постараюсь найти ошибку. Где-то определенно есть сбой, — говорит он себе под нос.

Он прав. Сбой есть. Во мне.

— Договорились, — отвечаю я ему, встаю с кресла и, сжав руки в кулаки, выхожу из лаборатории.

Мой мир переворачивается, но силой воли я заставляю вернуться на место. Решительность поднимается внутри высокой волной.

Пока болезнь дремала, я боялась ее больше, чем сейчас, когда она снова объявила мне войну.

В коридоре пусто и темно, только мягкий свет панелей над головой выхватывает мое отражение на глянцевых стенах. Я иду быстрее, с каждым шагом ощущая странное давление в воздухе, как будто тишина слишком громкая. До каюты Кассиуса остается не так много расстояния.

Неужели во мне снова просыпается предательски страх того, что он отвергнет меня?

В пекло! Не дам себе надумывать.

Внезапно из тени появляется нечто и в один прыжок перегораживает мне дорогу. Хлопок и свет в отсеке гаснет.

Я щурюсь и в полумраке вижу высокого, со сверкающей кожей и умением отращивать на конечностях оружия, уже знакомого мне кандидара. Космического паразита, который питается электричеством. Но откуда он здесь?

Инстинкт срабатывает сразу же. Я знаю, что мне нужно сделать, и в моей руке уже есть бластер.

Я возвожу пушку на инопланетного гада, давлю на курок, но не успеваю выстрелить.

Канидар первым делает быстрый выпад. У него вместо руки длинный, острый меч.

Мгновение, и этот меч проходит сквозь меня, словно я сделана не из плоти и крови, а из воздуха.

Ноги подкашиваются, а во рту появляется соленый привкус крови. Сильный привкус, потому что ее много.

Я падаю на колени, а потом и вовсе лицом в пол.

Мне не больно, вот ни капельки. Зато я чувствую, как стремительно из меня вытекает жизнь...